Рецензии на фантастические книги

Действие романа происходит на огромном звездолёте Халцион: 50-километровом корабле поколений, несущем тысячи пассажиров к далёкой звезде Вандердекена. При этом общество корабля стилизовано под середину XX века: здесь ездят на автомобилях, курят сигареты, пьют виски и пользуются проводными телефонами. И предпочитают держаться за что-нибудь, когда происходит очередной гроулер — тряска оболочки корабля, вызванная ударами микрометеоритов о его защитный экран. Это несовпадение футуристического окружения и общества, которое будто бы намеренно ограничило себя самыми примитивными технологиями, сразу же бросается в глаза и быстро становится главной загадкой романа. Но далеко не единственной, ведь в первой же главе к частному детективу Гагарину обращается загадочная и явно влиятельная незнакомка по имени Руби Блю, которая просит его расследовать пару загадочных смертей наследников двух влиятельных семейств, которые фактически управляют кораблем. На коррумпированную и неэффективную полицию надежды нет: они быстренько состряпали версию о трагической случайности и стараются не копать глубже, а сам Гагарин давно и прочно на мели, поэтому не остается ничего, кроме как согласиться. Но вскоре появляется сестра-близнец Руби Блю по имени Руби Рэд, которая настойчиво советует держаться от расследования подальше. Да и семьи крайне не довольны, что кто-то копается в их грязном белье и шлют недвусмысленные предупреждения — ведь продолжение расследования может раскрыть тщательно скрываемые секреты, ставящие под сомнение все, что было известно о мире космического корабля.

Роман можно условно разделить на две части: большая его половина — вполне классический нуар, выполненный по всем канонам жанра: немногословный и циничный, разочаровавшийся в жизни частный детектив, femme fatale, впутывающая его в дело, от которого стоило бы держаться подальше, противостояние коррумпированной системе, возглавляемой нео-аристократами, подмявшими под себя весь бизнес. Помогают ему в расследовании весьма колоритные персонажи: кроме двух загадочных близняшек это потерявший память робот по имени Спутник (Sputnik), брутальный бывший полицейский Лемми Литц, больше похожий на типичного гангстера и предпочитающий разговаривать кулаками, а так же полубезумный бездомный Мильвус, который становится тем самым параноиком, который всегда прав. Жанр технократического нуара для Рейнольдса не нов, можно хотя бы вспомнить «Дождь Забвения» 2004 года, где использован сходный сюжетный ход — на далёкой планете была реконструирована альтернативная Земля 1959 года. Да и в других работах, например в «Городе бездны» (2001) легко заметить родные для жанра черты. Но никогда еще Рейнольдс не подходил к стилизации под классическую школу "крутосваренного" детектива с таким тщанием: уши Дэшила Хэммета и Рэймонда Чандлера тут торчат почти из каждой страницы.

Работа проделана прекрасная и я не подозревал в Рейнольдсе настолько хорошего стилиста. Возьмём, например, Гагарина. Его речь в тексте сильно русифицирована: он говорит короткими, рубленными фразами (что делает его еще больше похожим на каноничного персонажа нуара), практически не использует артикли, а иной раз применяет порядок слов, характерный для русского, а не для английского языка. Например, когда ему предлагают расследовать убийство, он отвечает: ‘It is work of police department.’ — "Это работа полиции". Хотя на английском более естественно бы звучало "That is police department work" или "That's work for the police department." Вставляет он в текст и русизмы, пусть и не слишком часто — таким образом его речь не становится пародией, но обретает узнаваемые черты русского акцента.

Но вряд ли русский акцент можно назвать определяющей чертой Гагарина. Для меня это, кроме неоспоримых героических качеств, в первую очередь, его невероятная харизма и способность расположить к себе одной улыбкой. Смог ли Рейнольдс передать это в должной мере на страницах книги? Думаю, не вполне. Гагарин из Халциона харизматичен, но скорее как классический рыцарь в ржавых доспехах, одинокий носитель старой морали в подгнившем мире, чем как первый человек в космосе. Но его решительность, способность к риску и самопожертвованию даже в самых сложных обстоятельствах нашли должное отражение в романе. Так же как и особенности биографии и даже внешности. При неизбежном следовании некоторым жанровым условностям образ был воплощён тщательно и с вниманием к деталям.

