Данная рубрика — это не лента всех-всех-всех рецензий, опубликованных на Фантлабе. Мы отбираем только лучшие из рецензий для публикации здесь. Если вы хотите писать в данную рубрику, обратитесь к модераторам.
Помните, что Ваш критический текст должен соответствовать минимальным требованиям данной рубрики:
рецензия должна быть на профильное (фантастическое) произведение,
объём не менее 2000 символов без пробелов,
в тексте должен быть анализ, а не только пересказ сюжета и личное мнение нравится/не нравится (это должна быть рецензия, а не отзыв),
рецензия должна быть грамотно написана хорошим русским языком,
при оформлении рецензии обязательно должна быть обложка издания и ссылка на нашу базу (можно по клику на обложке)
Классическая рецензия включает следующие важные пункты:
1) Краткие библиографические сведения о книге;
2) Смысл названия книги;
3) Краткая информация о содержании и о сюжете;
4) Критическая оценка произведения по филологическим параметрам, таким как: особенности сюжета и композиции; индивидуальный язык и стиль писателя, др.;
5) Основной посыл рецензии (оценка книги по внефилологическим, общественно значимым параметрам, к примеру — актуальность, достоверность, историчность и т. д.; увязывание частных проблем с общекультурными);
6) Определение места рецензируемого произведения в общем литературном ряду (в ближайшей жанровой подгруппе, и т. д.).
Три кита, на которых стоит рецензия: о чем, как, для кого. Она информирует, она оценивает, она вводит отдельный текст в контекст общества в целом.
Модераторы рубрики оставляют за собой право отказать в появлении в рубрике той или иной рецензии с объяснением причин отказа.
Плоским Миром правит магия. Магией Плоского Мира правят волшебники. Волшебниками правят их привычки и желания. А если в этом Мире появится первая девочка-волшебник, да еще и ведомая ведьмой-феминисткой? Сможет ли устоять этот мир под напором двух грозных женщин?..
Продолжаю перечитывание «Плоского мира». На очереди «Творцы заклинаний».
Формально эта книга открывают подцикл про Ведьм, хотя мне всё же нравится думать, что «Творцы заклинаний» — это мостик между Волшебниками и Ведьмами, а по-настоящему история про ведьм начинается уже в «Вещих сестричках».
Подобно многим ранним книгам о «Плоском мире» здесь автор ещё только ищет свой стиль и своих персонажей. Матушка Ветровоск, головология, заимствование тела животных, фундаментальные отличия мужского и женского подхода к магии (или чем отличаются волшебники и ведьмы кроме собственно пола) — это те идеи, образы и персонажи, которые останутся надолго и получат потом своё должное развитие. Но в то же время здесь есть некоторые особенности статуса ведьмы (вроде любви к старой одежде) и некоторые сюжетные ходы (вроде перспективы реформирования Незримого Университета), о которых в последующих книгах и не вспомнят.
Впрочем, я слишком забегаю вперед.
Что же сама книга как отдельная история? В плане сюжета всё довольно прямолинейно. Автор задает определенные правила, а потом вводит новый элемент, эти правила нарушающий самим фактом своего существования. Далее остаётся только наблюдать за миром и героями и множить последствия. Девочка с волшебным посохом, взявшая её под своё крыло матушка Ветровоск, их вынужденное путешествие «заграницу» Овцепикских гор, консерватизм Незримого Университета и финальное столкновение с Тварями из-за границ сущего.
При этом история Эск — не история феминизма и равноправия (девочке и десяти лет нет, она просто хочет учиться и познавать мир), но история о том, как одна случайность может потянуть за собой перемены, ранее немыслимые. Пускай и в довольно локальном масштабе.
Автор в числе прочего активно пользуется своим приёмом, когда в начале намеренно совершенно не героически описывает персонажа, а потом в финале даёт ему возможность совершить нечто героическое. Речь про Саймона с его постоянной аллергией, слезящимися глазами, заиканием, неуверенностью, общим нескладным видом. Своего рода борьба с устоявшимися штампами фэнтези об облике и образе положительного героя. Что ж, сбивать пафос и смотреть с новых точек зрения всегда полезно, но всё же порой автор настолько убедительно расписывает слабости персонажа, что потом внезапные храбрые поступки с его участием смотрятся как-то даже неубедительно.
Книга небольшая, забавная, быстро читающаяся. В которой за всей этой магией, волшебниками и ведьмами скрыто множество метафор, остроумных наблюдений и параллелей с куда более привычным нам всем миром и самыми разными сферами его жизни. Что впрочем характерно для всего «Плоского мира».
При этом не могу сказать, что меня полностью устроил сюжетный финал истории. В некотором смысле нагнетание угрозы обернулось почти ничем. Примерно как идея о том, что сознательное неприменение магии — это нечто более могущественное, чем просто магия. Вроде и есть смысл, а вроде и нет.
Поставленную мной оценку снова не стоит воспринимать слишком буквально — она лишь отражение того, что эта книга мне всё же нравится чуть меньше прочих в цикле, ну а впереди ждут в том числе и самые настоящие шедевры.
В этот раз запомнившихся цитат совсем немного, что тоже в некотором роде показатель.
