Я очень рад, что наконец-то добрался до текстов раннего Лема, и прочитал «Магелланово Облако». Пусть и в электронном виде, ибо бумажный вариант днём с огнём не найти. Это замечательная книга, очень светлая и утопичная, и она убеждает, что слово «человек» звучит всё же гордо, а не подло. И мне жаль, что Лем написал мало подобных произведений, и что он с годами всё больше уходил в пессимизм, фактически закончив свою карьеру на «Фиаско». Его можно понять, наверное, но всё же.

И жаль, что к этому раннему роману пан Станислав относился пренебрежительно:

«„Магелланово облако“ я считаю достаточно слабым произведением, в особенности в смысле языка…»

И даже запретил переиздавать его в некоторых странах:

«Япония не знала коммунистического режима, и если мой роман обратит в коммунизм хотя бы одного-единственного японца, мне суждено гореть в аду».

Всë это довольно спорные утверждения. Как по мне, так и язык, и сюжет, и описания будущего мира здесь хороши и умелы. Нет сухости и скупости, нет чрезмерного умничанья, как это любят некоторые современные фантасты. И либо Лем зачем-то скромничал и ехидничал, пытаясь пустить пыль в глаза и запутать следы, либо действительно разочаровался в идеях своей молодости, поддавшись унынию и тоске. Это всё мои домыслы, поэтому не принимайте их близко.

Итак, да: «Магелланово Облако» — интересное и насыщенное произведение, полное диалогов и размышлений героев о космической философии нашего бытия. Сами же герои — поэты космоса, которые стремятся к нему всей душой, но одновременно они и боятся этой Великой пустоты. Кроме того, в книге есть и научные предсказания Лема: видеопластика (продвинутая виртуальная реальность), трионная библиотека (нечто вроде нашего Интернета) и гелиотрон (современный адронный коллайдер). Автор не просто упоминает про эти вещи, но и описывает их возникновение, общий принцип работы и влияние на историю человечества. И всё это, знаете ли, он сделал в 1955 году!

Мне также показалось, что в «Магеллановом Облаке» Лем обкатал некоторые ходы, использованные далее в «Возвращении со звёзд». В частности, приключения главного героя перед отлётом с Земли напоминают приключения Эла Брегга после прилёта на Землю. И там, и там чувствуется такая общая потерянность, одиночество и грусть человека, который вынужден тихо бродить один среди всеобщего праздника жизни. Здесь есть и короткие истории о первых покорителях космоса: они трагичные и возвышенные, совсем как воспоминания того же Брегга о погибших товарищах. Я мог бы вставить тут огромные цитаты, как любил делать в своих первых статьях, но уже не буду. Лучше прочтите всё сами.

Словом, у пана Станислава вышел отличный роман, несмотря на поздние оценки самого автора и сентиментальное излишество в виде любовной любви (излишество, напоминающее всё то же «Возвращение со звёзд», где этих пуссистраданий тоже хватало). Но даже спустя семьдесят с лишним лет «Магелланово Облако» читается свежо и с интересом, а это говорит о большом мастерстве автора и высоком качестве текста. Побольше бы таких, в наш век разочарования во всём и вся, когда «Космос засыпает», потому что «Папа умер в субботу», и это значит, что необходимо распрощаться со звёздами...

Но ведь космос нас всё равно ждёт. Разве нет?

Кто-то может говорить, что классика фантастики сродни тому, что преподносится в школе из художественной литературы. Раз автор числится среди мэтров и корифеев, следует его хвалить почитать и не писать негативных отзывов, ибо кто Ты и кто ОН?!

Я с этим в корне не согласен и потому выскажусь как есть на сегодняшний день, а на сегодняшний день Лем, как и его коллеги по ремеслу писателей-фантастики, Азимов, Саймак, Желязны, Хайнлайн безнадежно морально и технически устарел.

Читать данный сборник было очень вязко и скучно, нудно. Ну мало кого сейчас может впечатлить сборник рассказов о жизни пилота космического грузовика.

Если даже устами своего героя Лем говорит, что в описываемом будущем космические полеты лишены романтики, а стали привычной рутиной.

Вот эту рутину нам и приходится читать, истории про поломки в космосе, какие-то ДТП звездолетов, неисправных роботов и разные нештатные, при этом не шибко волнительные, ситуации на лунной базе...

Добавьте к этому, что в то время было не принято уделять много внимания проработке и описанию характера персонажей и получим порой затянутое описание историй в духе «мы летели в космосе, мигали лампочки на панеле управления, потом у нас что-то сломалось мы пытаемся понять что сломалось...»

Резюмируя: книжка являет собой сборник рассказов о приключениях в космосе, без увлекательного духа этих самых приключений

Сборник рассказов, напрямую не связанных между собой, объединённых двумя колоритными героями: Трурлем и Клапауцием. Причудливый и изобретательный лемовский юмор здесь достигает своего апогея: множество смешных слов и терминов, множество невероятных казусов и превращений, иногда — просто забавный гротеск, иногда — социальная сатира, иногда — философский юмор. Или юмористическая философия?..

И ещё рассказы эти оказались неожиданно актуальными в 21-ом веке. Стали актуальными темы, которые в 20-ом веке казались невероятной фантастикой и гротеском: может ли машина заниматься творчеством наравне с человеком? Можно ли считать жизнью симуляцию жизни? Какие права имеет виртуальная копия личности? Ну и ряд извечных философских вопросов, конечно, поднимается. Возможно ли абсолютное счастье, парадокс с кораблем Тесея, можно ли воспроизвести божественное творение и т.д.

