Новинка иллюстрированной пушкинианы: Маленькие трагедии. — М.: Иностранка, Азбука-Аттикус, 2025. Художник — неразгаданный В.Ненов.

Содержание сборника — шире заявленного на обложке. Помимо "Маленьких трагедий" входят ещё "Египетские ночи" и "Сцена из Фауста". Посмотрим только то, что уже было в наших обзорах.

Вновь художник Ненов — и вновь муки с классификацией. Очень романтические и красивые рисунки — настолько красивые, что не верится, будто современный художник всё это делает всерьёз. Тщательная фотографическая прорисовка, и освещение как у Рубенса. Без сомнения, оммаж в сторону академической живописи. Как там озарило Татьяну насчёт Онегина: "Уж не пародия ли он?" — а всё равно его любила.

Пародия? Очень может быть. Кажется, что приёмы Ненова близки к тем, которыми забавлялись застойные художники-нонконформисты в стиле соц-арт.

Серия, в которой вышла книжка, называется "Рисунки на полях". Как будто специально под Ненова создано: маститый художник не разрабатывает глубокую концепцию сюиты, а ограничивается несколькими иллюстрациями сюжетного характера. Все иллюстрации расположены в верхней половине книжного разворота. "На полях" кое-где помещены фигурки, но чисто механически.

1) Шмуцтитул к "Скупому рыцарю" — техническое совершенство рисунка.

Буквальное прочтение заглавия: раз рыцарь, то в шлеме. Никто из художников главного героя в латы не обряжал, но ведь он, действительно, был воином (причём, скорее всего, в отличие от сына, не только в турнирах участвовал).

2) Сцена I. Рисунок-заставка: Молодой наследник и ростовщик. Ненов упивается прорисовкой лиц персонажей.

И скромная (для Ненова) концовочка в конце структурной единицы текста. Таков макет книги.

3) Сцена II. Скупец над златом чахнет. Ненов играет в психологию: только горящие глаза старого барона. Опять же, никто из художников такой крупный план давать не решался.

4) Сцена III. Эмоциональная подача встречи старого барона с наследником при посредничестве герцога-сюзерена. Застывшая музыка жестов.

1) На шмуцтитуле к "Моцарту и Сальери" Ненов подпускает пост-модернизма: Чёрный человек, о котором мы знаем только со слов Моцарта, выступает главным персонажем и носит цилиндр (это уже "Чёрный человек" Есенина).

2) Сцена I. Моцарт притащил на встречу с Сальери уличного нищего скрипача и веселится. Чего-то не любит художник Моцарта — и впрямь, какой-то "гуляка праздный". А слепой скрипач на заднем плане хорош — страстный.

3) Сцена II. Сальери слушает игру отравленного им Моцарта и "слёзы льёт".

Да, Ненов не хочет рисовать Моцарта, не видит в нём психологической глубины. А к Сальери явно с симпатией относится. Между гением и злодейством Ненов выбирает злодейство. Вот что значит предлагать неординарному художнику классику иллюстрировать: он будет в поисках оригинальности традиционные трактовки выворачивать наизнанку.

Уже не в первый раз издатели дополняют "Маленькие трагедии" прозаическими "Египетскими ночами". В иллюстрированной пушкиниане есть вершина "Египетских ночей" — ксилографии Кравченко. Что же Ненов?

1) Стильная заставка с пальмами.

2) Глава I. Встреча Чарского с импровизатором. Всё внимание — на неухоженного итальянца.

3) Глава II. Вдохновенная импровизация. Для Ненова — любимый приём ближнего плана с изображением фактурного лица персонажа.

4) Глава III. Сцена из времён Древнего Египта. От эротических мотивов Ненов отказался. А, видимо, зря.

Продолжаем открывать второй том избранных произведений Пушкина (Пятигорск: Снег, 2024) с иллюстрациями О.Граблевской.

Праздник полноцветной графики продолжается: дополняются обзоры "Египетских ночей" и первых двух из "Маленьких трагедий". Приёмы всё те же: яркие фоны разных цветов, рисунок быстрой кистью на этих фонах. Волшебно.

Неоконченная повесть Пушкина, привлекавшая немало иллюстраторов — и, в первую очередь, богоподобного Кравченко (тут). Две линии, рассказ в рассказе.

Первая линия — современная (для Пушкина): поэт Чарский встречает итальянца-импровизатора и помогает ему устроить концерт. Вот они у Граблевской: русский поэт, мучительно работающий, и вдохновенный свыше импровизатор.

