Продолжаю обзор иллюстраций к некоторым пушкинским стихотворениям по порядку, заданному силуэтами Н.Ильина в книге 1949 года "Лирика". Следующее стихотворение — "19 октября" (1825).

Иллюстраторы всё те же, но круг их сужается. Посмотрим подборку.

Стихотворение "19 октября" ("Роняет лес багряный свой убор...") — чудесный образец дружеского лицейского послания. Никакому Вяземскому и Жуковскому не перепадало и десятой доли того вдохновения, с каким Пушкин обращался к своим однокашникам-лицеистам. Да даже и государь-император, случайно поминаемый в лицейских посланиях, получает долю дружелюбия. Так-то Александр I, как известно из сожжённой главы "Онегина", "плешивый щёголь, враг труда, нечаянно пригретый славой". А здесь:

цитата

Ура, наш царь! так! выпьем за царя.

Он человек! им властвует мгновенье.

Он раб молвы, сомнений и страстей;

Простим ему неправое гоненье:

Он взял Париж, он основал Лицей.

"Лирика" (М.: Гослитиздат, 1949) с силуэтами Н.Ильина.

1) Шмуцтитул. "Роняет лес багряный свой убор"? Нет, на шмуцтитуле ведь только дата "1825. 19 октября". На рисунке — поздняя осень: последние листья облетают, дождь, ворона на ветке как символ безысходности.

2) А вот и фронтиспис. Совсем другое настроение. Если бы для всей поэзии Пушкина нужно было выбрать только один рисунок, я думаю, это был бы вот этот силуэт.

Здесь за окном уже зима, но Ильин, как иллюстратор, рабом текста никогда не был.

3) Заставка — здесь снова дождливая тоскливая осень.

Пушкин сам подсказывает типичную октябрьскую погоду того времени в своей "Осени". Даже в начале октября (он только что "уж наступил") роща отряхает последние листы. А уж 19 октября и подавно (по новому стилю это вообще 31 октября). А в нашем стихотворении не столько дождь, сколько заморозки:

цитата

Роняет лес багряный свой убор,

Сребрит мороз увянувшее поле,

Проглянет день как будто по неволе

И скроется за край окружных гор.

4) Основной текст длинного стихотворения посвящён упоминанию конкретных персонажей — лицейских друзей. Эту тему Ильин освещает очень скупо. На огромных разворотах он даёт три небольших портрета лиц из числа упоминаемых, причём не привязывает их к тем строфам, где о них говориться. Силуэты распознаются без труда, учитывая устойчивое мнение пушкинистов, что у Пушкина было только три настоящих друга (в стихотворении упоминается больше лицеистов).

а) Пущин. Силуэт человека самой обычной внешности. Здесь для художника пособием служит профиль Пущина, сделанный самим Пушкиным (см.).

б) Человек в очках — Дельвиг. Мог бы быть очкарик Горчаков (на этом же развороте упомянутый Пушкиным с большим уважением). Но советское пушкиноведение Горчакова не жалует, он на годовщины Лицея ни разу не ходил, а потом ещё и канцлером Российской Империи стал (высший гражданский чин); обошёл Пушкина. Поэтому считаем, что на рисунке — Дельвиг. Конечно, близкий друг. Ему в стихотворении посвящены две с половиной пылкие строфы

Но всё равно несправедливо! Пушкин пишет о тех троих, кого он обнял в изгнании: Пущин, Горчаков, Дельвиг. Про Пущина кратко: "Поэта дом опальный, // О Пущин мой, ты первый посетил; // Ты усладил изгнанья день печальный, // Ты в день его Лицея превратил". Их родство душ было таково, что Пушкин не выставлял его напоказ. Он отдельное стихотворение этому посещению посвятил: "Мой первый друг, мой друг бесценный!". А про Горчакова-то вон как много пишет:

цитата

Ты, Горчаков, счастливец с первых дней,

Хвала тебе — фортуны блеск холодный

Не изменил души твоей свободной:

Всё тот же ты для чести и друзей.