Однако даже самый тщательный психологический портрет не снимает главного, почти метафизического вопроса. Давайте не будем притворяться, что не замечаем слона в комнате: всем нам прекрасно известно, что тело Гагарина было кремировано и захоронено у Кремлёвской стены — в нашей истории его тело просто не могло быть возвращено к жизни на космическом корабле. Нечего возвращать. И Рейнольдсу это тоже прекрасно известно, поэтому рано или поздно он даст объяснение, которое все расставит на места и разобьёт аргументы самых въедливых критиков.

Итак, мы ответили на вопросы "что" автор сделал и "как". Но главный вопрос — "зачем" — для каких целей стоило вводить в роман персонажа Гагарина, и была ли для этого причина иная, кроме банального привлечения внимания с помощью узнаваемого имени-маркера? Вторая, меньшая половина романа, написана так, чтобы дать на этот вопрос утвердительный ответ. Здесь Рейнольдс раскроет большинство тайн (попридержав пару самых головоломных для последних страниц) и выведет повествование на привычный для себя уровень космических масштабов. Гагарину же предстоит проявить свои лучшие качества, например сохранять спокойствие и управлять космическим кораблем на краю гибели:

цитата

‘I will remain at controls, thank you. I do not trust you not to lose nerve at last moment.’

Dorian found this amusing. ‘You think you know something about nerves?’

‘I do,’ he asserted modestly. ‘I am Yuri Alekseyevich Gagarin.’

Последняя же глава, когда все тайны раскрыты, а впереди долгий и сложный путь, который экипаж корабля сможет пройти только вместе — классический духоподъемный финал советского производственного романа. Радость от перспективы тяжелого совместного труда и решения сложных задач, общее дело, которое объединит все разрозненные группировки и сделает их небольшой мир только лучше:

цитата

‘There is work to be done. Hard work. Very hard work! But we will face hard work! We will go on together!’ And then he raised his voice triumphantly and launched a fist to the sky: ‘Poyekhali!’

И только ради этой финальной сцены, пожалуй, и стоило добавлять Гагарина в роман.

Но в контексте всего творчества Рейнольдса «Halcyon Years» несколько теряется. И дело не только в некоторых самоповторах: написав несколько десятков романов, их невозможно избежать. Если первые романы Рейнольдса были амбициозны, да что там, он и стал известен далеко не из-за стиля или хорошо прописанных персонажей, то «Halcyon Years» нарочито лишён амбиций. Это прекрасно работающий механизм, каждая деталь которого выписана с тщанием и усердием. Возьмем хотя бы название «Halcyon Years» — с одной стороны отсылка на безмятежные "старые добрые" времена, которые нашли отражение в общественном устройстве корабля, с другой — жирный намек на главную интригу романа, которая проявляется практически сразу: нарушения хронологии, заставляющие задаться вопросом, сколько на самом деле лет длится полёт Халциона. Но это далеко не тот роман, который претендует на получение жанровых премий или раздвигание границ. Хорошее, но в целом, одноразовое чтиво, как и большинство нуарных романов, на которые оно ссылается. Но даже такой результат для Рейнольдса последних лет — достижение. Более того, он провел хорошую работу над ошибками: здесь не будет ни оборванных сюжетных линий, ни значительных провисаний, а происходящее даже не окажется сном собаки как в прошлом одиночном романе «Eversion» (2022).

P.s. В сети можно обнаружить любительский перевод романа под названием "Годы «Халкиона»". Рекомендую ознакомиться с ним только в том случае, если вы готовы испортить впечатления от хорошего в целом романа. Перевод очень дубовый, часто без учета контекста из-за чего о смысле диалогов иной раз можно только догадываться, и в целом нуждающийся как минимум в глубочайшей редактуре (а еще лучше в переделке с нуля). Какой-нибудь дипсик на данном этапе технологического развития справляется с переводом текстов получше.

Повесть является прямым продолжением своеобразного эпилога к основному пятикнижию, «Barren», который рассказывает об обороне Тиббетс-Брука, родного села главного героя цикла, Арлена, от орд демонов во время Шарак Ка — местного аналога Тармон Гайдон. Главным героем становится Селия, Гласная Тиббетс-Брука и параллельно с основным сюжетом мы узнаем ее предысторию, которая, в основном, связана с неприятием традиционным обществом ее нетрадиционной сексуальности. Вернее будет сказать, что данная сюжетная линия оказывается в «Barren» основной, а сражение с демонами — отходит на второй план: и так уже ясно что всех победили, да и кому эти демоны нужны, когда у нас появился куда более актуальный и животрепещущий конфликт.