Вторая линия: поэма, на ходу сочиняемая итальянцем — легенда о Клеопатре ("Скажите: кто меж вами купит // Ценою жизни ночь мою?"). Вызвались трое претендентов.

Некоторых художников привлекает в этой линии эротизм, который они домысливают. Но мы не знаем, чем дело кончилось (повесть обрывается). Граблевская тоже не знает.

К "Скупому рыцарю" из "Маленьких трагедий" — большой цветной разворот. Художница посвятила его схватке на рыцарском турнире, о котором мы знаем со слов Альбера.

Основная линия пьесы (противостояние отца и сына) оставлена без внимания.

"Моцарт и Сальери" проиллюстрирован двумя рисунками исчерпывающе (действия там почти нет — мучаются художники, пытаясь создать полную сюиту). Вот Моцарт приводит к Сальери уличного скрипача. Болотный фон с болотным скрипачом, тёмным Сальери и светлым Моцартом.

А вот на кроваво-венозном фоне ярко-красный (кроваво-артериальный) Сальери подымает тост в честь синюшного Моцарта.

А тень выдаёт Сальери-лицемера: тень заносит кинжал над Моцартом. Ну надо же...

Ещё одна книга с новыми иллюстрациями к пушкинским повестям. Год-то пушкинский юбилейный. Сто лет назад, в 1923-24 гг. в основном прославленные эмигранты в западных столицах отметились. Теперь вот наши молодые художники издательский тематический план выполняют.

Сборник, выпущенный "Махаоном". Любопытный состав: "Пиковая дама" и неоконченные произведения ("Египетские ночи" и "Арап Петра Великого"). Маркетинговый приём: максимально разнообразить содержание, добавляя к традиционным вещам что-то редкое. Книга обильно иллюстрирована Д.Лапшиной — художницей детской книги. Это обильное иллюстрирование перепало и незаконченным вещам.

"Пиковая дама" — прекрасная для иллюстрирования вещь. У многих получается. У Лапшиной и шмуцтитул к повести уже приятный.

Фронтиспис ко всей книге — мистический мотив (темпоральный портрет графини удачен), квази-фронтиспис к повести — уютное домашнее сборище картёжников. Атмосфера "Пиковой дамы" узнаваема, настрой обеспечен.

Иллюстраций много, есть и такие — ранее не встречавшиеся у других художников — мотивы: вот Лиза со старой графиней на фоне моста с грифонами.

Так — профили в ряд — рисуют последователей. Не знаю, какова роль профиля грифона, но Лиза точно будет подражать графине. В "Заключении" к повести сказано:

цитата

Лизавета Ивановна вышла замуж за очень любезного молодого человека; он где-то служит и имеет порядочное состояние: он сын бывшего управителя у старой графини. У Лизаветы Ивановны воспитывается бедная родственница.

Наверняка, Лиза будет третировать эту воспитанницу так же, как её саму третировала графиня.

Ну а мы пройдёмся по точкам, когда-то установленным мною для "Пиковой дамы". Большинство иллюстраций будет охвачено, но не все (некоторые сделаны, чтобы занять место в макете, на них теряется темп).

Действие повести происходит в начале 1830-х гг., а про молодость графини — лет за 60 до этого — только вспоминают. И читатели, и художники до сих пор воспринимают молодых героев повести как своих современников, видя разницу только в одежде. А молодая графиня в Версале — это что-то невообразимое. Рисуют женщину по образцам парадной версальской живописи — позы там пафосные. Но вот Лапшина, наконец-то и Осьмнадцатый век осовременила: поза у графини свободно-кокетливая — так современная девушка для фото позирует.

И здесь современненько — ракурс, с присущими одноглазой фотокамере искажениями. Картинка из соцсетей.

Раздевания с натуралистическим подробностями у художницы нет. Не все любят отвратительные сцены. В этом случае иллюстраторы компенсируют раздевание княгини её одеванием из самого начала Второй главы.

цитата

Старая графиня *** сидела в своей уборной перед зеркалом. Три девушки окружали ее. Одна держала банку румян, другая коробку со шпильками, третья высокий чепец с лентами огненного цвета.

Так поступила и наша художница.

Профессиональный рисунок: кровавые отсветы, тени...

Интересная мизансцена: рыдающей Лизы мы не видим (она и не рыдает, и спиной к зрителю стоит), много внимания флакону в её руке — "пляшущие тени".