Нам разный путь судьбой назначен строгой;

Ступая в жизнь, мы быстро разошлись:

Но невзначай проселочной дорогой

Мы встретились и братски обнялись.

И вот нету портрета Горчакова. Пёс режима! 1949 год.

в) Человек с длинным носом — Кюхельбекер.

цитата

Приди; огнем волшебного рассказа

Сердечные преданья оживи;

Поговорим о бурных днях Кавказа,

О Шиллере, о славе, о любви.

5) И на обороте последнего листа — снова осенний пейзаж.

Художник А.Иткин. Всё та же книжка "Лирика" 1978 года (М.: Детская литература). Цветная заставка к стихотворению. У Иткина иллюстрации носят характер сопровождения текста.

1) На первом развороте — точная локализация места написания стихотворения. Крыльцо пушкинского дома в Михайловском с видом на псковские дали. Осень здесь не такая унылая как у Ильина — цветной рисунок, как-никак.

2) На каждой странице только по две строфы. Иткин иллюстрирует именно эти строфы, причём часто — только верхнюю строфу. Вот на левой стороне разворота — упоминание о лицеисте Корсакове, который уже умер к годовщине 1825 года; Иткин рисует могилку. На правой стороне разворота — об отсутствующем военном моряке Матюшкине; Иткин рисует портрет Матюшкина.

3) На этом развороте слева первая строфа посвящена Лицею: "...Нам целый мир чужбина; // Отечество нам Царское Село"; Иткин рисует флигель, где располагался Лицей. Справа — первая строфа о Пущине: Иткин его рисует. А вторая строфа — про Горчакова; Иткин его не рисует. Хоть уже Горчаков — выдающийся государственный деятель (у Пикуля "Битва железных канцлеров" вышла), но портрет Горчакова не предусмотрен макетом книги.

4) На следующем развороте в соответствии с текстом — портреты Дельвига и Кюхельбекера.

Прав ли был в 1949 году Ильин, рисуя осень, а не портреты лицеистов? Вероятно, да. Стихотворение Пушкина перегружено историко-биографическими деталями, подробный иллюстративный комментарий его ещё более утяжеляет. Однако, прелесть "19 октября" именно в лирическом настрое — и это Ильину, благодаря его пейзажам, удалось передать. Всё-таки великий пушкинист.

С.Любаев отметился кратко. Коллаж: пушкинский рисунок здания Лицея, на его фоне рисунок Любаева. Три лицеиста в обнимку, посередине — Пушкин, других со спины не разобрать.

Художник И.Шаймарданов продолжает разбавлять серьёзную лирику Пушкина юмором.

1) Пушкин приветствует своих друзей (видимо, перед зеркалом — между ним и собравшимися друзьями сотни вёрст).

2) А вот тут Шаймарданов — молодец, первым проиллюстрировал заключительную строфу стихотворения:

цитата

Кому ж из нас под старость день Лицея

Торжествовать придётся одному?

Несчастный друг! Средь новых поколений

Докучный гость и лишний и чужой,

Он вспомнит нас и дни соединений,

Закрыв глаза дрожащею рукой…

Пускай же он с отрадой хоть печальной

Тогда сей день за чашей проведёт,

Как ныне я, затворник ваш опальный,

Его провёл без горя и забот.

Кто же это? А вот это, наконец-то, Горчаков! Больше некому.

цитата Н.Эйдельман. "Прекрасен наш союз"

Пушкин не знал, кому посвящает последние строки «19 октября», а Горчаков, единственный из лицеистов — узнал:

Кому ж из нас под старость день Лицея

Торжествовать придётся одному?

...Князь заслужил последнюю награду — ещё десять пушкинских строк. Министр с отрадой провёл не один, а многие дни — 1880-го, 1881-го, 1882-го, и так до 28 февраля 1883 года. Те дни, когда он был последним лицеистом.