цитата
– Но у нее будет куча проблем.
– НАСКОЛЬКО МНЕ ИЗВЕСТНО, В ЭТОМ И ЗАКЛЮЧАЕТСЯ СМЫСЛ ЖИЗНИ.
цитата
Повитуху звали матушка Ветровоск. Она была ведьмой. В Овцепикских горах этот вид деятельности считался вполне приемлемым занятием, и никто не мог сказать о ведьмах худого слова – если хотел проснуться утром в том же обличье, в котором ложился спать.
цитата
По дороге домой матушка повстречалась с голодным медведем. Ее мучил ревматизм, и она была не в том настроении, чтобы спокойно выслушивать чей-то рык. Она пробормотала несколько слов, и медведь, к своему кратковременному удивлению, со всего размаха неожиданно налетел на дерево и пришел в сознание лишь спустя несколько часов.
цитата
Матушка Ветровоск, обливаясь потом, проклиная все и вся, в десятый раз мчалась по лесной тропинке, держа чертову метлу на уровне плеча, когда наткнулась на медвежью берлогу.
Вот только медведь наткнулся на берлогу первым. Впрочем, эта проблема решилась сама собой – матушка, и без того уже выведенная из себя, недолго думая врезала зверю метлой промеж глаз, так что медведь мигом убрался в противоположный конец берлоги и сейчас пытался думать о чем-нибудь хорошем.
цитата
Во всех вселенных широко известен тот факт, что, как бы тщательно ни подбирались цвета, институтские интерьеры в конце концов все равно выглядят либо рвотно-зелеными, либо невыразимо-коричневыми, либо никотиново-желтыми, либо хирургически-розовыми. В результате некоего не совсем понятного процесса ответного резонанса коридоры, выкрашенные в вышеупомянутые цвета, всегда чуть-чуть пахнут вареной капустой – даже если никто никогда ее поблизости не готовил.
цитата
– Один шанс на миллион, – заверила она, – выпадает девять раз из десяти.
цитата
– Это начинает действовать на нервы, – уголком рта шепнул Напролоум. – Мне придется объявить вас почетным волшебником.
Матушка смотрела прямо перед со бой, и лишь ее губы слегка шевельнулись.
– Только попробуй, – прошипела она, – и я присвою тебе титул почетной ведьмы.
P.S. И по традиции небольшое наблюдение о взаимном влиянии Пратчетта и Геймана на их творчество. В «Творцах заклинаний» есть эпизод магической схватки между матушкой Ветровоск и аркканцлером Напролоумом. Нечто вроде череды превращений/метаморфоз (скорее метафорических, чем реальных): змея — корзина — гигантская рептилия — метель — саблезубый тигр — яма со смолой... Поединки-метаморфозы — это что-то из более раннего фэнтези, а то и мифов. В более современных книгах встречаются уже не столь часто. «Творцы заклинаний» — 1987 год, «Надежда в аду» (№4 Песочного человека) — 1989 год.
Могу ли я утверждать, что Гейман написал эпизод про стихотворную битву метаморфоз под влиянием Пратчетта? Разумеется нет. Но мне нравится это предположение.
Деревенский парнишка Мортимер (или Мор) родился, как говорится, не от мира сего. На отцовской ферме ему явно нечего делать и родитель решает отдать сына учиться ремеслу. По иронии судьбы, наставником оказывается сам СМЕРТЬ. Через некоторое время УЧИТЕЛЬ, решает что ученик достаточно подготовлен и берет первый в своей жизни выходной. Но дела у Мора идут на перекосяк...
На очереди хронологически третья книга, она же первая в подцикле про Смерть.
Эта история показывает уже куда более привычный Плоский мир. С первым описанием Овцепикских гор. Идеей обратнолетних растений. Более подробным описанием зловонно-благоухающей и крайне разнообразной ночной жизни Анк-Морпорка. И, конечно же, со Смертью и его небольшим окружением. Его дом и приемную дочь мы мельком видели в предыдущей книге, но именно здесь они выходят на первый план. Слуга Альберт и его великое прошлое. Изабель — девушка серебряноволосая и с перламутровыми глазами, ещё до Таргариенов (на сам образ не влияет никак, но при перечитывании обратила внимание). Самая настоящая лошадь Бинки. И внезапный ученик (сами понимаете — скорее блажь, чем необходимость).
В этой книге впервые у Смерти появляется свободное время, и он исследует рыбалку, веселье, азарт, выпивку, пьяные рассуждения о вечном. Иными словами — жизнь. Пытается понять такие эмоции, как грусть и счастье. Пробует себя в другой профессии (и повар он мастерский).
А ещё это история о власти, которая меняет людей и прочих существ. И здесь испытание властью и силой не прошел по сути никто из значимых персонажей. Что Альберт, у которого временное возвращение к силе вернуло и самые темные стороны его характера. Что Мор, который чуть было не превратился в новую смерть, приправленную всеми человеческими качествами вроде мстительности и жестокости. Что Изабель, с ее сложным характером (хотя здесь все же больше влияние необычных обстоятельств жизни, а не какой-либо власти).