Очень приятная просвечивающая старушка — вполне по-пушкински.

Не нарадуешься сочному цвету и грамотной композиции.

Продуманная концепция сюиты иллюстраций есть только для "Пиковой дамы". К остальным повестям издатель, видать, принудил аврально рисовать. Издателю, конечно, спасибо — получилась самая полная сюита к "Египетским ночам".

"Египетские ночи" у нас в обзоре были. Судьба неоконченных произведений: художники делали одну-две иллюстрации к "Египетским ночам" (см.) — при этом, они, конечно, обязательно рисовали Клеопатру.

Полную сюиту делал только Кравченко 1934/1936 гг. (см.). У Пушкина в неоконченном отрывке две сюжетных линии — пушкинская современность и античность. У Кравченко соотношение иллюстраций к линии современной и античной: четыре или пять к двум. У Лапшиной, считая и полностраничные иллюстрации, и иллюстрации в тексте, соотношение другое: семь к одному.

Художница просто идёт за текстом и через оговорённые заданием промежутки ставит картинку. Соединил в одну линию первые иллюстрации. Это точное отражение текста, но не отражение опорных точек повести.

Клеопатра появляется на последней иллюстрации — мы с ней уже виделись на шмуцтитуле, но тут она глаза открыла.

При этом импровизатор прекрасен. Вновь чувствуется, что поза у него современная — для фотосессии.

И некоторые места в тексте, конечно, высветились. Например, что это за старушка?

Оказывается, Пушкин — при всей его лаконичности — уделил старушке совсем немало слов:

цитата

...у дверей перед столиком для продажи и приема билетов сидела старая долгоносая женщина в серой шляпе с надломленными перьями, и с перстнями на всех пальцах.

В целом, такую математическую пропорциональность в иллюстрировании текста вряд ли можно признать удачным приёмом. Это получалось только у Трауготов, но для этого нужно кроме рисования вообще никакой страсти не иметь.

"Арапа Петра Великого" иллюстрировали побольше, чем "Египетские ночи" (см.) — так и событий побольше: роман, как-никак, не повесть. Но полная сюита всё равно редкость — была только одна, теперь вот вторая появилась.

Всё на месте: и Пётр, и главные герои. Позы выверенные.

Дальше страничные иллюстрации объединил в одну ленту.

Видно, что у художницы есть общая цветовая гамма во всей сюите.

Были у нас как-то иллюстрации к "Египетским ночам" Пушкина (тут и тут).

Классические гравюры Кравченко, современный символизм Забирохина... Рассказ у Пушкина наполнен страстью, П.Бунин через эротизм эту страстность передавал.

Древний Египет мы зрительно воспринимаем через росписи тех времён: силуэты в узких платьях, треугольники локтей и колен, опахала. И эротизма там достаточно.

К такой росписи и сюжеты должны быть по-настоящему древние, аутентичные. Подойдут и библейские (ветхозаветные) истории. Например, дочь фараона пришла купаться на берег Нила и нашла корзинку с младенцем Моисеем. Неожиданно в Интернете к этой истории обнаружился рисунок знаменитого детского художника В.Лосина.

Потрясающе! Европеоидные лица советских времён (царевна — коренная москвичка, а служанка в воде — лимитчица). И при этом узнаваемые шаблоны Древнего Египта — те самые силуэты и треугольники.

Эта картинка заставила меня задуматься, как воспринимается древность в книжной иллюстрации. Чаще всего, это костюмированный эпос, в котором играют современные актёры (как у П.Бунина). У Лосина тоже современные актёры, но с хорошими костюмами и балетмейстером. Вообще, облегчает ли задачу современным художникам специфичные изображения, дошедшие из Древнего Египта? Интересная задача для иллюстратора.

Решил посмотреть с этой точки зрения имеющиеся у меня книжки с настоящими древне-египетскими историями.

Первая книжка — "Чудесные превращения Баты". Художник — знаменитый Н.Кочергин. Книжки на Фантлабе нет.

Дети могли бы получить представление о манере древне-египетских росписей из одной этой книжки. Стилизация древне-египетских образцов у Кочергина очень точная. Вот, например, воин с натянутым луком — один из самых узнаваемых образов Древнего Египта (правда, в подлиннике это был фараон на колеснице).

У Кочергина присутствует естественная модернизация (пропорции фигур, например, точные; мимика живая). Но. всё равно, видно, что Кочергин рисовал в соответствии с древне-египетскими образцами.