P.S.

Вот иллюстрации замечательного художника Ю.Иванова из книги Н.Эйдельмана "Прекрасен наш союз". Портреты всех, кто упомянут в стихотворении "19 октября" (1825):

Продолжаю обзор иллюстраций к некоторым пушкинским стихотворениям по порядку, заданному силуэтами Н.Ильина в книге 1949 года "Лирика". Сегодня два стихотворения, адресованные женщинам. Авторское название у обоих одинаковое: "К ***" .

Посмотрим подборку иллюстраций разных художников.

Обычное для любовных посланий название, чтобы формально скрыть персональные данные. В академических изданиях эти стихотворения различают по первым строкам. В "Лирике" 1949 года в заглавиях были раскрыты адресаты.

1) 1825 год. К А.П. Керн ("Я помню чудное мгновенье..."). Это стихотворение хрестоматийное, иллюстрации к нему имеются у разных художников.

2) 1832 год. К гр. Н.Л. Соллогуб ("Нет, нет, не должен я, не смею, не могу..."). Стихотворение известное, но не хрестоматийное. Иллюстрации делал один Ильин.

"Лирика" (М.: Гослитиздат, 1949) с силуэтами Н.Ильина.

Решение очевидное: надо рисовать Анну Петровну. Пост-модернисты могли бы многое наворотить (случай с А.П. Керн — это тема про Пушкина в двух планах, поэта и человека). Ильину — хорошему пушкинисту, конечно, были известны все позднейшие высказывания Пушкина про А.П. Керн. Но Ильин, понятно, останавливает только "чудное мгновенье".

1.1) Шмуцтитул. В отличие от небольших (размер почтовой марки) абстрактных виньеток в предыдущих стихотворениях, Ильин даёт полноценную укрупнённую картинку. Анна Петровна в облетевшей роще читает что-то: может любовное письмо Пушкина ещё до того, как стихотворение было написано, а может потом — годы спустя — перечитывает пушкинский автограф стихотворения.

1.2) Фронтиспис. Буйное лето в Михайловском/Тригорском. Крупные листья как гроздья винограда свисают. Пушкин застал Анну Петровну врасплох (она книжку на скамье читала) и с выражением читает ей "Я помню чудное мгновенье". Анна Петровна понимает торжественность момента — слушает благоговейно.

Кружевная косынка Анны Петровны требовала от советской полиграфии немалых усилий для достойного воспроизведения. В 1948 году это уже удалось (всё ходят слухи про немецкое оборудование в счёт репараций). Потом хорошо получалось в подарочных изданиях и совсем не получалось в массовых.

1.3) И на страницах с текстом два погрудных портрета в профиль: белый и чёрный силуэты. Видать, это тоже Анна Петровна — в шляпке и без шляпки.

Художник А.Иткин.

1) Небольшого формата советских времён книжка "Лирика" 1978 года (М.: Детская литература). Цветная заставка к стихотворению. Портретное сходство с Анной Петровной есть — простоватое лицо. Что для поэта выше поэзии? А Пушкин так бравировал: “Поэзия, прости господи, должна быть глуповата”. Про женщин своих так же, поди, думал.

2) И вторая книга, уже современная: "Стихотворения" (М.: Дрофа-Плюс, 2005). Здесь стилизованная женская фигура — стандартная Наталья Николаевна, а не пухленькая Анна Петровна.

Художник А.Смирнов. Работал в г. Горьком (Нижний Новгород) — а это Болдино. В советское время Волго-Вятское книжное издательство по этому поводу издавало книги, посвящённые Пушкину, с оригинальными иллюстрациями местных художников. Одна из таких книг, которую проиллюстрировал А.Смирнов, — это небольшой томик "Стихотворения" (Горький: Волго-Вятское книжное издательство, 1982).

