Данная рубрика — это не лента всех-всех-всех рецензий, опубликованных на Фантлабе. Мы отбираем только лучшие из рецензий для публикации здесь. Если вы хотите писать в данную рубрику, обратитесь к модераторам.
Помните, что Ваш критический текст должен соответствовать минимальным требованиям данной рубрики:
рецензия должна быть на профильное (фантастическое) произведение,
объём не менее 2000 символов без пробелов,
в тексте должен быть анализ, а не только пересказ сюжета и личное мнение нравится/не нравится (это должна быть рецензия, а не отзыв),
рецензия должна быть грамотно написана хорошим русским языком,
при оформлении рецензии обязательно должна быть обложка издания и ссылка на нашу базу (можно по клику на обложке)
Классическая рецензия включает следующие важные пункты:
1) Краткие библиографические сведения о книге;
2) Смысл названия книги;
3) Краткая информация о содержании и о сюжете;
4) Критическая оценка произведения по филологическим параметрам, таким как: особенности сюжета и композиции; индивидуальный язык и стиль писателя, др.;
5) Основной посыл рецензии (оценка книги по внефилологическим, общественно значимым параметрам, к примеру — актуальность, достоверность, историчность и т. д.; увязывание частных проблем с общекультурными);
6) Определение места рецензируемого произведения в общем литературном ряду (в ближайшей жанровой подгруппе, и т. д.).
Три кита, на которых стоит рецензия: о чем, как, для кого. Она информирует, она оценивает, она вводит отдельный текст в контекст общества в целом.
Модераторы рубрики оставляют за собой право отказать в появлении в рубрике той или иной рецензии с объяснением причин отказа.
Основная декорация — некий мифический дом-дворец-анфилада залов-лабиринт. Он существует в другом мире, каком-то ином пространстве, где вокруг только море. По структуре чем-то напоминает "Библиотеку вавилонскую" Борхеса, хотя вместо книг все стены уставлены самыми разными статуями. Есть в этих статуях символика — например проход в наш мир возможен через зал с Минотаврами, а один из персонажей прямо говорит, что сейчас в дальних пределах дома появляются статуи компьютеров.
К сожалению, всего потенциала придумки с изваяниями автор не раскрыла. В финале испытываешь то чувство, что можешь и про пещеру Платона рассуждать, и про Другого, и про множество иных отсылок, которыми усыпан текст — но все авторские намеки на них лишь пустые обещания сюжетных поворотов. Будто ребенок начитался философских энциклопедий, но сложные слова не задержались в его памяти, а запомнилось только, что вещи в мире связаны странным отношениями — и тени этих отношений он пытается нарисовать, изобразить в причудливых образах статуй.
скрытый текст (кликните по нему, чтобы увидеть)
Итак, в громадном лабиринте живет человек, явно поехавший кукухой — Робинзон со стертой памятью. Он научился ловить рыбу, согреваться кострами из заранее высушенных водорослей, но воспринимает дом как единственный мир. Есть какое-то количество скелетов, которым он приносит подношения, есть Другой — человек, который пропадает и появляется, иногда приносит ему ботинки и требует выполнить поручения — пройти куда-то. составить карту созвездий, видимых из очередного окна и т.п.
Больше людей нет.
Правда, по дворцу расселились альбатросы и и местами он превращается в птичий базар...
Но интеллектуальный уровень человека, которого Другой зовет Пиранези, постепенно повышается. Та сумма знаний , которые он выучил о доме, та сумма понятий, которые он понимает, потому что они воплощены в мраморных изваяниях, те умения, что знают его руки — превращают Пиранези из юродивого в кого-то, похожего на вменяемого наблюдателя. Он верит, что Дом любит его, заботится о нём, ищет утешения у статуй, иногда говорит с ними.
Другой говорит Пиранези, что Дом ворует его память, но поначалу человек вообще в это не верит.
И вот кроме Другого — все более подозрительного типа — в лабиринте залов появляется старик — отпускает пару колкостей, исчезает. А потому и кто-то неизвестный "16-й человек", который ищет некоего Соренсена. И этот человек оказывается женщиной...
Дальше интрига собирается, как детали хорошо подогнанного механизма.