И всё же это одна из тех плоскоземельных историй, где не очень приятные по отдельности люди, полные собственных ошибок и недостатков, способны вместе сделать что-то по-настоящему хорошее. Пускай и отчасти случайно.
Ещё здесь очень много запоминающихся остроумных цитат. И небольшое камео Ринсвинда и библиотекаря.
Единственное, что несколько выбивается из общей гармоничной картины: финал с гневающимся Смертью и решающим поединком между учителем и учеником. Потому что так до конца и не понятно, какие цели преследовали стороны этого поединка — а ещё достигли они их или же передумали в процессе. Да и вообще злость в исполнении антропоморфной персонификации — не слишком удачная затея.
По традиции далее будут запомнившиеся цитаты (и их правда много).
цитата
Ученые подсчитали, что шансы реального существования столь откровенно абсурдного мира равняются одному на миллион.
Однако волшебники подсчитали, что шанс «один на миллион» выпадает в девяти случаях из десяти.
цитата
просто у него не только руки, но и все остальное растет из задницы.
цитата
Бабушка, на беду, научила его читать. Я так считаю, мозги его от этого малость перегреваются.
цитата
Он слишком часто думает, в этом вся беда
цитата
Короче говоря, Мор относился к категории людей более опасных, чем мешок, набитый гремучими змеями. Он был полон решимости докопаться до логической основы Вселенной.
План при всей своей похвальности вряд ли осуществимый, поскольку логикой здесь и не пахло. Собирая мир, Создатель выдал на-гора массу выдающихся и в высшей степени оригинальных идей. Однако сделать мир понимаемым в его задачу не входило.
цитата
– Но ты – Смерть! – воскликнул Мор. – Ты занимаешься тем, что ходишь и убиваешь людей!
– Я? УБИВАЮ? – отозвался Смерть, явно оскорбленный до глубины души. – ДА КАК ТЕБЕ ТАКОЕ МОГЛО ВЗБРЕСТИ В ГОЛОВУ? ЛЮДЕЙ УБИВАЮТ, НО ЭТО ИХ ЛИЧНОЕ ДЕЛО, ЗДЕСЬ Я НИ ПРИ ЧЕМ. Я ВСТУПАЮ В ИГРУ ТОЛЬКО ПОСЛЕ ТОГО, КАК ДАННОЕ СОБЫТИЕ СОВЕРШИТСЯ. МОЯ ОБЯЗАННОСТЬ – ЗАНИМАТЬСЯ ЧЕЛОВЕКОМ С МОМЕНТА УБИЙСТВА И ДАЛЬШЕ.
цитата
Анк-Морпорк полон жизни, как заплесневелый сыр в жаркий день; он громогласен, как проклятие в храме; ярок и блестящ, как пролившееся и играющее на солнце масло; многоцветен, как синяк, и кипит суетой, деловой активностью и всяческого рода бурной деятельностью, как муравейник с дохлым псом посередине.
цитата
Мор уставился в ясные очи глазуньи. Та, в свою очередь, уставилась на него из своего озера жира.
цитата
в тех дальних далях многократно переплетенного и запутанного космоса, которые открываются лишь немногим астрофизикам, систематически перебарщивающим с ЛСД
цитата
– ВОТ ОНИ – СМЕРТНЫЕ, – продолжал Смерть. – ВСЕ, ЧТО У НИХ ЕСТЬ, – СОВСЕМ НЕМНОГО ЛЕТ В ЭТОМ МИРЕ. И ОНИ ПРОВОДЯТ ДРАГОЦЕННЫЕ ГОДЫ ЖИЗНИ ЗА УСЛОЖНЕНИЕМ ВСЕГО, К ЧЕМУ ПРИКАСАЮТСЯ. ОЧАРОВАТЕЛЬНО.
цитата
— ТЫ ДОЛЖЕН НАУЧИТЬСЯ СОСТРАДАНИЮ, ПОДОБАЮЩЕМУ НАШЕМУ РЕМЕСЛУ.
– И в чем же оно выражается?
– В ОСТРОТЕ ЛЕЗВИЯ.
цитата
Мору казалось, что почерк Смерти должен быть либо готическим, либо корявым, похожим на самодельные надписи на надгробных камнях. На самом же деле Смерть, прежде чем выбрать себе почерк, изучил от корки до корки классический труд по графологии. И усвоенное им написание характеризовало хозяина почерка как человека уравновешенного и хорошо приспособленного к реальности.
цитата
Все как один уставились на него тем честным деревенским взглядом, который гласит, что здесь ни за кем не заржавеет прихлопнуть вас лопатой и зарыть ваше бренное тело под кучей компоста в полнолуние.
цитата
До сих пор он ни разу не видел, чтобы кто-нибудь так ловил рыбу на мушку. Бывают мокрые мухи, бывают сухие, но эта муха вгрызалась в воду с воем циркулярной пилы и возвращалась обратно, волоча рыбу за собой.
цитата
Анк-Морпорк, наигравшись со множеством различных форм управления, остановился на форме демократии, известной как «Один Человек, Один Голос». Тем самым Человеком был патриций; ему же принадлежал единственный Голос.