Один из лучших современных иллюстраторов С.Любаев. В 2018 году издательство "Красный пароход" выпустило книгу "Стихи, написанные в Михайловском" (подборка, существовавшая с советских времён). В этой книге Любаев представлен небольшим количеством своих рисунков, которые часто налагаются на пушкинские рукописи и вступают в коллаж с пушкинскими рисунками.

Любаев уклонился от изображения мимолетного виденья — обошёлся абстрактной композицией садово-парковой скульптуры.

Здесь я немного сомневаюсь: может, рисунки не Любаева, а Пушкина. Ну да ладно, коллаж всё равно любаевский.

Художник И.Шаймарданов, активно участвующий в иллюстрировании Пушкина. У него тоже есть книга "Стихи, написанные в Михайловском" (М.: Проспект, 2022). Рисунки, как всегда, юмористического плана (ждём анансированного "Бориса Годунова" — посмеёмся и там).

Шаймарданов в поисках оригинального рисунка тоже предпочёл обойтись без Керн — хватило одного Пушкина, разбрасывающегося любовными признаниями на каждом шагу.

Графиня Соллогуб в 1832 году — 16-летняя девочка. Наталье Николаевне столько же было, когда Пушкин очаровался ею. Но это было четыре года назад. Теперь Пушкин искренне старается быть примерным семьянином — но и на публику играет. В стихотворном послании к графине Пушкин чуть-чуть рисуется: ужо влюбляться мне не к лицу. В Михайловском-то в 1825 году какая страсть у него на эту тему сквозила: "Мне не к лицу и не по летам... // Пора, пора мне быть умней! // Но узнаю по всем приметам // Болезнь любви в душе моей". А теперь — да, никак нельзя. Хотя перед ним проходит всё то же "младое, чистое, небесное созданье".

2.1) Шмуцтитул. Укрупнённый рисунок — реалистичная ротонда. Ампир. Спокойствие и холодность.

2.2) Белым по чëрному: прелестный женский профиль на фоне пронзëнной солнцем листвы. Чëрным по белому: Пушкин смотрит в другую сторону. Ильин десятилетиями оттачивал искусство силуэта.

2.3) На обороте: "Нет, нет, не должен я, не смею..." — просто веду умные разговоры с подростком. О чëм? Да так, замуж ей пора.

Пушкин и сам был простоват: любил в женщинах классическую красоту, когда глазу не за что зацепиться. Компенсировал тем свои неправильные черты ("потомок негров безобразный"). Силуэтами в профиль сложно передать своеобразие гладких моделей. Но у Ильина можно заметить микроразличия: А. П. Керн пощекастее, а у гр. Соллогуб носик попрямее. Но всё равно портреты одного типа. Ничего, в следующий раз на силуэты друзей Пушкина посмотрим, там типажей побольше.

Заканчиваю обзор иллюстрированных изданий "Золотого ключика". Последняя книга — "Приключения Буратино", вышедшая в "Арборе" в 2020 году с иллюстрациями одного из лучших современных художников С.Любаева.

Необычность рисунков Любаева — на примере портрета Крысы Шушары.

Лапа крысы — копия кисти человеческой руки. Предупреждение, что сюита иллюстраций будет провокационной.

На титульном листе — молодой А.Толстой ещё в эмиграции интересуется народными итальянскими буратинами в одежде цветов итальянского флага. Толстой выбирает себе для образца своего будущего героя приятную куколку.

Но художник изберёт совсем другую модель для своего персонажа: Буратино-чернорубашечник (итальянский колорит времён, когда А.Толстой в первый раз перерабатывал за границей перевод "Приключений Пиноккио" на русский язык, да и когда "Приключения Буратино" писал).

Автопародийные картинки Любаева (с его странички "ВК"), проясняющие концепцию художника.

Понятно, что такого Буратино (персонажа не анекдотов, а книги) мы ещё не видели. Буратино — туповатый и непреклонный: «Fino alla vittoria».