Изначально я думал, что «Butter Cookies and Demon Claws» происходит до начала подцикла «Nightfall», но нет, со времен событий «Barren» прошло уже 16 лет. Таки образом действие развивается или параллельно заключительному роману второй трилогии или даже после него. Демоны уже давно были побеждены и практически не беспокоят Тиббетс-Брук, и селяне предаются спокойной и размеренной жизни. Селия, к которой ранее часто относились с предубеждением, после того как возглавила оборону от демонов, пользуется всеобщим почетом и уважением. Живет со своей женой, печет легендарное печенье (и раздает его детям в обмен на свежие слухи, из-за чего владеет практически безграничной информацией о соседях) и, увы, постепенно стареет. А вот старый делец и бывший противник Селии, Раско Хог (да, свин по-английски), кажется, только молодеет, что только подогревает подозрения к нему местных. Ходят слухи, что он держит демонов в подвале и подпитывается от них энергией. А уж когда его находят убитым, да еще и со следами когтей демона на теле, подозрение становится уверенностью и Селии не остается ничего, кроме как начать расследование.

«Butter Cookies and Demon Claws» — это не просто уютное фэнтези, а уютный детектив, жанр совершенно особый. Если в классическом детективе все начинается с убийства, то в здесь во главе угла стоит чувство уюта и комфорта, наслаждение теплыми встречами с близкими, вкусной едой и спокойной атмосферой. Убийство же лишь придаёт пикантную изюминку, даёт герою (но чаще — героине) блеснуть своими способностями, либо же выступает как раздражающий фактор. Движущим мотивом персонажей уютного детектива становится не столько желание восстановить правопорядок и покарать преступника, сколько реставрация комфорта: устранение всего, что препятствует наслаждению простыми радостями. Пожалуй, жанр, еще до того как он стал мейнстримом, изобрела Макс Фрай с «Лабиринтами Ехо», но если она в более поздних произведениях стала экспериментировать, добавляя все большее количество мрачных элементов, вплоть до практически гениального газлайтинга читателя в повести «Книга огненных страниц», которая заставляет усомниться, правильно ли было понято все прочитанное ранее, то современное уютное фэнтези тяготеет к жёсткой гарантии безопасности для читателя, иногда приводящей к упрощениям и перегибам: например здесь куда чаще описываются сапфические отношения, как "менее токсичные и более безопасные для женщин" (Цири грустно ухмыляется и передаёт привет).

Вот и почти половина объема короткой, 96-страничной повести отдана под описание благоустроенной жизни Селии, а само расследование начинается только во второй половине и оказывается весьма простым. Прилагать каких-то волевых или умственных усилий не обязательно: все улики лежат на видных местах, а если какой-то информации не хватает, ей любезно поделится покойник в завещании. Да и объем текста, оставшийся после уютных посиделок никак не способствует закрученному расследованию, чего уж там греха таить. А когда убийца обнаружен, мы понимаем, что наказывать его совершенно не обязательно, ведь каждому сыщику-любителю прекрасно известно: если убитый был нехорошим человеком, а убийца — наоборот, то тем хуже для убитого. Да и нет времени расшаркиваться, там чай с печенюхами стынет.

При этом не могу не отметить, что при всех жанровых условностях повесть написана компетентно. Домашняя атмосфера, привлекательные персонажи и пасторальный колорит, вкупе с какой-никакой а интригой, делают чтение легким и приятным, пусть даже повесть лишена и толики амбициозности. Отчасти, возможно, потому что жанр уютного детектива, даже больше чем классический детектив склонен к формульности, когда атмосфера превосходит мораль, а комфорт читателя важнее катарсиса и закрученного сюжета. И эта формула, чёрт ее побери, работает — продажи не на пустом месте взялись.

Но, увы, повесть не существует в вакууме и относиться к ней можно двояко: как к самостоятельному произведению в жанре уютного фэнтези и как к части масштабного, многотомного цикла со своей стилистикой и эстетикой. За пределами цикла повесть практически не имеет ценности: персонажи, их судьбы и конфликты берут начало в прошлых книгах и без контекста лишаются львиной доли глубины, а устройство мира может показаться бессмысленным — в сжатом объеме для подробных объяснений просто не находится места.