цитата
Вечер как раз вступил в ту интересную фазу, когда все выпили слишком много, но все же недостаточно, чтобы свалиться замертво. Это была та самая стадия, во время которой человек творит вещи, о которых позже вспоминает с алой краской стыда: например, дует в бумажную пищалку и смеется до тошноты.
цитата
– Похоже на то, что ты не обладаешь абсолютно никакими полезными навыками или талантами, – заявил Хвиляга. – А ты никогда не задумывался над тем, чтобы заняться преподаванием?
цитата
По крайней мере, ситуация обрела ясность. Когда делаешь шаг с обрыва, жизнь моментально принимает очень четкое направление.
P.S. Есть одна цитата, на которой хотелось бы остановиться особо.
Но сначала предыстория. Дело в том, что когда я читала «Песочного человека» Геймана, одной из запомнившихся и ранее не встречавшихся концепций было следующее устройство посмертия: «Каждый попадает после смерти туда, куда, как он думает, он должен попасть». Принцип спорный, но по-своему красивый. Я считала это оригинальной идеей Геймана… Пока не увидела следующую цитату:
цитата
– ТЕБЕ УЖЕ СЛЕДОВАЛО БЫ ПОНЯТЬ: КАЖДЫЙ ПОЛУЧАЕТ ТО, ЧТО, КАК ОН СЧИТАЕТ, ЕГО ЖДЕТ. ТАК ОНО ГОРАЗДО АККУРАТНЕЕ ВЫХОДИТ.
– Знаю, господин. Но это означает, что плохие люди, которые думают, что они отправятся во что-то вроде рая, на самом деле попадают туда. А хорошие люди, которые боятся, что попадут в какое-то ужасное место, по-настоящему страдают. Это не больно-то похоже на справедливость.
И вот в чем вся соль. Первый выпуск «Песочного человека» вышел в 1989 году. А «Мор, ученик смерти» вышел в 1987 году. То есть Пратчетт был раньше.
Получается, что Гейман вдохновил Пратчетта не откладывать написание новой книги «Плоского мира», а Пратчетт вдохновил Геймана на развитие и использование одной мирообразующей идеи. Люблю такое.
В конце прошлого года в издательстве Fanzon вышла книга Крейга Кэйбелла"Терри Пратчетт. Дух фэнтези". Издательская аннотация обещала нам историю экстраординарной жизни одного из самых любимых писателей в мире, снабжённую обширными приложениями... и всё это всего на 250 страницах. Давайте же узнаем, что мы получили на самом деле.
Строго говоря, перед нами вообще не биография. Во введении Кэйбелл честно признаётся, что «Дух фэнтези» — это скорее посвящение создателю Плоского мира, в котором автор говорит о самых важных по его мнению книгах Пратчетта и показывает важные моменты, ситуации и героев Плоского мира на фоне жизни, философии и карьеры его демиурга. Кэйбелл мало что говорит об истории создании книг, но рассуждает об их содержимом, цитирует, проводит параллели не только с другими книгами Пратчетта, но и с произведениями Геймана, Дугласа Адамса, Роальда Даля и даже Чарльза Диккенса.
Но даже в таком случае 250 страниц, из которых порядка пятидесяти посвящены введению и приложениям, это преступно мало для разговора о столь значимом и плодотворном авторе как Терри Пратчетт. Кэйбелл пропускает книги, игнорирует столь важных для автора персонажей как Сэм Ваймс и патриций Витинари, и даже когда уделяет внимание какой-то книге, слишком мало говорит по существу, пускаясь в пространные, полные воды рассуждения и обильно цитируя других авторов. Зачем в биографии Пратчетта страничные цитаты из Даля, Дугласа Адамса и Чарльза Диккенса?
Кэйбелл очень много внимания уделяет молодым годам Пратчетта, а вот последние тридцать лет жизни поданы крайне схематично и обрывочно. И даже когда автор старается как-то раскрыть характер своего героя, многие жизненно важные в жизни Пратчетта события описаны одной строкой. В книге почти нет никакой информации о семейной жизни писателя, а уход Пратчетта из журналистики в пресс-атташе в Центральный совет по выработке электроэнергии вообще никак не объяснён. А ведь перед этим Кейбл открытым текстом пишет, что в семидесятые годы Пратчетт называл себя «прирождённым журналистом» и считал написание книг лишь хобби, которым он занимался долгими зимними вечерами в отсутствие других занятий.
Так что же побудило «прирождённого журналиста» Терри Пратчетта бросить журналистику и уйти в пресс-атташе атомных электростанций? Что побудило Терри принять решение, которое стало одним из самых важных в его жизни? Ведь несколькими страницами ранее Кейбелл пишет, что Пратчетт мало занимался книгами в семидесятые, потому что слишком много писал по своей основной работе. А парой абзацев ниже Кейбелл говорит, что как только Терри бросил журналистику, как тут же всерьёз занялся книгами и уже через несколько лет смог зарабатывать на жизнь исключительно писательством. Мне, как я уверен, любому читателю «Духа фэнтези» и вообще любому поклоннику Плоского мира было бы интересно узнать причины такого поступка Терри Пратчетта. Кому угодно было бы интересно, но только не Крейгу Кэйбеллу.
