Для начала несколько слов о книге, с которой мы познакомимся далее:
«Я читал “этот портрет чего-то, что не могло существовать, а оно существовало” целых пять дней. Том вроде бы и не особенно толстый, но настолько насыщенный фактами, именами, названиями книг, журналов и прочего, самого разного рода информацией, что требовалось время на переваривание. Том мемуаров “Жизнь в «Пшекруе»” (Warszawa: Wyd. Oficyna Wydawnicza MOST, 1995, 368 страниц) -- о первых двадцати годах существования “Пшекруя” (или, по мнению автора, о единственных годах жизни настоящего “Пшекруя”) написан Анджеем Кломинеком (Andrzej Kłominek).
Мне не удалось найти никакой информации об авторе, в самой же книге сообщается, что Анджей Кломинек родился в 1920 году, изучал право, управлял кооперативом в Еленя-Гуре, занимаясь работой, связанной с заселением Восстановленных территорий (Ziemie Odzyskane), после возвращения в Краков поступил на факультет журналистики Высшей школы социальных наук Народного университета, которым руководил Станислав Витольд Балицкий, и именно он привлёк Кломинека к работе в краковской газете «Дзенник Польский» (“Dziennok Polski”), где тот занял должность журналиста-обозревателя. Однажды в 1949 году на столе Кломинека зазвонил телефон — с ним связался Генрик Маркевич, который предложил ему сотрудничество с «Пшекруем», заключавшееся в создании фотохроники и, возможно, в написании комментариев на актуальные темы. Подробности предлагалось обсудить в редакции с МАРИАНОМ ЭЙЛЕ, основателем и главным редактором еженедельника.
Кломинеку очень понравилось предложение, поэтому он отправился на условленную встречу с ЭЙЛЕ, которого он до тех пор знал только по легенде, уже сопровождавшей его имя. Вот тогда-то, как он пишет, и «началось величайшее приключение моей жизни, которое длилось двадцать лет — самое важное и лучшее, что я когда-либо пережил».
Приключение, обусловленное необыкновенной личностью МАРИАНА ЭЙЛЕ — живописца, графика, сценографа и журналиста.
Книга «Жизнь в “Пшекрое”» -- воистину панегирик в честь ЭЙЛЕ, гимн в честь выдающегося человека, сломленного событиями 1968 года, который ушёл из еженедельного издания, не дожидаясь неминуемого увольнения. Однако до этого ЭЙЛЕ привёл журнал к беспрецедентному расцвету, превратив его в окно в мир для «800 миллионов славян» -- так звучал популярный лозунг того времени (после того, как Китай присоединился к «прогрессивному лагерю»). В конце концов, когда журналисты набросились на Иосифа Бродского после присуждения ему Нобелевской премии, тот признался, что выучил польский, чтобы читать журнал «Пшекруй» — и он был не единственным! Краковский еженедельник диктовал моду и мелкие снобизмы, но прежде всего популяризировал «среди народных масс» замечательных поэтов, писателей, художников, как польских, так и западных. Тираж составлял полмиллиона экземпляров, и только из-за ограничений организации-распространителя «Рух» не увеличивался. В любом случае, однако, у него было значительно больше действительных читателей, потому что каждый экземпляр читали несколько человек. Неудивительно, что журнал раскупался практически в мгновение ока и едва ли не большей частью из-под прилавка.