Если выведение повести за скобки цикла ослабляет ее, то взгляд на «Butter Cookies and Demon Claws» как часть цикла, даёт куда более негативный эффект. «Война с демонами» Питера Бретта — изначально очень мрачный цикл, в котором человечество является добычей царствующих по ночам демонических орд, скрываясь лишь за ненадежными магическими барьерами, природу которых уже давно забыло. Для понимания эстетики цикла давайте посмотрим иллюстрации к грядущему коллекционному изданию (кликабельно):

Уют, безопасность и комфорт в мире, где подобные существа властвуют по ночам невозможен как класс. Однако же в новой повести мы наблюдаем совершенно иную картину, которая лучше всего подчеркивается еще одной иллюстрацией:

И эта отухюггженная по самые помидоры (если так можно выразится) картина настолько чужеродна всему, что было ранее и будет после (у нас там завершение второй трилогии на носу), что включение её только опошляет цикл.

Впрочем, цикл был опошлен гораздо раньше, о чем говорили многие читатели основного пятикнижия, а идентичность его несколько раз резко менялась в процессе написания. И здесь мы должны вернуться в самое начало, в 2008 год, когда молодой и подающий надежды автор фэнтези представлял читателям свой дебютный роман. Какую книгу он хотел написать и что он хотел сказать миру? На эти вопросы могут ответить многочисленные интервью, которые до сих пор можно найти в сети: раз, два, три.

Если обобщить приведенную в них информацию, можно прийти к выводу, что Бретт хотел написать эпическое фэнтези, где постоянный страх перед Ночью и борьба за существование стали суровой повседневностью. Страх в цикле стал центральной темой, через борьбу с ним исследуется и моральный рост персонажей, и общественное устройство. Бретт пытался отойти от классических тропов, сосредотачиваясь на повседневной жизни персонажей, а когда "избранные" в цикле все же появились их оказалось сразу два, и каждый со своей собственной философией и своим путём к тому, как человечество должно перебороть ужас ночи, при этом нельзя сказать, что какой-то из них является единственно верным.

Дебютный роман Бретта, «Меченый», получил в целом, весьма теплый приём, если не считать отдельную часть аудитории, которая жестко критиковала книги за недостаточно прогрессивный подход к описанию мира, патриархальный взгляд на женских персонажей и отсутствие разнообразия. Второй роман автора, «Копьё пустыни», в котором описана глубоко патриархальная, милитаристская и иерархическая культура Красии, только усилила нападки на автора у данной части аудитории. И, так уж получилось, что после этого цикл стал претерпевать серьезные изменения.

Уже в третьем томе, «Дневной битве», была введена ярковыраженно феминистичная линия Иневеры, возлюбленной одного из главных героев цикла, которая постепенно становится серым кардиналом Красии, затем появляются вторичные сюжетные линии, описывающие активизм в борьбе за права женщин и меньшинств в этом глубоко традиционалистском обществе. Изменилась и риторика автора, например в ответ на один из вопросов о роли женщин в цикле автор говорит следующее:

цитата

...женские персонажи должны быть изображены вдумчиво и с любовью, и что нам следует остерегаться негативных стереотипов... Я создаю всех своих персонажей, мужчин, женщин и небинарных персон, с любовью и заботой.... И многие читательницы писали мне, что высоко оценили разнообразие в моём цикле.

От строгой и выверенной концепции победы над страхом автор перешел к проблемам социальной справедливости и разнообразия, которые будоражили активную часть англоязычного фэндома.

В новом же цикле, «Nightfall», который является прямым продолжением предыдущего от лица детей главных героев, автор пошел еще дальше: мало того, что он последовал по пути Джона Гвинна и в продолжение взрослого цикла эпического фэнтези написал трилогию с ярковыраженными чертами янг-эдалта; он сделал центральным персонажем гермафродита, а темы гендерной идентичности и, например, кроссдрессинга, становятся основными. А чтобы мир цикла был благосклонен к главным героям, автор беспощадно прошелся по нему ножницами реткона, исправив в частности религиозных фундаменталистов красийцев, которые теперь куда более толерантны и терпимы.