И всё же «Дух фэнтези» обязательно стоит прочесть хотя бы по трём причинам. Во-первых, это по-прежнему единственная биография сэра Терри, и какой бы поверхностной она ни была, другой попросту ещё нет. Во-вторых, в ней всё-таки содержатся любопытные и малоизвестные факты о Пратчетте, особенно о том периоде его жизни, когда Терри работал журналистом. Ну и в-третьих, книжка прочитывается на одном дыхании.
А теперь небольшая подборка фактов, которые можно почерпнуть из «Духа фэнтези»:
1. Писать Пратчетт начал очень рано. В пять лет он уже сочинял детские рассказы для газеты, в пятнадцать лет получил свой первый гонорар в 14 фунтов (на который он, кстати, купил печатную машинку), а в 23 уже опубликовал свой дебютный роман «Люди ковра».
2. В 1965 году Пратчетт узнал, что в местной газете «Бакс Фри Пресс» открылась вакансия журналиста и после разговора с родителями бросил школу и устроился на работу. Однако оказавшись в газете, он быстро понял, что его образование далеко не идеально и взял двухлетний курс журналистики от Национального совета по образованию журналистов, который он закончил с лучшими результатами во всей стране.
3. Хотя Пратчетт пришёл в «Бакс фри пресс» как журналист, очень скоро ему доверили вести собственную колонку в детском разделе, которую он озаглавил «Сказки дядюшки Джима». На протяжении пяти лет, с 1965 по 1970 Пратчетт писал рассказы с продолжением и в общей сложности написал 67 рассказов в двухстах сорока семи эпизодах, все в жанре фэнтези. Большую часть этих произведений можно найти на сайте terrypratchett.weebly.com. По правде говоря, сегодня утром мне не удалось открыть ни этот сайт, ни сайт "Бакс фри пресс", хотя судя по гуглу, как минимум сайт газеты ещё работает. Если вам удалось открыть один из этих сайтов, напишите мне об этом в комментариях, пожалуйста.
4. Пратчетт считает, что именно работа журналистом помогла ему стать писателем, особенно пригодился опыт написания «Сказок дядюшки Джима».
5. В семидесятые годы написание книг было для Терри одним из хобби. Он все свои усилия посещал журналистике, а свободное время проводил с семьей или возился в саду, а первые книги, по его собственным словам, начал писать «долгими зимними вечерами», когда попросту не нашёл для себя других занятий.
6. В молодости Пратчетт много рисовал. Он создал порядка тридцати иллюстраций для своего дебютного романа «Люди ковра», а первую половину семидесятых рисовал ежемесячные комиксы для журнала «Паранормальные исследования». Всего Пратчетт проиллюстрировал 17 выпусков журнала, все его истории объединялись в один цикл, посвящённый работе вымышленного правительственного органа под названием Уорлок-Холл, занимавшегося исследованием паранормальных явлений.
7. Третий роман Пратчетта, «Страта», вышел в Великобритании тиражом всего в 1001 экземпляр, причем львиная доля этого тиража, 850 штук, была реализована среди членов Союза читателей. В общем, ожидания от этой книги были весьма низкими.
8. Первый тираж «Цвета волшебства» составил всего 4000 экземпляров, причем выход книги не привлёк большого внимания. Затем издательство Corgi переиздало книгу в мягкой обложке, но по-настоящему спрос на роман вырос только после того, как книга была сериализирована и прочитана на радиостанции BBC Radio 4 в рамках программы «Женский час». Три года спустя такой же адаптации были удостоены «Творцы заклинаний».
9. Зарабатывать серьёзные деньги написанием книг Терри стал только после выхода романа «Мор, ученик Смерти».
10. В 1995 году Пратчетт снял документальный фильм «Терри Пратчетт в джунглях», где рассказал о своей любви к орангутанам и показал глубокое знакомство с жизнью «лесных людей» («оранг» в переводе с малайского означает «человека», а «утан» — «лес»).
В книге об этом не говорится, но в 2013 году Терри вернулся на Борнео, чтобы выяснить, что произошло с его любимыми орангутангами за прошедшие 18 лет. Результатом этого путешествия стал документальный фильм Terry Pratchett — Facing Extinction.
11. Между 2008 и 2010 годами Пратчетт почти утратил способность говорить на публике, а во время работы над «Незримыми академиками» Терри потерял способность самостоятельно печатать и был вынужден надиктовывать свои книги специальной программе.
12. В 2010 году Пратчетт, Филип Пуллман, Стивен Фрай и Ричард Докинз среди прочих подписали открытое письмо против визита папы Бенедикта XVI в Великобританию. Среди основных причин подобных возражений цитировались отношение католической церкви к презервативам, попытки настаивать на раздельном обучении и отказ признавать равные права за гомо-, бисексуальными и трансгендерными людьми.