На завершение – в порядке сплетни. Фамилия Кломинек недавно впала мне в уши – и я вспомнил, что в юбилейном выпуске ежемесячника “KRAKÓW” читал материалы, посвящённые Шимборской, и оттуда узнал, что поэтесса завещала квартиру своей подруге Ванде Кломинек, которая уже успела в ней пожить. Я потянулся за ежемесячником и, действительно, Ванда Кломинек упоминает, что они подружились с Шимборской семьями, поскольку мужья обеих женщин вместе работали в «Дзеннике Польском» (напоминаю, что мужем лауреатки Нобелевской премии был Адам Влодек, о котором Кломинек пишет в книге, что он был невероятным ценителем и опекуном молодых талантов). Сам Анджей Кломинек переехал («эмигрировал») в Варшаву после многолетнего «пшекруйного» приключения. Полагаю, он уже перешел в мир иной — или достиг прекрасного возраста 93 года…
Ну и ша! Ни слова больше! Все, кто захочет узнать много интересного о закулисных моментах издания журнала, истории дуэлей с внешней и внутренней цензурой, более-менее пикантные детали из жизни авторов, связанных с «Пшекроем», или, наконец, почувствовать атмосферу тех лет — просто ОБЯЗАНЫ прочитать эту книгу!»
http://toprzeczytalam.blogspot.com/2013/0...
Ну а теперь небольшая выдержка из тома:
«ДАНИЭЛЬ МРУЗ публиковал свои рисунки в “Пшекруе”, вероятно, ещё до моего прихода в редакцию, но в 1951 году вошел в штат. Он был сыном СТАНИСЛАВА МРУЗА, главного редактора еженедельника IKC «Na szerokim świecie». МРУЗ-старший (умер в Освенциме) был большим оригиналом, и сын пошёл по его стопам. Можно было бы собрать большую антологию анекдотов о ДАНИЭЛЕ МРУЗЕ, особенно о его знаменитой рассеянности, упрямстве, мрачном взгляде на мир и других людей. И эти внезапные восклицания МРУЗА «о, чёрт...» (на самом деле грубее. W.) -- когда он обнаружил, например, что через месяц после возвращения из Швеции всё ещё носит в кармане ключи, которые должен был вернуть хозяину квартиры перед отъездом.
ДАНИЭЛЬ МРУЗ был одним из студентов МАРИАНА ЭЙЛЕ в Академии изящных искусств, где тот преподавал сценографию. ЭЙЛЕ, как только освободилась должность художественного редактора-графика, предоставил ее МРУЗУ, но он ценил его прежде всего как рисовальщика. Он говорил, что МРУЗ -- великий художник. Я хотел бы напомнить, что значило заниматься таким искусством в начале пятидесятых. Короче говоря, это было вторжением сюрреализма в социалистический реализм. Вдобавок – в издававшемся массовым тиражом журнале. Влияние МРУЗА ощущалось и за пределами Польши. Чуть позже, когда оттепель уже сменилась заморозками и официальные польско-советские контакты сменились менее официальными, в редакцию появился гость из Москвы: бородатый (всё ещё большая редкость в СССР!) молодой художник, который рассказал МРУЗУ необычную историю. Так вот: он принадлежал к художественной группе «мрузистов», которые, изучая “Пшекруй”, познакомились с творчеством Мастера и взяли с него пример. Московские «мрузисты» решили обосноваться в редакции научно-популярного журнала, кажется «Знание — Сила», и практиковать сюрреализм в стиле МРУЗА, иллюстрируя научно-фантастические рассказы, публиковавшиеся в этом журнале (сам МРУЗ, впрочем, называл этот жанр литературы «межпланетной чепухой»). Увлекательная история! Я рассказывал ее время от времени, задаваясь, правда, вопросом, не перекрутил ли я в ней чего-то и не разукрасил ли – спустя столько лет. И представьте себе, что спустя годы я получил ее подтверждение. Советская драматургиня, диссидентка, с которой я случайно познакомился в Польше, рассказала мне, что да, было что-то вроде этого: группа авангардных художников захватила редакцию московского ежемесячника и пронесла туда сюрреализм под видом иллюстрации научной фантастики. Она даже назвала мне фамилию бородатого художника из этой группы, предположительно того, кто совершил паломничество в МРУЗУ, в Краков».
Фамилию Кломинек, впрочем, забыл. А интересно было бы ее восстановить. Может быть речь идет об этом человеке?
Сама по себе история появления молодых художников-нонконформистов в журнале «Знание – сила» никакой тайной, конечно, не является.