1) Пьяница Джузеппе не пьянствует, а трудится на благо Родины под надёжной охраной.

2) Фирменная любаевская композиция — персонажи сплелись в клубок (дерутся они так).

3) Папа Карло с негроидными чертами.

1) По анатомии Буратино — топорно сделанная кукла, что, очевидно, влияет на его дурной характер.

2) Буратино в компании итальянских кукол — его одёжка ещё пытается соответствовать цветам национального флага.

1) Карабас-Барабас — злодей в полувоенной форме. Мотивы униформы чернорубашечников (включая колпак) слишком явственны, чтобы их игнорировать — судя по нарукавным нашивкам, Карабас имеет у Муссолини не очень большой чин, но всё-таки аналог офицерскому.

2) Карабас пресмыкается перед вонючими представителями королевской власти. Позорит своего дуче.

3) Карабас и Дуремар.

1) Очаровательные неидеологизированные жулики с бандитскими наклонностями. Не чернорубашечники (попутчики только).

2) А вот и в клубок сцепились Алиса с Базилио.

1) Мальвина много о себе воображает. Аристократка, наверное. Жизни не знает.

2) Выдержит ли она столкновение с мачо Буратино, который гордится своими народными корнями?

3) Любаев не забывает про то, что лесные портные обновили костюм Буратино, выкроив его из старых платьев Мальвины. И вот этот костюм готов. Нет больше цветов итальянского флага. Именно Мальвина нарядила Буратино в униформу чернорубашечники.

4) Буратино-чернорубашечник заслуженно стал лидером и спасителем аристократического охвостья.

5) Что бы делали эти Мальвина с Пьеро без Буратино, несущего свет людям?

Город Дураков весь размещается на теле трудового быка (вола). Паразиты, значит.

Собаки в Городе Дураков либо бомжи, либо нижние чины жандармерии (пудель Артемон явно не из этих мест родом). Благородные слои населения состоят из лис и котов. То есть Алиса и Базилио — опустившиеся представители благородного сословия. Но эти лисы и коты, видимо, вообще, склонны к маргинализации — вон кошечка, прилично одетая, какает прямо посреди быка.

1) Необычные ракурсы, обычные для Любаева.

2) А вот тут явственно выражена битва старого (Карабас) и нового (Буратино) течений внутри чернорубашечников. Буратино подчинил себе аристократию — они с удовольствием приобрели новые манеры: сам Буратино показывает врагам средние пальцы; Мальвина задрала юбки и тоже им что-то показывает; страшно подумать, какой стих, облитый горечью и злостью, дерзко бросает им в глаза Пьеро.

Проигрыш комманданте Карабаса.

Продолжаем смотреть иллюстрации к "Моцарту и Сальери". Сегодня — книги советских времён (начиная с 1936 года), в которых к этой пьесе отсутствуют полноценные сюиты, а имеется одна, чаще всего, иллюстрация.

Одна иллюстрация интересна тем, что художник вынужден выбрать один узловой момент произведения. Ещё интереснее становится тогда, когда художники, не сговариваясь, выбирают один и тот же узловой момент.

"Маленькие трагедии", изданные в 1937 году в издательстве Academia. Силуэты Рерберга — эталон вкуса. Такие силуэты вполне можно себе представить в каком-нибудь дореволюционном журнале "Золотое руно". В 1937 году они должны были бы смотреться замшелым консерватизмом. Но это если бы традиции не были прерваны. А так — сталинский Термидор. После длительного перерыва изящные силуэты смотрятся очень свежо.

На рисунке — эпизод, когда уже отравленный Моцарт играет для Сальери свой "Реквием". Сальери льёт счастливые слёзы — долг перед искусством исполнен. На этом рисунке Моцарт величественно сдержан, а Сальери в светлой печали.