Вот и перелистнул я последнюю страницу финального романа пенталогии. Вот и подошла к концу сама пенталогия, сама сага Долгой или Бесконечной Земли. Вот и разыграны последние сцены и сыграны последние аккорды в удивительном мире, вышедшем из под дуального пера Стивена Бакстера и Терри Пратчетта. В мире бесконечных, длящихся в неизведанные дали иных Реальностей и Вселенных, Земель, шагающих между ними Путников (Степперов), невиданных возможностей и свобод, странных созданий, вышедших из народных сказок; и, в конце концов, в мире местных героев и богов, вроде шагнувшего далеко за Высокие Меггеры раньше всех Джошуа Вальенте и ИИ-торгового автомата Лобсанга, в который переродилась душа автомеханика по мотоциклам из Тибета. И здесь хотелось бы поговорить о её явных плюсах, безусловных минусах, понемногу и отдельно о каждой книге цикла и о заключительной его части — "The Long Cosmos" ("Бесконечный Космос").
Идея о мире, где люди способны свободно "шагать" между различными Землями, её альтернативными вариантами, как таковая не нова, но в интерпретации Терри Пратчетта приобретает как новизну, так и широкое поле для построения сюжета и целого мира, где он будет разворачиваться. Чем станет человечество, если оно получит подобную свободу? Что станет с институтами государства, экономики и вообще всем обществом, когда Базовая Земля перестанет быть единственной обителью человека? Забудут ли тогда люди о своих космических мечтах и грёзах, или в связи с построением "шагающей цивилизации" у человечества появятся новые возможности для покорения звёзд? Кого или что встретят Путники в миллионных западных или восточных Землях? Все эти вопросы дают огромнейшие возможности для самых всевозможных переплетений сюжета и построения уникальной и интересной книжной вселенной, а также простор для взаимодействия самых разнообразных героев. Главное лишь правильно воспользоваться тем размахом, который исходит из оригинальной идеи Пратчетта. Но...
...Но все пять книг серии получились слишком шаблонными и похожими друг на друга, с почти никак не развивающимися одними и теми же персонажами и повторяющимися от одной части к другой сюжетными ходами и в в принципе их построениями. Примерно шаблон этот таков: в Бесконечной Земле что-то случается. Это что-то пытаются найти и/или исследовать. Вместе с этим обязательно есть экспедиция на модифицированном американском твене в фиг-знает-какие миллионные Земли для того, чтобы снова сделать Америку великой. Параллельно к этому Джошуа, Лобсанг и может быть кто-то еще вместе следуют по своему пути и пытаются сами изучить/найти/бороться с чем-то происходящем на Долгой Земле. Ещё одна или две линии, часто лишние, и финал, в котором частенько что-то взрывается (атомная бомба в Мэдисоне в первой книге, во второй — извержение Йеллоустоунский супервулкан, в четвёртой — целая Земля, но не Базовая). Конечно, это не означает, что все сюжеты всех пяти романов строго следуют этому канону. Нет, лишь в той или иной степени. И нововведения всё равно встречаются, и иногда очень удачные, но всё равно из-за определенной названной шаблонности и пустоты миров Бесконечной Земли весь цикл как раз-таки и кажется пустоватым, однообразным. Ситуация не улучшает обильное количество воды, например, постоянные внутренние кризисы что Лобсанга (кстати, тоже несколько надоедающие; то Лобсанг чего-то испугался и убежал от людского общества, то вернулся, то убежал, то вернулся... Даже два раза собственную смерть подстраивал), что Джошуа, а также постоянные напоминания, чуть ли не через каждые двадцать страниц, о возможном происхождении Лобсанга ("ИИ он или душа человеческая, завёрнутая в металлическую плоть? Он говорит, что является реинкарнацией тибетского автомеханика..." — и так из книги в книгу).
Ещё печалит не только определённая бедность в фантазии авторского дуэта при таких возможностях (что делает данную книжную вселенную какой-то пустой, пустынной, как я писал выше), вписанных в структуру сеттинга "Бесконечной Земли", но и нереализованность уже имевшихся сюжетов и идей, которые просто решили оставить и не трогать. Что опять-таки грустно. Тут можно вспомнить и возможные гонения, дискриминация по отношению к Путникам-Степперам со стороны людей, у которых этот дар отсутствует (упоминается еще в первой книге, но хоть какое-то развитие, хотя бы в виде развернутого упоминания, данная идея получила лишь в "Бесконечном Космосе"). И нечеловеческие, точнее, рептильные или иные "незвериные" цивилизации, которые могли появиться на просторах Бесконечной Земли (биглей, как млекопитающих, в расчет не беру; в "Бесконечной войне", если я не ошибаюсь, упоминается вымершая техногенная цивилизация динозавроподбных гуманоидов, которая обладала в том числе и ядерными технологиями). Поселения из попаданцев разных времен на всевозможных Землях, живущее бок о бок с эльфами, троллями и другими гоминидными "шагающими" видами высших приматов (снова вроде бы вторая книга). Возможное расщепление множественных личностей Лобсанга на два лагеря: "плохие" и "хорошие" (такая возможность упоминалась Лобсангом один раз и опять же во второй книге; лично бы мне хотелось посмотреть, как бог-хранитель Бесконечной Земли начинает междоусобную войну с самим собой в количестве многих миллионов копий разных размеров и способностей). Первое Лицо, или как там звали амебный суперорганизм из первой книги? Упоминается он только в ней и, наверное, еще в третьей книге, но должного развития данная идея не получила; только и нужна была эта амеба для объяснения случившейся миграции троллей и прочих. И, конце концов, хоть один раз можно было показать не американскую, а ту же китайскую экспедицию, в сторону Восток-, а не Запад-Земель. И еще можно вспомнить про довольно хорошие, но забытые и похороненные в "воде" предыдущих томов саги идеи.