Был некий мистик-неоязычник, который научился проходить из нашего мира в этот вот лабиринтодворец, музей забытого. Были у него ученики, последователи, какие-то разногласия со знакомыми. Зародилась небольшая мистическая традиция, которых так много в странах с хотя бы минимальной свободой совести. Но к моменту, когда в дело вступил главный герой — биограф Лоренса Арн-Сейлса — на сцене оставалось фактически два человека.
Некий ученый, который наслаждался знанием о тайне и редко показывался во дворце, и его более предприимчивый коллега, который хотел добыть тайное знание, искал его много лет, но так ничего и не нашел...
И вот молодого настырного биографа просто выпнули в этот дворец, с расчетом на то, что его память полностью будет стерта и он умрет от голода.
Дом стер его старую личность. Но на шепотках статуй и мерном течении времени, на необходимости каждый день добывать себе пропитание — вросла новая личность. Это добрый, благородный, смелый человек. И еще это неутомимый исследователь, в нем сохранилось сочетание любопытства и методичности. Идеальный жрец Храма, что опять-таки в полной мере не раскрыто...
Женщина — полицейская, расследующая исчезновение Соренсена — в итоге научилась ходить в этот мир, и разговорила человека, вывела его к людям.
А корыстный до тайного знания Другой — просто утоп, пытаясь их убить и тем сохранить тайну.
Завершается все тем, что не-Соренсен, не-Пиранези в очередной раз понимает, что мир прекрасен, и надо поддерживать контакт с дворцом, оставаясь в родной, в нашей вселенной...
Как говорят о некоторых библиотеках — небольшое, но со вкусом подобранное собрание книг. Так и "Пиранези" — не такая уж значительная, но со вкусом и старанием выполненная вещь, в которой автор не допускала фальшивых нот. Очень похожие ощущения были от проходных вещей Ле Гуин. И вообще от небольших произведений, которыми авторы обрамляют свои значительные, главные опусы. Да, мило, да хорошо. А на "Парфюмера" Зюскинда потянет? Увы, нет. И дело, разумеется, не сколько в отсутствии мрачного процесса получения духов — но и в массе совершенно не использованных возможностей, не вскрытых коллизий. Насколько "благородный дикарь" отличается от "идеального жреца", и как он все-таки начнет разбираться в нашем мире? Как сочетается конфликт забытого-мистического и реального? Почему статуи-образы не враждовали между собой в голове у человека-жреца? Ведь в процессе становления личности различные архетипы должны были как-то противостоять друг другу? Это всё скрылось в пене дней. Медитативность, неспешность и вдумчивость повествования не должны заслонять сюжет. И тем более, не должны делать настолько предсказуемыми сюжетные ходы.
Набросок, а не живописное полотно, орнамент вышивки, но не лабиринт, горное эхо, но не мелодия, эскиз, но не сборочный чертеж — вот каково это произведение.
Слишком просто.
В примечаниях рассказывается, что автор пережила нервный срыв, и лучше всех литературных аналогий сквозь текст проступает стремление к психической устойчивости и полноценному общению с людьми.
Потому эта хорошая повесть будет смотреться эффектным дополнением в условном сборнике "Лучшее за год 2020". Но как "вторая книга талантливой писательницы" — немного не то.
Прежде, чем начать свой обзор, мне бы хотелось прояснить ряд существенных для меня вопросов. Я долго не решался написать что-либо по поводу этой чудесной книги, потому что несовершенство описанного создаст резкий контраст совершенству этого описываемого объекта. Пожалуй, на свете не так уж много людей, которые могли бы написать настолько же хороший отзыв на это произведение, насколько хорошо оно само. О волшебных книгах надо писать волшебно, в этом вся трудность. А в нашем грубом, полном циничности и обыденности мире трудно разглядеть и ощутить волшебство, еще труднее описать его, и представляется практически невозможным для простых смертных описать так, чтобы другие прочувствовали его.
Сюзанна Кларк написала не просто роман о волшебстве, она создала притягательный мир, полный волшебства и загадки, об Англии, которой никогда не было. Не было по разным причинам: и потому что не существовал никогда Король-Ворон, и магия не вторгалась в пределы нашего мира (или все-таки?..) и никогда она не была столь привычным явлением и достойным занятием для почтенных джентльменов, чтобы они собирали научные конференции для обсуждения ее теоретических аспектов , и ни в одной из библиотек мира вы не найдете книг по магии и о магии, указанных в ссылках и примечаниях. Но также и потому, что роман, стилизованный под классиков английской литературы, представляет нам ту Англию, какая существовала лишь в голове писателей и художников и написанных ими книгах, и образ каковой привлекает нас спустя полтора столетия.