Въедливый читатель может возразить, что автору самому решать, как развивать свой мир, и, более того, "после" далеко не всегда значит "впоследствии", поэтому смена вектора развития цикла может быть продиктована изменением мировоззрений автора, а не попыткой встроиться в текущую конъюнктуру и избежать обвинений наиболее громогласной части аудитории.

Для меня, впрочем, причины, далеко не так важны, как следствия, а они — плачевны: цикл умудрился растерять львиную долю популярности, что легко заметить глядя на динамику оценок на Гудридсе:

Меченый — 131,212 оценок рейтинг 4.25

Копьё пустыни — 91,293 оценок рейтинг 4.21

Дневная битва — 65,267 оценок рейтинг 4.20

Трон черепов — 42,496 оценок рейтинг 4.13

Королева демонов — 29,394 оценок рейтинг 4.17

Впечатляющее, почти пятикратное падение популярности! Конечно, длинные циклы всегда имеют тенденцию к снижению читаемости, но настолько катастрофическое падение можно увидеть очень редко. А у первых и наиболее критикуемых активистами романов оказался наивысший балл! И это еще одна аномалия, ведь у первых романов рейтинг как правило, ниже, чем у последующих, ведь самая нелояльная часть аудитории уже была отсечена.

Что же с новым, еще более прогрессивным циклом, да еще и написанным в популярной янг-эдалт стилистике, что, наверное, должно было дать прирост популярности?

Увы:

The Desert Prince — 5,500 оценок

The Hidden Queen — 2,143 оценок

Цикл не удержал аудиторию, а поменял её, причем новая оказалась гораздо менее многочисленной. И третий роман, который выйдет в следующем году, очевидно, продолжит тенденцию к снижению популярности. У меня в принципе есть подозрение, что он может оказаться последним в карьере автора.

Изначально Бретт оправдывал низкие продажи новой трилогии ковидными ограничениями, но в постковидную эпоху ситуация лишь усугубилась. В этом свете попытка встроить в цикл еще одно произведение модного жанра (раз уж квир и янг-эдалт буста популярности не дали) выглядит как последняя, отчаянная попытка привлечь новую аудиторию. Увы, все мы знаем, к чему приводит повторение одних и тех же действий в надежде на иной результат.

Бретт стал живым олицетворением того, что происходит, когда автор забывает об изначальной концепции цикла и пытается впихнуть в него невпихуемое, слабо заботясь о внутренней логике и изначальной задумке, а попытка привлечь новую аудиторию оборачивается потерей идентичности и неизбежным падением популярности. И даже если эти изменения были продиктованы самым искренним изменением воззрений автора, это не отменяет ответственности за художественную целостность мира. В массовой культуре это далеко не первый, но оттого не менее печальный случай. Повесть «Butter Cookies and Demon Claws» оказывается симптомом болезни всего цикла и ловушки, в которую угодил автор: вне контекста цикла она пуста, а в контексте — разрушительна. Впрочем, она вряд ли способна нанести хоть какой-то вред, ведь то, что мертво, умереть не может.

Итак, простая служанка по имени Анжи убила короля...

Именно с этого начинается роман. Убийство было рядовым: Анжи просто подобрала нож, зашла в королевскую спальню, проделала в шее монарха лишнее отверстие, после чего выбралась из замка и, запрыгнув в первую подвернувшуюся карету, покинула город. Да, динамика здесь бешеная. И это одно из главных преимуществ романа.

Что это за король, чем он так провинился и стоило ли его убивать мы узнаем позднее. Пока же факт свершился: Анжи старается убраться как можно дальше, ведь за её голову была назначена баснословная награда и ищут ее все: от королевской гвардии до охотников за головами, включая печально известный Зверинец: пятерку легендарных наёмников, носящих звериные маски, по слухам, дающие им сверхъестественные способности. И не удивительно, что неопытная служанка очень быстро попадается. Ее хватает Ястреб, мрачная фехтовальщица, которая, как мы скоро узнаем, предала свой отряд, чтобы забрать весь причитающийся гонорар себе. Начинается долгий путь назад, к королевскому замку, где Анжи ждут пытки и смерть, а Ястреб — целая гора денег.