Теперь отдельно по книгам, до, собственно, "Бесконечного Космоса":
1. "Бесконечная Земля". Наверное, единственный роман пенталогии, в написании которого действительно участвовал и сам сэр Пратчетт. При том же эти куски текста сразу бросаются в глаза даже мне, знающему самостоятельное творчество данного писателя лишь по двум-трем книгам. Сразу виден его фирменный юмор (машины для перемещения между реальностями с картофелем внутри и торговый автомат по продаже прохладительных напитков, утверждающий, что он — переселившийся в данное "тело" тибетец — все это само по себе уже несколько несерьезно, не так ли?) и стиль, живость текста и героев. Именно здесь появляются три-четыре постоянных и еще примерно столько же второстепенных персонажей, появляющихся почти во всех частях цикла, а также все остальные главные детали данного мира после Дня Перехода. В общем и целом легкая, забавная и интересная книжка, с которой ознакомиться стоит.
2. "Бесконечная война". Наверное, самое слабое место цикла "Бесконечная Земля". С этой книги почерк Терри Претчетта теряется безвозвратно и остается лишь Стивен Бакстер, которого я ни в коем случае не принижаю (мне тоже нравятся его работы). Но, как утверждал он в одном из интервью, концепция всех пяти книг и их общий сюжет был разработан в самом начале их совместной работы, до смерти создателя Плоского и Бесконечного миров. Так что в каждой последующей части все равно есть какое-то присутствие Терри... Так вот, о данном произведении. Слабые персонажи-функции, не очень интересные и плохо представленные проблемы и целый ворох сюжетных наворотов, которые в дальнейшем не получат никакого развития. Из важных событий: наделение правами и свободами троллей (или уже третья книга?) и независимость Вальгаллы, бывшей американской колонии в дальних концах Долгой Земли.
3. "Бесконечный Марс". А это уже самый лучший роман цикла, в котором космические путешествия идеально совмещены с новыми странствиями по Земле Бесконечной. Представлены вариации Бесконечного Марса (правда, чересчур уж идентичные друг другу), наконец-таки живые, а не лишь функции, герои, за внутренними конфликтами которых интересно наблюдать (это и Лобсанг, и Джошуа, и Салли Линсей — дочь создателя механизмов для перехода); появление на сюжетной арене самого Уилсона Линсея. События на Базовой Земле, её политический, экономический, социальный и экологический кризисы, окончательный переход к новому этапу, шагу в истории человечества, появление Следующих и борьба с ними, а в итоге и открытие основной причины инициации Дня Перехода (пошатнуть, а то и разрушить устои человеческой цивилизации ради...) — всё это на страницах этой третьей, неподражаемой книги. Плюс отсылки к Стэплдону и Нивену.
4. "Бесконечная Утопия". Как заявил Бакстер, первый фрагмент разделённой на две части финальной книги "Бесконечной Земли" о космосе. Чуть менее сильная, чем предыдущий роман, "...Утопия" всё равно является достойной работой хотя бы из-за поднимаемых проблем. Первый Контакт, машины фон Неймана, космические лифты, первая совместная деятельность людей и Следующих ради общего блага, более подробная информация о структуре Бесконечной Земли и её связи с квантовыми эффектами и мозгами гоминид, плюс ещё одна причина, более вторичная, Дня Перехода. Все это, так сказать, подготовка к финалу, мост к нему.
5. "Бесконечный Космос".
2070-ые. Заселение Бесконечной земли продвигается всё дальше и дальше; даже Соединенные Штаты Базовой Земли официально перенесены с неё на её ближайшую западную соседку. Лобсанг снова ушёл от дел человеческих в виртуальную реальность. Джошуа отшельничает в очень далеких Запад-Землях, переживая там в одиночестве смерть жены и плохие отношения со взрослым сыном. Человечество через Разрыв готовится продвинуться в колонизации Солнечной системы ещё дальше Марса с помощью конструкций О'Нилла (О'Нейла), названных в честь Артура Кларка (из отсылок вспомнят ещё и о фильме "Контакт" и концепции Мира-Кольца Нивена). А тем временем со стороны созвездия Стрельцы (отсюда и именование возможной инопланетной расы) приходит сообщение на все миры Бесконечной Земли: "ПРИСОЕДИНЯЙТЕСЬ К НАМ". И люди начинают думать, что делать с таким предложением, которое поступило для абсолютно всех обитателей всех Земель. Для совместного решения и его реализации всем человеческим видам придется объединиться и работать сообща. И даже Следующие со своим быстроязом снизойдут до взаимодействия с тусклыми лампочками, как они называют людей. Вместе им предстоит объединить все умы и мысли Бесконечного Человечества для самого грандиозного его шага, который пронзит само космическое пространство. И вернувшимся из своих укрытий Джошуа и Лобсангу, а также многим другим знакомым и новым героям, предстоит путешествие по Бесконечной Галактике, откуда идет очень далекий крик-приглашение цивилизации, которая может опережать нас в развитии на миллионы лет...