Писать об этой книге сложно, но нужно, потому что она не пользуется широкой известностью у нас. На произведения Аберкромби выставляются тысячи оценок, пишутся сотни отзывов и десятки обзоров, каждый из поклонников фэнтези слышал про такого писателя, но если спросить их знают ли они про «Джонатана Стренджа и мистера Норрелла», немногие ответят утвердительно. А это несправедливо. Если Аберкромби пытается обыграть устоявшиеся в жанре штампы (обойдемся без споров, насколько ему это удалось), то Кларк отходит к «дотолкиеновским» истокам жанра и дает новый импульс к развитию этого направления. Конечно, многих отпугнет стилизация под классику и отсутствие так называемых признаков реализма, как-то: циничности суждений и поступков всех персонажей, жестокости в виде вываливающихся кишок из распоротого брюха, потоков крови и разбросанных кругом кусков человеческого мяса.
В этой книге вы вряд ли найдете это (блюдо из условно «отрезанного» мизинца, хладнокровного убийства негодяя другим негодяем и разорванного на части фейри не в счет, потому что приправлено со-о-всем под другим соусом, меняющим вкус ингредиентов до неузнаваемости), но это не значит, что она слащавая, наивная или детская. В ней есть место жестокости, но совсем иного качества, это жестокость эгоизма, мести и иррационального Иного Края.
Если бы меня спросили, о чем этот роман, я бы задумался. Аннотация гласит, что он о магии во времена Наполеоновских войн. Пожалуй, отчасти это верная характеристика, которая может привлечь своего читателя, но мне она в начале показалась какой-то легкомысленной.
«О боги, англичане уже не знают как превознести себя над остальным миром», — подумалось мне, а воображение представило фантасмагорическую картину англичан, швыряющих под предводительством Веллингтона на поле боя файерболлами в Наполеона. (Хотя снобизм жителей Альбиона все же проявляется в том, что всем кроме англичан отказано в существовании магии).
Что поделать, очень часто не веришь в полностью сказочный мир, существующий в отрыве от нашей реальности, если только он не проработан с гениальной тщательностью и мастерством Профессора. Магия, волшебство, куда сильнее задевают наши чувства, если врываются в пространство, ограниченное рациональными (даже скорее привычными) категориями нашего разума, ярче чувствуется зыбкость наших представлений о мире, в котором мы живем, и инаковость другого Края...
Любопытно, что о мире «Джонатана Стренджа и мистера Норрелла» мы знаем и много, и мало. Как и подобает классическому роману, детали в нем выписаны аккуратно и точно. Но сказочный мир и его легендарные герои создаются отдельными штрихами и росчерками, как например образ Короля-Ворона; загадочными символами, такими как звон колоколов, возвещающий о том, что где-то поблизости бродит недоступный взору человека фейри; или стая кружащихся в воздухе и хрипло каркающих воронов, напоминающая о том, что король покинул этот мир не навсегда; многочисленными легендами и преданиями, воскрешающими старый мир волшебства.
Все ли люди и всегда ли довольствуются миром, в котором обречены жить? Нет, речь сейчас не о тех смутьянах, которые дерзают менять юдоль печали нашу, а о тех, кому не достает волшебства в повседневности.
Иногда меня охватывает ощущение, что наш мир лишь отблеск другого края, реальность которого более реальна и жива, чем наша, что все настоящее — там , а здесь поддельное и иллюзорное. Мгновение, и я вижу перед собой осколок другого и острое ощущение жизни, присущее той реальности, пронизывает мою сущность. Но чудесное мгновение сменяется другим, обыденным, волшебство рассыпается, и я снова здесь.
Роман Сюзанны Кларк подарил мне много таких моментов. Настоящий писатель — это тот, кто умеет создавать живой мир, населенный живыми людьми, и погружать читателя в его атмосферу.