Вот что пишет об этом, например, Владимир Солоненко в статье «Как художники помогли писателям»:
«Первые изменения в облике журнала «Знание – сила» появляются в 1962 году. Среди иллюстраторов научно-популярных статей замечены ЭРИК БУЛАТОВ, БОРИС КЫШТЫМОВ, ДМИТРИЙ ЛИОН, ИЛЬЯ КАБАКОВ. А вот фантастику весьма удачно иллюстрирует БОРИС АЛИМОВ. Позже среди художников журнала появляются такие имена, как БОРИС ЖУТОВСКИЙ, АНАТОЛИЙ БРУСИЛОВСКИЙ, НИКОЛАЙ КАЛИНИН, РУБЕН ВАРШАМОВ, НИКОЛАЙ ПОПОВ. В 1964 году к ним прибавляются ЮЛО СООСТЕР, ВЛАДИМИР ЯНКИЛЕВСКИЙ, ИЛЬДАР УРМАНЧЕ, МИХАИЛ РОМАДИН. Среди последующих иллюстраторов журнала назовем ЭРНСТА НЕИЗВЕСТНОГО, ФРАНЦИСКО ИНФАНТЕ, ОЛЕГА ЦЕЛКОВА, СЕРГЕЯ АЛИМОВА, ВАГРИЧА БАХЧАНЯНА, ДМИТРИЯ ПЛАВИНСКОГО, МИХАИЛА ВЕРХОЛАНЦЕВА, АЛЕКСАНДРА РЮМИНА, АЛЕКСАНДРА АНТОНОВА, НИКОЛАЯ КОШКИНА. Искусствовед Галина Ельшевская обратила внимание на то, «что в порыве создать совокупный стиль журнала художники как бы энергетически подпитываются друг от друга».
Как видим, среди перечисленных имен немало художников-нонконформистов, представителей московского андеграунда. БОРИС ЖУТОВСКИЙ спустя много лет рассказывал, что научно-популярная литература (как и фантастика) была тогда наиболее далека от власти, от ее догляда. Для художников же это было и интересно, и за это еще и платили. Иллюстрация была отдушиной. При этом художников журнала он назвал людьми, исповедующими «внутренние профессиональные принципы сюрреализма».
И далее:
«Нельзя не сказать о тех, кто делал журнал. В начале 60-х его главным редактором был Владимир Мезенцев, затем недолго, с № 8 за 1964 год по № 10 за 1965 год – Игорь Адабашев, далее – Нина Филиппова, которую все, кто писал про журнал или упоминал о нем, называли не иначе как легендарным главным редактором (25 лет у руля). Имя главного художника в выходных данных появилось в № 5 за 1967 год – ЮРИЙ СОБОЛЕВ, такая же легендарная личность. Он немного сделал как художник, но вошел в историю нашего книжного и журнального искусства как один из самых блистательных организаторов художественного оформления. По воспоминаниям художника АЛЕКСАНДРА АНТОНОВА, это «был гуру, жрец, его обаяние было подавляющим. Курил трубку, носил ницшевские усы, вьющиеся волосы цвета темного пепла обрамляли лицо. В общем, Ницше и Фрейд в подлиннике, тантризм, дзэн, психоанализ и т.д. и т.п. При этом был очень снисходителен и демократичен. Плюс – увлеченный джазмен». Описание – яркое, но на фотографиях более ранних художник был другим, похожим на своего друга ЮЛО СООСТЕРА. СОБОЛЕВ оставался главным художником до середины 1980 года. Много лет, с конца 1962 года, художественным редактором журнала был АЛЕКСАНДР ЭСТРИН, по свидетельству все того же АНТОНОВА – «милейший, деликатнейший человек»
В 1963 году в издательстве «Знание» вышло первое переводное издание – сборник Лема «Формула Лимфатера» (художник РУБЕН ВАРШАМОВ). Через год – еще две книги. Сборник «Фантастика Рэя Брэдбери» оформил ЮЛО СООСТЕР, это был его дебют в иллюстрировании фантастики (правда, в выходных данных использован псевдоним: Ю. СМОРОДИН).