Вот такой грандиозной должна была получится финальная книга пенталогии, которая, к сожалению, не смогла достигнуть подобного уровня. Опять имеются явно лишние и скучные параллельные линии повествования, как, например, поиски своего внука Нельсоном и отшельничество среди троллей Вальенте; опять имеются сюжетностроительные штампы прошлых книг. Понравилась история о шекспирокопирующих машинах. Вместе с тем подняты несколько заброшенных идей из прошлых частей цикла и показаны несколько подробней, в том числе рассказано кое-что новое о природе "шагания" и Бесконечной Земли. Пришельцев мы снова не увидим, должен всех обрадовать, но кое-что взамен читатель всё-таки получит. О развитии героев снова практически не приходится говорить.
Таким образом, получаем книгу где-то на уровне "...Утопии". Менее эпичная и грандиозная, чем было обещано в аннотации, все-таки подобное завершение цикла о Бесконечной Земле можно считать достойным. Но советовать обязательно читать данный роман я не буду. Остановитесь на первой и третьей книгах пенталогии и получите вдоволь удовольствия от совместных усилий Пратчетта и Бакстера.
Когда фанаты и новички начинают спорить по поводу того, с какой лучше подсерии начать читать цикл «Плоский мир» за авторством Терри Пратчетта (а на выбор даются Стражи, Смерть, Ведьмы и Волшебники), речь, конечно, не заходит о романах, также входящих в цикл, но не имеющих продолжений. И если бы я была новичком в знакомстве с Пратчеттом, а кто-нибудь посоветовал бы мне сперва взять «Движущиеся картинки», боюсь, продолжать знакомство я бы не стала.
Этот самостоятельный роман хорош по-своему. Не надо сравнивать его с подсериями. Он сам по себе. Со своими тараканами и звёздами. Он так же ироничен и так же набит героями, как и его более известные коллеги, но в нём отсутствует то, что у этих коллег есть.
Что же это?
Роман выстроен как пародия на феномен Голливуда, который затмевает умы и заставляет людей быть как бы не самими собой. Поле боя – Плоский мир (вы ведь его знаете?), поэтому Голливуд превращён в Голывуд, а процесс съёмок – в бешеную зарисовку карманными бесенятами изображаемого актёрами действа. И не удивительно, что вызван Голывуд был к жизни алхимиками, поддержан уличными продавцами сосисок (вы точно должны его знать!), а вознесён на вершину славы – почти-волшебником из Анк-Морпорка (без комментариев). Каким-то невообразимым образом в Голывуде оказались собраны абсолютно разные лица и расы, каша заварилась густая и с частичками древних усыпальниц, неговорящие животные вдруг заговорили, неумеющие играть вдруг стали звёздами, а тысяча слонов для съёмок грандиозного клика (читай «фильма») выдвинулась с другой части Диска в сторону Голывуда.
Главным героем романа является некий Виктор, приспешник Незримого университета, так и не ставший – по собственному желанию – волшебником. Он отдалённо напоминает Ринсвинда, хотя вовсе не труслив; он попадает в Голывуд вовсе не потому, что хочет этого – его просто нанимают актёром. И он обычен. Да, совершенно обычен. Как и половина героев в «Картинках». И это – самый большой минус романа. Когда герои второго плана, приходящие в роман из других книг цикла, играют интереснее, чем герои главные, хочется спросить самого себя (или автора) – а в чём соль такой расстановки сил? И куда делась харизма, неизменно присваиваемая лучших героям цикла? Неужели какой-то там Виктор и его спутница её недостойны?
Зато славным вышел Голывуд, этакая адская машина по производству кликов (читай «фильмов»), наделяющая простых людей-актёров небывалыми способностями. В «Картинках» Голывуд одушевлён, он – это декорации, он – это актёры, он – это рукояторы, режиссёры, бесенята в ящиках, рисующие картинки, таблички с надписями (звук ещё не вживлён), городская столовая и крохотные комнатушки с проживающими в них «звёздами». Голывуд магичен. И немного опасен. Ровно настолько, чтобы населяющий его люд был съеден Тварями из Подземельных измерений.
Удивительно, но не лишён Голывуд и романтики. Романтики без пошлости (у Пратчетта её вообще никогда нигде нет). Романтики с ноткой печали, которая происходит из понимания того, что всё создаваемое Голывудом было бы прекрасно, если бы было правдой.
Итак, роман без харизматичных главных героев, но со старыми добрыми героями из других книг цикла. Безобидная пародия, проросшая на Диске и принявшая его правила (эпохальная битва с Тварями прилагается). Милая смешная книжка, не дотянувшая до своих собратьев по циклу, но оставляющая отпечаток чего-то безбашенного – как тысяча слонов у ворот Анк-Морпорка, за которых только предстоит заплатить уличному продавцу сосисок.