Но Кочергин всё же отражает сюжет древней сказки с нестареющими страстями. Вот такого в живописи Древнего Египта не было — растрёпанные персонажи:

Меня лично заинтересовали стилизованные изображения деревьев. Действительно, это свойственно древне-египетским образцам.

Но у меня подобные деревья-шары ассоциировались не с Кочергиным, а с другим художником. В таком стиле деревья в детских книжках рисовал младший современник Кочергина — К.Овчинников. Оказывается, Овчинников тоже отметился в теме Древнего Египта.

К.Овчинников — известный и мною любимый иллюстратор. На Фантлабе представлен: https://fantlab.ru/art7285. Книга тоже представлена на Фантлабе: https://fantlab.ru/edition140939. Есть и современное переиздание: https://fantlab.ru/edition210900.

У К.Овчинникова — во всех книгах стилизация деревьев, птиц, зверей. А в этой книжке с древне-египетскими сказками — нет. Всё это ранее сделал Кочергин. Как раз для Овчинникова деревья-шары не представляли никакой сложности. Но здесь ему пришлось делать стилизацию более сложную (для себя более сложную, поскольку он не использовал собственные приёмы).

Сначала — откровенное подражание древне-египетским папирусам.

Далее — современные рисунки. Композиции у Овчинникова по законам стилизации почти такие же, как у Кочергина — ведь источник-то единый.

Но фигуры египтян у Овчинникова по сравнению с Кочергиным остались более скованными — чтобы яснее была отсылка к первоисточнику.

А вот природу (деревья, травы) Овчинников отобразил предельно точно на контрасте с людьми.

Оказывается, была иллюстрированная древне-египетская литература и для взрослых. Здесь художник — ксилограф Ф.Константинов.

С Константиновым мы неоднократно встречались по поводу иллюстраций к пушкинским произведениям, из которых пока самое крупное было "Евгений Онегин".

Казалось бы, именно Константинов предельно далёк от древне-египетских образцов. На первый взгляд, его гравюры про Египет отличаются от гравюр про Онегина только элементами одежды. А на самом деле, Константинов дух Древнего Египта ухватил очень точно. При этом он обошёлся вообще без стилизации, полностью осовременил древне-египетские образцы, т.е. решил задачу самым сложным путём, без всяких упрощений. Вот потрясающий пример модернизации женского образа (но и оригинал потрясающий).

Вот модернизация намеренно приглушённая (Константинов здесь сохранил только идею танцевальных движений).

А вот собственно гравюры-иллюстрации.

Материала у меня, конечно, мало для серьёзных обобщений. Но, видимо, наличие образцов графики и живописи из Древнего Египта задачу современным художникам (не халтурщикам) не облегчает: изображения именно древне-египетские настолько специфичны, что, если им следовать, легко можно сползти в мультипликацию, а если не следовать — в фильм про Калигулу.

В этой связи кругозор наших советских художников, которые крайностей избежали, вызывает, конечно, уважение.

После того, как мы посмотрели единственный полный цикл Кравченко к "Египетским ночам" (https://fantlab.ru/blogarticle54970), логично было бы закрыть эту тему, показав отдельные иллюстрации других художников. Результат оказался обескураживающим: согласно данным каталога-справочника таких иллюстраций совсем немного, а в моей коллекции путём естественного отбора остались только два художника. В трёх выверенных альбомах (1937, 1961, 1987), посвящённых иллюстрациям к Пушкину, картинки к "Ночам" представлены только кравченковские. Ну что ж, по крайней мере, показательно.

Картинки из сборника "Сто стихотворений и десять писем", который раньше уже описывался тут.

Бунин дал по одной иллюстрации к петербургской и древне-египетской линиям. Картинки в узнаваемой бунинской манере: экспансивно (одним росчерком) и глубоко (характеры).

В вариациях из этого сборника, как кажется, перекличка непосредственно с Кравченко: и импровизатор с гитарой, и Клеопатра соблазнительная.

В 1949 году в Перми (тогда временно — город Молотов) был выпущен том пушкинской прозы "Романы и повести". Художник — некто Л.Правдин.

Библиографическое описание из каталога-справочника:

Добавления к библиографии. Тираж — 20 тыс. экз. Цена — 14 руб. 50 коп.

Книги на Фантлабе нет (подал заявку). Художник на Фантлабе не представлен.