Любопытное устройство магии. Есть первобытная, которой владели (и владеют) фейри, заключенная в самой природе и подчиняющая себе ее, и есть научная, описания и законы которой даны в многочисленных книгах, хранящихся в библиотеке мистера Норрелла. Она часто не срабатывает после того, как Король-Ворон со своим двором ушел в Иной край. Научная магия есть отражение первобытной, это то, что доступно человеку. Конечно, сила такой магии не идет в сравнение со своей старшей сестрой. Сильнейшему магу Англии начала девятнадцатого века, мистеру Норреллу, потребовались значительные усилия, чтобы на несколько дней создать иллюзию флота. Король-Ворон повелевал реками, деревьями, землей.
Роман по началу читается неспешно, очаровывая нас своей уютной атмосферой старой-доброй Англии и кельтского фольклора, но где-то к середине он захватит вас настолько, что вы будете поглощать страницы со скоростью света. Очень скоро персонажи станут для вас близкими друзьями и хорошими знакомыми, С. Кларк удается создавать живых людей, не страдающих картонностью или шаблонностью. Каждый из них оригинальный и запоминающийся. Читая книгу ловишь себя на мысли: уж не исторический ли это роман, основанный на каких-то неизвестных мне источниках? Или может написанный во время Джейн Остен или юного Чарльза Диккенса? Эта достоверность в романе достигается не в последнюю очередь засчет того, что он мастерски вписан в исторический контекст. События военного театра эпохи Наполеоновских войн, политической жизни Великобритании начала девятнадцатого века, культурные явления в Европе (например, поездка лорда Байрона в Италию) — все это находит отражение в книге, тесно переплетаясь с фэнтезийной линией романа .
Кларк удаются не только оригинальные герои, виртуозно она выписывает и исторических персонажей: все они именно такие, какими их представляешь после прочтения изрядной кипы монографий и источников: и герцог Веллингтон, и лорд Байрон, и созданные буквально парочкой курьезных историй Наполеон и Александр.
Стренджисты и норреллисты
Роман будет особенно интересен ученым и людям, интересующимся наукой, потому что поднимает проблему отношения к знанию. Норрелл — тип ученого-консерватора, жадного коллекционера научных знаний, прячущего от глаз посторонних свои сокровища. Новые и некоторые старые идеи кажутся ему опасными, они крепко цепляются за умеренные, безопасные на его взгляд, научные постулаты, проверенные временем, превращая их в аксиомы. То, что представляется ему опасным или ложным, он опровергает со всем упрямством и безаппеляционностью человека, признающего только свое мнение. Он, диктатор в мире науке, полагает, что только ему доступно истинное знание и только он имеет право его развивать. Бывает, что он даже позволяет себе грешить против истины, утаивая или искажая ее, лишь потому что ему кажется, что так будет «лучше для всех». И когда вокруг назревают перемены, он все еще пытается сохранить то, что отжило свой век.
Стрендж — тип ученого-новатора, дерзающего ступать на просторы неизведанного, испытывающий голод знания. Такие люди выходят за рамки современного им дискурса, создавая новые, революционные, неожиданные, иногда ложные теории. Они не ограничивают область познания традиционными запретами и с надеждой и энтузиазмом вступают в эпоху перемен. Стрендж выступает за очищение науки от делающих ее косной и неживой догматов.
Оба типа имеют свои достоинства и недостатки. Первые твердо стоят на земле и видят таящиеся в новых открытиях опасности, в то время как, вторые не знают меры.. Идеальный ученый сочетает в себе оба типа. Но где мы такого найдем? С. Кларк находит решение этой проблемы: для нее идеал — это союз двух таких типов.
А к какой научной школе принадлежите вы?
В общем, я что-то тут расписался, хотя еще так много можно сказать об этой книге, и все равно этого будет недостаточно. «Джонатан Стрендж и мистер Норрелл» — это произведение, к которому возвращаешься мыслями еще долго после прочтения и который хочется перечитать и не раз. И это дебютная работа автора...
Магия слов превращает текст, умещенный под обложкой книги, в реальность, живой мир, наполняющий нас смутными или отчетливыми ощущениями, чувствами, мыслями. Так вот, Сюзанне Кларк поистине удалось это и, как мне думается, дело обошлось не без вмешательства фейри.