Помимо страничной иллюстрации, у Рерберга в оформлении к каждой пьесе использованы прелестные заставка и концовка. Для "Моцарта и Сальери" это фрагменты с игрой слепого скрипача (заставка) и с одиноким задумчивым отравителем (концовка).

Заставка и концовка — крохотные на огромном листе. Это я ещё края скана обрезал, чтобы картинки были видны. Гармонию, конечно, этим разрушил.

Художница А.Якобсон и сборник "Драмы", изданный в Ленинграде в 1936 году.

Одна иллюстрация к "Моцарту и Сальери" — фрагмент тот же, что и у Рерберга: Моцарт играет свой "Реквием". Мелкая штриховка рисунка характерна для экспериментальной иллюстрации тех лет, хотя, возможно, больше объясняется техникой нанесения изображения на литографский камень.

По содержанию: характеры героев невнятны.

"Маленькие трагедии", изданные в массовой серии в 1949 году, — ранняя работа Дубинского, известного художника советских времён. Опять одна иллюстрация к "Моцарту и Сальери", и опять тот же фрагмент.

Моцарт юн и беспечен, хотя и играет "Реквием". Сальери застыл в понимании своей ошибки — он напрасно отравил Моцарта. Хотя это прозрение по тексту пришло к Сальери потом, после ухода Моцарта. Сейчас он еще, плача, должен радоваться тому, что совершил задуманное, освободился от бремени ("... и больно и приятно, // Как будто тяжкий совершил я долг").

В.Бехтеев прожил долгую жизнь (1878-1971), выделялся среди художников-современников. Его иллюстрация к "Моцарту и Сальери" была опубликована впервые в 1982 году. Период наивысшей творческой активности в книжной иллюстрации у Бехтеева пришёлся на 1930-е — 1940-е гг. Скорее всего, и эта иллюстрация была сделана в тот же период. С выбором фрагмента — без неожиданностей. Но необычная композиция.

Становится понятным, что оригинальность художников, выбирающих этот фрагмент, может быть выражена только в изображении противоречивых эмоций Сальери. Бехтееву это удаётся.

Замечательный советский ксилограф М.Поляков. Офорт к "Моцарту и Сальери" в книге про художника. Выбор фрагмента очевиден.

Сальери показан со спины, но эта спина очень красноречива. Поляков — мастер старой школы.

Малоформатная на хорошей бумаге книжка, изданная в 1979 году в г. Горьком с претензией на эстетство (а цена всего 55 коп.). Ксилографии художника Коннова. Стандартная мизансцена усилена тенями других персонажей (Чёрного человека и скрипача) и символическим задним фоном. Для гравюры такое нагромождение обычно.

Сальери грустно плачет.

Из книги Эйдельмана "Болдинская осень" (М.: Молодая гвардия", 1982). Художник — плодотворный ксилограф Носков. Качественная стандартная работа. Фрагмент для единственной иллюстрации, естественно, такой же, как у всех.

Двухтомник Пушкина (1974 г.) с картинками в жанре жёсткого минимализма. Горяев — художник, обласканный либеральной советской критикой.

Как и всё творчество Горяева, единственный рисунок к пьесе — вызов. Сальери злобен и откровенно чёрен.

Советский художник П.Бунин — ещё один поклонник минимализма художественных средств. Как таковых он сюит к литературным произведениям и не создавал, предпочитая обходится яркими отрывочными образами. К "Моцарту и Сальери" иллюстрации по одной-две штуки разбросаны по нескольким книгам.

Сцена пиршества Моцарта и Сальери присутствует часто, но разбавляется другими фрагментами (Сальери, замысливший недоброе, или Моцарт, встречающий слепого скрипача).

Сальери везде чуть-чуть разный. Подвижная психика.

В альбоме 1999 года Бунин представил полотно с игрой слепого скрипача.

Там же дал крупный портрет Сальери, льющего слёзы по моцартовскому "Реквиему".