Еще одно издание памятно с тех лет. Помню, как, читая книгу нового для себя западного автора (но с восточной фамилией), восхищался содержанием. Запомнилось предуведомление под названием «Три закона роботехники». И, конечно же, радовали иллюстрации. Сегодня, держа в руках книгу Айзека Азимова «Я, робот» (подписана в печать 12 мая 1964 года – еще один полувековой юбилей!), должен признать: ее образ, совершенно необычный, выбивается из общего, тоже весьма своеобразного стиля оформления фантастики того времени. Линогравюра была вообще редкой техникой в книжной иллюстрации, а к фантастике едва ли применялась. Уж слишком она была земной, естественной, натуральной. А тут АНАТОЛИЙ БРУСИЛОВСКИЙ рискнул проиллюстрировать будущее этой обыденной техникой. Прием оказался и впечатляющим, и запоминающимся.
Среди других книг «Знания» стоит напомнить о трех, оформленных ЮЛО СООСТЕРОМ. Две вышли в 1964 году. Это «Падение сверхновой» Михаила Емцева и Еремея Парнова и «На перекрестках времени» Евгения Войскунского и Исая Лукодьянова.
Еще одна – в 1965-м: «Шесть гениев» Севера Гансовского. Если первые две выделились лишь стильными обложками, то третью художник дополнил несколькими интересными шмуцтитулами. К ЮЛО СООСТЕРУ мы еще вернемся.
Если в «Знании» иллюстраторов выбирал ЮРИЙ СОБОЛЕВ, то в «Мире» им находил работу художественный редактор ЮРИЙ МАКСИМОВ. Во вновь созданном издательстве он оказался сразу по окончании Полиграфа и проработал здесь всю жизнь, дослужившись до главного художника. Книги серии «ЗФ» МАКСИМОВ и сам порою отлично оформлял. А работая худредом, как водится, находил работу многим молодым, смелым, порою – непризнанным иллюстраторам или опять же представителям тогдашнего неофициального искусства: ЕВГЕНИЮ БАЧУРИНУ, БОРИСУ АЛИМОВУ, ВЛАДИМИРУ МЕДВЕДЕВУ, ВЛАДИМИРУ ЯНКИЛЕВСКОМУ, ФРАНЦИСКО ИНФАНТЕ, МИХАИЛУ РОМАДИНУ, ЮРИЮ ВАЩЕНКО.
Несомненно, главный участник серии – ЮЛО СООСТЕР. Девять книг из серии «ЗФ», им оформленных, стали классикой не только в иллюстрировании фантастики, но и книжного искусства в целом. Не случайно искусствовед Юрий Герчук (недавно ушедший от нас), обратившись к творчеству художника, из всех его книг выбрал только фантастику.
Стоит напомнить, что СООСТЕР, будучи студентом Тартуского художественного института, в 1949 году был арестован и пребывал в ГУЛАГе до 1956 года. В Эстонию с женой-москвичкой вернуться не получилось. Так он стал фигурой московского андеграунда. К книжной графике обратился в 1957 году. Оформил около 70 книг в разных московских издательствах, среди которых 14 – фантастика. Последняя из серии «ЗФ» книга датирована 1971 годом, где имя художника заключено в черную рамку. ЮЛО СООСТЕР умер 25 октября 1970 года в своей мастерской на Сретенском бульваре в возрасте 46 лет».
Полностью статью В. Солоненко можно прочитать здесь:
https://www.ng.ru/kafedra/2014-09-11/4_pa...
Безусловно, каждый из упомянутых художников заслуживает отдельной и очень подробной статьи. Но поскольку этот пост иллюстрирован почти исключительно работами ЮЛО СООСТЕРА (хотя я ни в коем случае не утверждаю, что именно он приезжал в Краков и навещал ДАНИЭЛЯ МРУЗА в его «резиденции), пройдусь по нему лишь самым краешком.