И это, пожалуй, главная проблема романа. Герои идут. Они идут. Идут. Идут. И еще немного идут. Короткий роман кажется ужасно утомительным, особенно в своей первой половине, из-за просто-таки бесконечной ходьбы разбавленной лишь редкими встречами и стычками. И, казалось бы, что такого — вон в «Оке мира» персонажи тоже ковыляют из Эмондова Луга в Запустенье на протяжении 800 страниц — для фэнтези это вообще дело обычное (ссылка на ютуб, простите). Но проблема в том, что если у Джордана (не говоря уж о Толкине) герои путешествовали не в вакууме, а в мире с богатой и интересной историей, которую можно было увлекательно изучать вместе с персонажами, то Лейкам ничего подобного предоставить читателю не может. Мало того, что перед нами весьма стандартное фэнтези с легкими элементами гримдарка (например, местный аналог магии — это наркотик, под действием которого колдуны постепенно мутируют) и со стандартными для жанра локациями (где героям переждать бурю? конечно, в старом маяке), так еще и Анжи не знает ничего о мире, а Ястреб — молчалива, груба и не склонна делиться инфодампами. Вся надежда только на редкие встречи с другими NPC, которые, чаще всего, заканчиваются для последних плачевно — напоминаю, за Анжи идет охота, листовки с ее внешностью облетели все королевство и одинокая наёмница с пленницей тотчас привлекает внимание.

И, конечно, другие члены Зверинца тоже не отстают, ведь у них теперь двойная цель: не только получить награду, но и наказать отступницу. Поэтому с определенного момента повествование принимает структуру, напоминающую «Дьяволов» Джо Аберкромби: линейный квест по сопровождению, разделенный на этапы, каждый с боссом (одним из членов Зверинца) в конце. А, учитывая, что оба романа вышли на оригинале в один месяц — я представляю разочарование любителей фэнтези, вынужденных два раза подряд читать один и тот же сюжетный паттерн. Не удивительно, что на Гудридсе сейчас у романа весьма низкая оценка, тем более для развлекательного фэнтези, рейтинги у которого, как правило, стреляют в потолок (Кейхилл соврать не даст).

Хорошо, зацепить миром не вышло, сюжет тоже схематичен: ходьба-драка-ходьба. Но что на счет персонажей и их взаимодействия? Увы, тут Эван Лейкам и сам признаёт, что не дотягивает до стандартов Аберкромби. Анжи представляет собой смесь практически полной беспомощности, инфантильности и наглости: бойкая на язык, но совершенно не готовая к последствиям своей болтливости (как и к последствиям поступков в целом). Ее образ — прямое отражение второго достоинства романа: изображение того, что импульсивные действия, даже если они кажутся правильными, не всегда приводят к позитивным изменениям, так и убийство короля усилило религиозных радикалов, которые под шумок подмяли под себя власть и начали проводить массовые казни "неверных". В противовес ей Ястреб замкнута и молчалива. В итоге все диалоги также сводятся к нехитрому паттерну: Анжи что-то спрашивает, Ястреб велит ей заткнуться, Анжи дерзит, Ястреб даёт ей лупанцев. Некоторое время они идут молча, потом ситуация повторяется. Проблема в том, что практически до самого финала автор наводит тень на плетень и не спешит раскрывать персонажей. Почему Анжи убила короля? Почему Ястреб предала свой отряд и решила забрать добычу себе? Мы это узнаем только в самом конце, но без этой информации персонажи лишь пустые оболочки, не вызывающие практически никаких читательских эмоций. А после... о, мы об этом еще поговорим в части со спойлерами.

Но сначала давайте еще немного помыслим шаблонами. Итак, герой попадает в сложную, практически безвыходную ситуацию. Очевидно, она кажется такой лишь на первый взгляд, и на самом деле перед нами старт арки роста персонажа, который через неизбежный катарсис должен измениться и тем самым получить шанс на спасение. Прекрасно этот сюжет раскрыл Паоло Бачигалупи в своей «Наволе». При этом он избежал той ошибки, в которую с размаху угодил Лейкам: как только Анжи претерпевает внутренние изменения, логика мира сразу пасует перед ее закалившимся характером, выстилая красную дорожку из нелепых сюжетных ходов к трамплину до второго тома.

И здесь мне придется рассказать про концовку романа, потому что без разбора этого безобразия разговор о книге будет неполон.

