"Конёк-Горбунок" с иллюстрациями Т.Глебовой, издававшийся в Ленинграде в 1928, 1929, 1930, 1933 годах.
Скан со второго издания (1929 г.) выложен в свободном доступе в НЭБ.
В издании 1929 года, которым я пользуюсь, рисунки на полях, линеарные, чёрно-белые (будем считать, такие же, как в первом издании 1928 года). Позднее были варианты с цветными страничными иллюстрациями — по крайней мере, в издании 1933 года. Вот сравнение, как подаётся одна сцена с ловлей жар-птицы в чёрно-белом и цветном варианте. Это не просто раскраска, а смена манеры и даже концепции.
Судя по всему, иллюстрации Глебовой с 1928 года были теми массовыми картинками, через которые целое довоенное поколение воспринимало "Конька-Горбунка". "Конёк-Горбунок", выпущенный "Академией" и "Синей птицей" относился, конечно, к элитарным (и по цене тоже) изданиям.
Все глебовские издания "Конька-горбунка" выходили в ленинградском Госиздате — но не в Детгизе, где славу советской книжки-картинки ковали Маршак с Лебедевым. Однако даже намеренно грубоватые наброски Глебовой на полях были ближе к концепции Маршака-Лебедева, чем роскошные литографии Конашевича, которыми я любовался в прошлый раз (см.).
Глебова до середины 1930-х гг. часто работала с Алисой Порет, причём, по словам последней, соавторство иногда не указывалось, и многие картинки, приписываемые Глебовой, принадлежат Порет. Ибо Маршак-Лебедев саму Порет на дух не переносили. Верить очевидцам-мемуаристам необязательно, но, кто знает, может и Порет к этому "Коньку-Горбунку" руку приложила.
Обычные типажи крестьянской России, выполненные с большой симпатией. Художница преодолела восприятие Иванушки как идиота, но и сатирический задор сказки в её иллюстрациях утратился.
В этом эпизоде можно сравнить только технику двух вариантов рисунка. Цветной рисунок, конечно, покрасивше. Вряд ли это вызвано тем, что Глебова "научилась" рисовать. Времена менялись, художница подстраивалась под требования времени: когда надо было — грубые почеркушки, когда надо было — романтические пастели.
1) В этом аспекте художницу заинтересовали отношения царя и Ивана. Они, конечно, всех иллюстраторов интересовали, но не настолько формально. Ярчайший пример: огромная по меркам сюиты иллюстрация: вот царь — вот Иван. А чего ещё-то? Это вам не Билибин какой.
Ну разве могли после этого в Кремле не заклеймить формализм в детской иллюстрации? Так-то в 1934 году клеймили формалистов и "пачкунов". Но у Глебовой цветных картинок долго не было, поэтому она не "пачкун", просто формалист.
2) И вдруг неожиданно у Глебовой проявляется тонкий юмор. Сцена с царём в постеле есть у многих иллюстраторов. Там роскошные балдахины, низкие своды, расписные стены и т.п. А у Глебовой царь (в шапке Мономаха) лежит на узкой кровати в одной из комнат коммунальной квартиры. Из царских украшений — пейзажики на стенах. Посмеялась художница над собственным минимализмом.
Уже привычный Конёк. Хорошо его Ершов описал словами — у художников остаётся мало места для воображения.
О! Как будто две художницы с разницей всего в пять лет рисуют эту сцену. Общее — только гитара в руках Царь-девицы. Какое лицо художницы истинное?
Это Луна. И возразить нечего.
1) Поселение на Ките. Редкий ракурс: вид сверху. По сути, топографическая карта Кита.
2) Кит отпускает проглоченные корабли. Ранний и поздний (цветной) варианты.
3) Подводные забавы. Ёрш (узнаваемо получился) конфликтует с карасём (какое-то сходство есть). И два дельфина (видать, особые — пресноводные) приплыли с китовым указом о задержании ерша.
1) Стадии преображения Иванушки художница рисует подробно, но скучновато.
2) Гораздо живее у неё получается купание царя.