К "Египетским ночам" на шмуцтитуле представлен такой силуэт.

Ни техникой, ни композицией художник не удивил. Но не всё у него так банально — будут и интересные решения. Но к другим произведениям.

Вот такую книгу от "Виты Новы" пришлось купить пару месяцев назад. Давно уже прошли времена, когда "Вита Нова" была единственным издательством с безупречной полиграфией. Научились обходиться без неё. Но, конечно, покупка некоторых новинок, как ни ропщи, всё равно неизбежна. На эту книгу цена стандартная, т.е. реальный минимум цены (включая доставку), который можно было бы подкараулить в интернет-магазинах оставался чуть более 5 тысяч рублей. Надо было решаться, а тут совпало: какая-то акция в "Озоне", баллы, "спасибо" от Сбербанка... В общем, конечный чек: 2445 руб. 26 коп. А радости сколько: достал ценный экземпляр за полцены! Ох, дождётся "Вита Нова"...

Художник на Фантлабе представлен: https://fantlab.ru/art3825.

Книга тоже: https://fantlab.ru/edition210934.

Даю собственное библиографическое описание по образцу каталога-справочника (я насчитал только 40 иллюстраций, издательство указывает 41: может, посчитали какой-нибудь элемент оформления):

Сочинения в прозе. — СПб: Вита Нова, 2017. — 512 с.; 24,5 см.

ЗАБИРОХИН Б.: 40 илл.: Арап Петра Великого: 2 илл.; Повести Белкина: От издателя: 2 илл., Выстрел: 2 илл., Метель: 2 илл., Гробовщик: 2 илл., Станционный смотритель: 2 илл., Барышня-крестьянка: 2 илл.; Дубровский: 5 илл.; Пиковая дама: 12 илл.; Египетские ночи: 2 илл., Капитанская дочка: 5 илл.; Путешествие в Арзрум: 2 илл. Одна из иллюстраций к каждому произведению — концовка. Черно-белые иллюстрации в технике литографии.

По настоящему полный цикл — к "Пиковой даме". К остальным произведения чаще страничная иллюстрация перед текстом и концовочка. Видимо, издательством было принято решение издавать большой иллюстрированный сборник. Издательству спасибо: подстегнули художника.

Собственно две иллюстрации к "Египетским ночам". Форма отличается высокой степенью оригинальности.

По содержанию картинки интересные, хотя художник мог бы обойтись без назойливых аналогий. Вот концовка: древне-египетская женская фигура выгнулась (да ещё стрелу пустить собирается). Ну, вы поняли: Клеопатра — это как будто бы скорпион. Жалит смертельно. Ну не то что она ногами стреляет. Это типа такое иносказание. Представляю раздумья художника: "Может, больше подходит самка богомола (после спаривания самца там убивает, туда-сюда)?" — "Да, не, никто ж не сообразит — кто богомола-то распознает... Надо критикам шаблонные формы предоставлять, а то обозлятся ещё".

И то верно: хорошо, когда символизм прямолинейный, а метафоры поддаются лёгкой расшифровке. Там в книге ко многим произведениям такие метафоры — насмотримся ещё...

О Забирохине как художнике.

В перестроечные времена было много непривычных и скандальных иллюстраций. Но Забирохин стал, пожалуй, самым большим шоком, потому что его иллюстрации были растиражированы для детей. Издательство "Лицей" (лениградская "Детская литература", ныне — "Детгиз") тогда лихорадочно искало новые формы и рискнуло напечатать в 1991 году вот эту книгу сказок с картинками Забирохина.

Беспросветные иллюстрации Забирохина к русским сказкам были по-настоящему пугающими и отталкивающими.

Все для себя когда-нибудь открывают, что русские сказки из сборников Афанасьева — страшные в своей первобытности и постыдные: про подлых и безжалостных героев. Тот тёмный крестьянский мир, которым ужасался Горький. Этим знанием модно щегольнуть. А от картинок Забирохина тошнит — парадокс (видать, потому, что подлинные сказки никто не читает, а картинки приходится разглядывать)! Теперь это уже классика, никто уже не ужаснётся. "Вита Нова" переиздала сказки с рисунками Забирохина в специальной детской серии (в принципе, недорого за отличную полиграфию — купить что-ли?).

Забирохин свою оригинальную манеру сохранил и теперь распространяет её не только на фантасмагорию. То, что такой художник пришёл в пушкинистику — это, конечно, большой подарок.