Так-то. Только мне показалось, что книга начинает обретать голос и глубину, как автор все испортил, не только начав бесстыдно подыгрывать героине, но и наплевав на логику мира, да и мораль из вышепроцитированной цитаты вся испарилась. Как оказалось, Ястреб сама запустила спираль насилия, которая в итоге привела к смерти короля и ее резкая отповедь после раскрытия всей картины звучит несколько лицемерно. С другой стороны, именно она в итоге и помогла замкнуть круг насилия, в чем была бы некая ироничная справедливость, если бы не ожидание второго тома в котором он, очевидно, совершит новый виток.

В очередной раз настойчивая реклама несколько преувеличила реальность: автор даже и не планировал быть новым голосом фэнтези, его цели были куда менее амбициозны: классическое приключенческое фэнтези с элементами гримдарка и знакомыми сюжетными тропами. Но даже стремясь к настолько скромной цели он справился в лучшем случае на три с минусом.

Я думаю, перед каждым автором успешного цикла возникает соблазн развить успех: рассказать больше о полюбившемся читателям мире. Ведь у него уже есть фанбаза, которая с нетерпением ждет новых историй, а новый мир мало того, что может быть принят неоднозначно, так еще и сконструировать новый, не менее глубокий и потенциально интересный мир — задача непростая. И, самое главное, рискованное — всем нам прекрасно известны печальные примеры, когда автор запирал себя в рамках одного, пусть и очень успешного проекта, бесконечно сочиняя к нему продолжения. В Японии вот и вовсе популярная манга часто пишется именно с прицелом под бесконечную сериализацию — пока рейтинги держатся она будет выходить, а как только волна популярности схлынет — тайтл спешно закроют, оборвав все сюжетные линии парой сумбурных глав. Еще немалое количество проектов так и остались незаконченными, как из-за выгорания, так и из-за внезапной смерти автора.

Поэтому делать из успешного цикла рассказов пятитомное эпическое фэнтези — решение смелое, и в известной степени рискованное. Мало того, что далеко не все фанаты с пониманием воспримут смену формата — от вполне самостоятельных и прекрасных даже по отдельности повестей к связанным между собой романам, так и после пяти вполне может последовать и шестой и седьмой (где-то на этом месте недовольно икает один Сапковский).

С другой стороны эпичности «Грядущей тьме» как раз-таки отчаянно не хватает. Я бы даже сказал, что это вполне себе классическая повесть цикла, разве что растянутая до размеров романа. В главной роли по прежнему несравненный вурдалак и Заступа села Нелюдово Рух Бучила, которого на первых же страницах вербует давний Рухов зна­комец, сотник Захар Проскуров по прозвищу Безнос. Дело на первый взгляд непыльное: сгорела крохотная деревушка, а все жители куда-то пропали. Набег московитов, или, может, опять мавки шалят? Но очень скоро события принимают куда более зловещий оборот и Заступе с отрядом Безноса, к которым присоединяется колдунья-пиромантка и группа школяров, предстоит столкнуться с последствиями черного и злого колдовства: от армии зомби до прорыва тварей из иных миров.

В общем, вполне себе заурядный день в карьере вурдалака Бучилы, который видывал и не такое. Качественный скачок в сторону эпического фэнтези не произошел, все-таки оное, окромя многотомности, предполагает как широкую географию событий, так и большое количество персонажей. Здесь же, с одной стороны, мы то и дело получаем небольшие эпизоды от лица других репортеров (с которыми Белов чаще всего обходится так же как Мартин с героями прологов и эпилогов «Песни Льда и Огня»), но полноценными персонажами они так и не становятся. Повествование отчаянно бучилоцентрично, и никаких героев, которые могли бы с ним сравниться и сместить фокус читательского внимания нет, и, по всей видимости, не предвидится. Более того, автор к концу романа даже не создает какого-то устойчивого каста персонажей, за счет того, что расправляется с вводимыми героями без всякой жалости и в каких-то даже неприличных количествах. Нет, сами по себе герои яркие, но они приходят и уходят так быстро, что не успевают сформировать с читателем устойчивой связи, а чтобы их смерть хоть как-то отзывалась, приходится прибегать к весьма топорным приёмам. И когда очередной герой начинает толкать телегу про свои планы, что вот он сейчас как остепенится, семью заведет, на вдовушке женится — читатель уже все понимает. Не впервой уже.

