Продолжаем рассматривать картинки к "Коньку-Горбунку".
Сегодня — очень необычное советское издание 1935-го года. Художник Е.Крутиков.
Восполнить пробел, оставленный русским модерном в иллюстрировании Конька-горбунка, пришлось провинциальному художнику Е.Крутикову в 1935 году. Книжка вышла в Омске, благодаря чему мы эту уникальную сюиту и имеем. В столицах к тому времени вряд ли одобрили бы концепцию Крутикова — и не столько по политическим, сколько по художественным мотивам.
Книжка существует в двух вариантах тиражности: 20 тысяч и в 100 тысяч экземпляров.
1) Тираж в 20 тысяч экземпляров. Этот вариант нередко встречается на аукционах.
Издатели очень старались сделать библиофильское издание. Нестандартный, чуть вытянутый формат. Очень достойное качество воспроизведения цветных иллюстраций. Листы с иллюстрациями переложены калькой (!). Тканевый переплёт с рисунком и суперобложка.
2) Тираж в 100 тысяч экземпляров. Отмечен на Фантлабе (см.). Внешне разница, видимо, в переплёте — простой картонный с наклеенной цветной картинкой. Благодаря добавочной цветной картинке на переплёте, в описаниях и отмечается, что в массовом тираже шесть цветных иллюстраций против пяти в библиофильской части тиража.
На мой взгляд, эта обложка получилась гораздо эффектнее, чем тусклый рисунок на тканевом переплёте.
3) Оформление книги. Форзацы, которые в описаниях отмечаются как цветные
4) Помимо цветных иллюстраций на вклейках, есть небольшие чёрно-белые заставочки перед каждой из трёх частей сказки — не очень выразительные. Вот, например, перед первой частью.
5) Ну, а цветные иллюстрации на вклейках — чистый модерн. Художник Крутиков был, в первую очередь, реставратором. Видимо, собственной манеры он не выработал, но воспроизведение чужих готовых форм ему удавалось хорошо. Долго гуляло эхо русского модерна в глубинах СССР (как-то смотрели мы "Серебряное копытце" в стиле модерн, изданное в Свердловске в 1948 году).
А вот по содержанию иллюстрации — сатира, почему образы у советского художника и перекликаются с рисунками А.Афанасьева дореволюционных времён.
Да, Иванушка — дегенерат в соответствии с дореволюционной традицией. Такой образ удивительно видеть в 1935 году — и сказка уже стала детской (в нашем издании книга и адресуется младшему и среднему возрасту), и к колхозному крестьянству недопустимо пренебрежительно относиться. Вот ведь как форма барского модерна на содержание влияет! Конька-Горбунка мы на иллюстрациях в этой книге больше не увидим — запомним его таким: утончённым и с длинной шеей. Лошадке техника модерна на пользу пошла.
Компоновка иллюстрация построена по билибинским образцам, что не удивительно. Три части: в верхней и в нижней обрамляющих частях — наброски других фрагментов сюжета.
1) Модерн модерном, а новая идеология всё же заметна. В тексте сказки у Ершова, конечно, подобострастия перед властью нет. Но в советское время некоторые сцены было принято особо акцентировать в иллюстрациях. Есть в первой части "Конька-Горбунка" такие строки:
Сначала про действия Городничего (пса режима):
цитатаГородничий удивился,
Что народ развеселился,
И приказ отряду дал,
Чтоб дорогу прочищал.
«Эй! вы, черти босоноги!
Прочь с дороги! прочь с дороги!»
Закричали усачи
И ударили в бичи.
Тут народ зашевелился,
Шапки снял и расступился.
Потом Городничий поехал к царю, беседовал с ним, потом царь поехал на чудо-коней коней смотреть. Народ встречает царя:
цитатаНа колени все тут пали
И «ура» царю кричали.
И вот картинка: в верней части бичи свистят. В центральной, главной части — народ на коленях стоит, царя встречает и никакого восторженного "ура" не кричит. В тексте к этому моменту никто народ уже не разгоняет. Но на иллюстрации на заднем плане противостояние народа и конных опричников продолжается. Причём, опричники не расчищают дорогу, а окружили толпу и избивают её. Так было принято подавать разгон конными жандармами демонстраций в эпоху русских революций XX века.
2) Царь изображается крайне отрицательно (дореволюционные художники всё же сдерживались). Вот царь, заполучив перо жар-птицы, вызывает к себе Ивана:
цитатаЦарь, прищурясь глазом левым,
Закричал к нему со гневом,
Приподнявшися: «Молчать!
Ты мне должен отвечать:
В силу коего указа
Скрыл от нашего ты глаза
Наше царское добро —
Жароптицево перо?
Оно, конечно, царь "закричал со гневом". Но всё же на рисунке у Крутикова царь — просто исчадие ада. Такие оскаленные морды сатрапов — тоже, в некотором роде, модерн; многие "мирискусники" в таком стиле рисовали политические карикатуры в последнее десятилетие царского режима. Сама царская морда — как японская театральная маска (русский модерн влияние японского искусства испытывал).
3) Концовка всей сказки — царь сварился до состояния скелета. Поделом тебе, японскому городовому.
По тексту сказки Иванушка, конечно, царь-девицу поймал неделикатно.
цитата«Нет, постой же ты, дрянная! —
Говорит Иван вставая. —
Ты в другоредь не уйдёшь
И меня не проведёшь».
Тут в шатер Иван вбегает,
Косу длинную хватает…
Но на рисунке опять преувеличение: озверевший мужик-дегенерат в красном кафтане насильничает над девицей. Ладно хоть, в нижнем обрамлении рисунка ещё более отвратительный царь (девица от него отвратилась).
Невнятную картину поселения на спине кита Крутиков сделал в заставке к третьей части сказки.
Ну, а в основной иллюстрации сразу к делу: дельфины доставили к киту ерша, который знает, где лежит заветный ларец с перстнем. Сейчас кит будет орать на ерша. В нижнем обрамлении — ёрш сам орёт на селёдок, заставляя их поднять ларец.
Этот ёрш — потешный персонаж, буду отслеживать его образ у других художников. Ну а для Крутикова важнее была форма. И вот как раз в сцене с ершом приверженность приёмам модерна выявилась бесспорно. Для сравнения: рисунок подводного царства Билибина (к былине о Вольге).