В каталоге-справочнике есть сведения, что в 1983 году в Чебоксарах на чувашском языке выходили "Маленькие трагедии" с иллюстрациями местного художника Э.Юрьева. Книжку мне раздобыть не удалось. Но какие-то сканы есть на сайте Чувашского государственного художественного музея: https://artmuseum.ru/museumexpo?author=8a....

Тот самый С.Любаев — модный в наши дни художник. Его неизданные в своё время иллюстрации советского времени (1984 г.) я нашёл в 8-м томе фундаментальной энциклопедии С.Чистобаева "Художники детской книги СССР. 1945-1991".

Замечательные оригинальные картинки, по технике напоминающие иллюстрации Мавриной и некоторых других художников, рисовавших в середине 1930-х гг. для издательства Academia. Концепция, видимо, была "Моцарт и карлики" (если приглядеться, на некоторых картинках всякая мелочь у ног Моцарта копошится).

Жалко, что в 1984 году не издали.

Когда-то мы смотрели силуэты Н.Ильина к пушкинскому стихотворению "Воспоминания в Царском Селе" (здесь) из крупноформатного издания «Лирика» 1949 года.

Следующее стихотворение в этом сборнике "Деревня" (1819). Образец "гражданской лирики". Стихотворение в советское время было хрестоматийным (входило в программу изучения в старших классах, соответственно печаталось в учебнике-хрестоматии "Русская литература"). Тогда упор делался на анти-крепостническом пафосе. Посмотрим, что увидели в этом стихотворении иллюстраторы.

1) Шмуцтитул к стихотворению "Деревня" в издание 1949-го года. Очень бедно и уныло. Читатель ждёт слезливых жалоб в некрасовском стиле. Но Пушкин-то не таков!

2) В начальных строфах — восторг и упоение. Тема, конечно, обычная для поэзии старших современников — Жуковского, Батюшкова (молодой Пушкин пока ещё разрабатывает этот пласт): природная неиспорченность противопоставляется бездуховному высшему обществу. Ильин даёт на первом развороте силуэты крестьянки с ребёнком. И Пушкина, который на полном серьёзе учится у крестьян "в Истинне блаженство находить".

Вот эта страничная иллюстрация крупным планом (взял из другого сборника: "Сочинения" под. ред. Цявловского 1949-го года — там такая высокая печать, что кажется, будто чувствуется рельеф слоя краски на листе).

"Что есть истина," — взволнованно вопрошает Пушкин у селянки в кокошнике. А она ему, подбоченясь, ответствует. Ребёнка художник пририсовал, наверное, для того, чтобы эту беседу барина со своей крепостной не приняли за амурные игры.

3) А дальше Пушкин резко переходит к обличению крепостничества:

3а) Пушкин описывает ужасы:

цитата

Здесь Барство дикое, без чувства, без закона,

Присвоило себе насильственной лозой

И труд, и собственность, и время земледельца.

На левой стороне разворота — крестьянка всё в том же праздничном кокошнике изнемогает под тяжестью — чего? — вроде бы небольшой корзины с сеном.

3б)

На правой стороне разворота — мужик пашет землю. Это должно было стать иллюстрацией к такой филиппике:

цитата

Склонясь на чуждый плуг, покорствуя бичам,

Здесь Рабство тощее влачится по браздам...

Похоже, художник не очень-то верит возмущению Пушкина. Намекает нам, что в стихах — демагогическое преувеличение?

4) Концовка стихотворения: желание свободы

цитата

Увижу ль, о друзья! народ неугнетенный

И Рабство, падшее по манию царя,

И над отечеством Свободы просвещенной

Взойдет ли наконец прекрасная Заря?

И опять художник не спешит иллюстрировать пушкинские лозунги. Усталая крестьянка, равнодушная к барским причудам, сидит на земле.