Для начала стоит почитать/посмотреть вот эту книгу о нем (БуксМАрт, 2016):
Вот здесь можно найти очень интересную подборку писем художника, из которых становится понятно, где и в ком он искал вдохновение:
http://zerkalo-litart.com/?p=1279
Здесь воспоминания (очень интересные) жены ЮЛО СООСТЕРА:
http://zerkalo-litart.com/?p=3189
Здесь много и подробно о художнике:
https://soosterfoundation.org/
Ну и здесь то, что можно найти на ФАНТЛАБЕ:
P.S. 1. Дополнительный материал о культовом польском журнале “Przekrój” и его главном редакторе МАРИАНЕ ЭЙЛЕ см. по ссылке:
https://fantlab.ru/blogarticle78121
2. Большой блок материалов о художнике ЕЖИ СКАРЖИНЬСКОМ, иллюстрировавшем в журнале "Пшекруй" некоторые произведения С. Лема, см. по ссылке:
https://fantlab.ru/user15118/blog/tag/Ска... E.
(ссылка забрасывает в облако тэгов, далее стучите по тэгу «Скаржиньский Е.)
3. К сожалению, на нашем ФАНТЛАБЕ можно найти лишь убогую биографическую справку и еще более убогую библиографию художника (напомню, что ДАНИЭЛЬ МРУЗ оформил более 50 книг, не считая зарубежных изданий) – по этому вот адресу:
4. Не полную, но достаточно интересную подборку иллюстраций ДАНИЭЛЯ МРУЗА к произведениям Станислава Лема смотрите здесь:
https://bvi.rusf.ru/lem/l_mz.htm
5. Развернутую статью П. Хмелевского о творчестве ДАНИЭЛЯ МРУЗА как иллюстратора смотрите по следующим адресам:
https://fantlab.ru/blogarticle94273
https://fantlab.ru/blogarticle94274
https://fantlab.ru/blogarticle94275
https://fantlab.ru/blogarticle94279
6. Иллюстрации ДАНИЭЛЯ МРУЗА к двум изданиям "Кибериады" Станислава Лема смотрите здесь:
https://fantlab.ru/blogarticle94336
7. Интересную статью С. Соболева о малотиражных (любительских) изданиях произведений С. Лема с рисунками ДАНИЭЛЯ МРУЗА найдете здесь:
https://fantlab.ru/blogarticle75073
8. Рецензию на книгу «”Пшекруй” по МРУЗУ» см. здесь:
https://fantlab.ru/blogarticle94364
9. Фрагменты книги «”Пшекруй” по МРУЗУ» см. здесь:
https://fantlab.ru/blogarticle94366
10. Заметку "МРУЗ и кошачье племя" (она же "Весенний МРУЗ") смотрите здесь:
https://fantlab.ru/blogarticle94378
11. Интервью с МРУЗОМ смотрите здесь:
https://fantlab.ru/blogarticle94394
12. В дальнейшем смотрите (прежде всего в авторской колонке переводчика и публикатора перевода этой статьи):
-- биографию ДАНИЭЛЯ МРУЗА (скорее ее макет, костяк),
-- рецензию на книгу о журнале «Пшекруй» и его первом и бессменном (до определенной поры) редакторе МАРИАНЕ ЭЙЛЕ,
-- интервью с МАРИАНОМ ЭЙЛЕ,
-- статью о верной соратнице МАРИАНА ЭЙЛЕ -- журналистке, художнице, авторе детективов, знаменитой "учительнице правилам хорошего тона" ЯНИНЕ ИПОХОРСКОЙ (она же Ян Камычек);
-- подборку избранного из "Мудрых мыслей людей великих, средних и пса Фафика", публиковавшихся в журнале "Пшекруй",
-- и (возможно) кое-что другое.
W.