И это, увы, касается не только персонажей. Иной раз Иван Белов повторяет с небольшими вариациями одни и те же, и не сказать что шибко удачные шутки:

цитата

— Барон, [совершал я с твоей матерью действия сексуального характера], ты рехнулся, что ли, совсем? — восхитился Бучила.

— Па-апрошу не трогать мою драгоценную матушку, — отсалютовал сапогами Сашка. — Хотя, может, она бы и не против была.

цитата

— Прекратите балаган, — огрызнулся через плечо Рух. — Нашли время.

— Он меня за сиськи, как потаскуху, хватал, — пожаловалась Илецкая. — И не скажу, будто мне не понравилось, но…

А стивенкинговские нагнеталочки напряжения в духе "они еще не знали то...", "они и подумать не могли сё..." звучат в тексте несколько чаще, чем это было бы уместно.

Не то что бы это были серьезные претензии, но это мелкие раздражающие элементы, которые чем дальше, тем сильнее мешают мне двигаться по циклу, восторги относительного которого у меня медленно утекают. Рух Бучила, пусть по-прежнему поджигает зады окружающим неизбывным сарказмом, все больше становится классическим героем фэнтези, без той неоднозначности, что была заложена в персонажа вначале (не зря же цикл начался с «Полста жён...»). И чем дальше, тем менее этот рассказ подходит к тому образу персонажа, который рисуется на страницах последних произведений. Наверное, это было ожидаемо, но тем не менее разочаровывает.

Но главным недостатком цикла я назову очень слабых антагонистов. Вернее даже отсутствующих. Нет, конечно, в первых повестях были классические "монстры недели", неизменно побеждаемые вурдалаком, но вот, первый роман и персонажи "столкнутся с силами, о существовании которых они даже не подозревали. Мир погрузится во тьму и настанут времена новой Пагубы, тайну которой и предстоит разгадать героям" — как говорил сам автор. Но эти самые силы — главное разочарование книги. Таинственные колдуны, жестокие и коварные, преследующие некие не вполне понятные цели, так и остаются нераскрытыми и не сказав ни слова ложатся под каток сюжета. Они даже полноценными персонажами не стали, просто мобы пожирнее из компьютерной игры, фактически ничем кроме уровня угрозы не отличающиеся от монстрослизней из Нарыва. Где-то, вестимо, кто-то могущественный интригует и что-то происходит, но в этом Иван Белов удивительно скуп на намеки, видимо, сохраняя материал для следующих книг, узкий мостик к которым бросается очередным намеком:

цитата

И он ушел, не подозревая, что с Сашкой Краевским они встретятся нескоро и встреча будет не особенно радостной…

При всех вышеперечисленных недостатках «Грядущая тьма» остается на удивление приятным чтением. Автор отлично владеет слогом, а его талант визионера позволил создать уникальный для современного русского фэнтези мир — пожалуй, в жанре у него сейчас просто нет конкурентов, я просто не знаю другого современного российского автора, который может с ним сравниться на ниве гримдарка. Цикл имеет достаточный запас прочности чтобы выдержать еще с пол десятка таких, наполненных экшном, но при этом в глобальном смысле проходных историй, и при этом сохранить читательский интерес.

Не назову роман совсем уж безыдейным и сконцентрированным исключительно на битвах, пусть они и преобладают. Так, рисуя маэвов Белов удачно развенчивает миф о благородных дикарях, а одной из главных тем книги можно назвать незначительностей жизней отдельных людей, перед лицом глобальности надвигающихся событий — простая истина, которую Бучила должен, но не собирается понимать. Но потенциал цикла куда больше, и автор оставляет себе широкий простор для продолжений (в том числе за счет недосказанности и постоянной смены персонажей). И хочется верить, что лучшие романы цикла ещё впереди.

P.s. кроме романа в сборник входит повесть «Тоньше льда», очередная рождественская история, коих в цикле было уже несколько. Небольшой локальный сюжет, который неожиданно получает философскую подоплеку о том, как постепенно трансформируются старые верования и древние боги находят себе место в новом мире, меняясь вслед за ним. Здесь не будет развития глобального сюжета, не будет обещаний новой встречи со старыми персонажами, не будет интригующих где-то за кадром кукловодов.

Отличная история, в общем, рекомендую.