Графическое прочтение "Деревни" Ильиным показывает очевидное: формат оды отживал своё — скучновато и неискренно получалось. Революционная романтика прекрасно удавалась Пушкину в других жанрах: ведь было же годом раньше написано прелестное послание Чаадаеву: "Любви, надежды, тихой славы...". Правда, иллюстрированию совсем не поддаётся: души прекрасные порывы, звезда пленительного счастья, обломки самовластья...

Для понимания величия Ильина: иные иллюстрации советского времени к "Деревне" (ну и к примыкающему "Домовому").

Три сборника: 1) "Избранные произведения" (М.: Детгиз, 1959); 2) "Под вашу сень, Михайловские рощи..." (Л.: Детская литература, 1987); 3) "Стихотворения" (Горький: Волго-Вятское книжное издательство, 1982).

1) Пейзажики ("Деревня" и следующее стихотворение "Домовому"). На картинках ничего не разобрать — но такова была задумка "Избранных произведений" 1959-го года: огромный том с маленькими гравированными картинками плохого качества. А по существу — и здесь художники игнорирнуют тему обличения барства.

2) "Под вашу сень, Михайловские рощи..." 1987-го года — это акварели В.Звонцова и В.Смирнова с видами села Михайловского (он же Пушкинский Заповедник, он же Пушкиногорье). В такой концепции анти-крепостническому пафосу тоже места нет.

3) "Стихотворения" 1982-го года с иллюстрациями уже знакомого нам хорошего художника А.Смирнова. А.Смирнов сделал упор на революционной части: Пушкин со спины мрачно наблюдает за тяжким крестьянским трудом по свою левую руку, а по правую руку — его друзья из "светской черни" гуляют. Разделился русский народ.

Пополнение коллекции иллюстрированной пушкинианы. С интервалом в четыре года вышли две книги Пушкина разных издательств с иллюстрациями разных художников, но под одним заглавием и с одинаковым составом стихотворений. "Стихи, написанные в Михайловском".

Один сборник проиллюстрирован ярким художником С.Любаевым (М.: Красный Пароход, 2018), второй — весёлым художником И.Шаймардановым (М.: Проспект, 2022).

Это дань традиции — подборка стихов впервые была сделана ещё в советское время (1967), именно эта подборка без изменений воспроизводится в современных изданиях. В советских сборниках под названием "Стихи, написанные в Михайловском" были иллюстрации В.Звонцова — всё те же виды музейного комплекса "Село Михайловское".

Новейшие издания стихотворной подборки обошлись без пейзажей с натуры. Интересно, как два совсем разных художника решили задачу иллюстрирования тематического сборника.

1) Любаев — художник-концептуалист. Шаймарданов — скорее, карикатурист. Вот фронтисписы обеих книг: вверху Любаев рисует задумчивого Пушкина, не очень похожего на расхожие портреты; внизу Шаймарданов даёт забавную сценку с легко узнаваемым Пушкиным.

2) Далее. Слева — коллаж из пушкинских рисунков от Любаева, справа — Шаймарданов развивает тему весёлого Пушкина с собачкой.

3) Шмуцтитул к разделу "1817 год": вверху — Любаев, внизу — Шаймарданов.

Первое малозначительное стихотворение в сборнике: слева — ворона от Любаева, справа — собачий хвост от Шаймарданова

4) Шмуцтитулы к разделу "1819 год".

5) И вот, наконец, "Деревня". Любаев устранился от иллюстрирования этого стихотворения — очень многозначительно устранился! Шаймарданов рисует общение Пушкина с селянкой.

Наверное, Шаймарданов сам дошёл до такой концепции "Деревни". Но кажется, будто это перекличка с 1948-м годом — с силуэтом Ильина. Очень показательная трансформация.

6) Примыкающее стихотворение "Домовому" (1819). Здесь просто про прелести деревенской жизни, без политики. У Любаева — кот (символ домашнего уюта), а у Шаймарданова Пушкин чего-то загрустил.

Вот такая странная "Деревня" у Пушкина в 1819 году получилась.