Из недостатков могу отметить очень тяжелый для восприятия язык и, как результат — очень медленное чтение. В детстве и юности я из-за этого не осиливал книгу до конца. Кстати, судя по последнему рассказу, похоже на то, что автору цикл к тому времени тоже надоел.

«Веселились, веселились, посчитали — прослезились» (с)

Читали этот рассказ, было интересно и занимательно (Кто кого?)

Потом был известный фильм, брутальный во всех смыслах.

И все это тогда (совсем-совсем недавно) казалось чем-то отвлеченным, сугубо фантастическим, далеким от реальности — ну как пилотируемые полеты к Сатурну.

А потом бац — и все это (ну почти все :) стало реальностью

Нет, к Сатурну никто не летит.

Но случилось историческое событие — знаменитый тест Тьюринга (см. старый (1977 г), но крайне актуальный сегодня науч-поп. фильм «Кто за стеной?») — приказал долго жить

Так как в исследовании, проведённом учёными University of California San Diego, система GPT-4.5 была принята за человека в 73 % случаев.

Впрочем, сам Алан Тьюринг предсказывал (в 1950), что подобное событие произойдет к 2000 году.

При этом человекоподобные роботы уже способны танцевать в балете вместе с людьми.

(если, конечно, китайцы нам не врут :)

т.е. главная проблема — механические движения у роботов — уже решена.

И основная проблема из этого рассказа Лема стала реальностью — причем в полной мере

(замена человека роботом или просто ИИ)

Самое обидное, что и с творческими особенностями у ИИ все норм.

Включая и чувство юмора

Да и с полетами к дальним планетам уже прояснилось окончательно

Да уж... «жизнь покажет» — так оно и получилось, в реале: Пиркс проиграл еще до начала.

Но сам Лем выиграл — самой постановкой проблемы и пониманием последствий для человечества

И оказался куда точнее Карела Чапека с его R.U.R. — роботам и восставать не пришлось, люди все сделают сами.

Похоже на то, что пора открывать новый жанр: «Фантастика ставшая реальностью» («Спойлеры из прошлого» :)

Начиная прямо с этого рассказа.

Произведение, которое понравиться далеко не всем — слишком уж оно затянуто и слишком уж специфичен в нём юмор. Понятно, что автор писал сатиру, но идея задним числом улучшать историю жизни нашей матушки-Земли даже для сатиры выглядит уж очень глупой. А соответственно и юмор, связанный с «неудачными» попытками исправления этой самой истории, получился каким-то примитивным и несмешным. Ну а что касается мыслей о том, что ряд известных людей прошлого являются пришельцами из будущего — об этом и до, и после Лема не писал только ленивый.

Как итог — рассказ излишне раздут, да при этом ещё и нуден. И насчёт его весёлости — вопрос тоже спорный. Сатира же, заложенная в текст в далёком 1971 году, сегодня уже практически не работает. Поэтому и читать текст очень скоро становится просто неинтересно.

Взгляд умудренного жизнью человека, к тому же хорошего писателя, на себя в детстве и юности. Мне кажется, что в основном Лем удивляется тому мальчику и юноше, которым когда-то был. Иногда проскакивает легкая грусть, иногда добродушная насмешка.

Интересные воспоминания, без сожаления о том, что прошло

«Настало время, когда издаваемые традиционные энциклопедии перестали успевать за достижениями науки и будучи изданными годились разве что как историческая ценность» (с)

О, время издания эссе — тот самый 1973 год... мир начал стремительно меняться — закончилась война во Вьетнаме, американцы забросили полеты на Луну, а Брежнев поехал в США, к сожалению — не на ПМЖ. Начиналась Разрядка. На носу был полет Союз-Аполлон.

Прямым следствием разрядки стало начало (только начало, пик был позже) натурального застоя в советских НИИ — требовать как раньше перестали, стало возможно лишь имитировать бурную деятельность (кстати, этот процесс хорошо наблюдался по ежегодным отчетам, хранящимся в архивах) Наиболее сообразительные инженеры стали уходить на преподавательскую работу :)

И Лем хорошо прочувствовал это странное время перемен:

Так как был в курсе, что смена очередного коммунистического лидера или очередное колебание линии партии всегда приводила к фактическому переписыванию учебников истории

(желающие могут сравнить пособия по истории КПСС изданные при Сталине (Краткий курс), Хрущеве и Брежневе :)

- в свое время мне попался в руки том БСЭ с вложенным в него отпечатанным в типографии листком: предлагалось вырезать две страницы и лист с фотографией и отослать их в редакцию. Взамен обещали прислать страницы с новым текстом (нетрудно догадаться, что речь шла о статье про Берию :)

Отсюда и те самые Дополнения у Лема, и НТР тут не главное :)

- стоп стоп... ведь это мы можем наблюдать сейчас «в прямом эфире», стоит только обратить внимание на страницу «Обсуждение» в Вики

(войны правок в Википедии — Лем предугадал не Википедию как таковую, он предугадал эти войны :)

«исследования показали, что люди говорят ПРЕИМУЩЕСТВЕННО ГЛУПОСТИ»

При этом Лем иронизировал и по поводу научно-популярных статей того периода, перегруженных терминами, понятными только специалистам, но вызывавшими недоумение у непричастных:

«Координировал их работу наш СУПЕРПЬЮТЕР — электронное воплощение Мифа о Супермене, обошедшееся нам в двести восемнадцать миллионов двадцать шесть тысяч триста долларов в ценах прошлого года»

(Термин «суперкомпьютер» появился как раз в начале 70х благодаря компании Control Data Corporation и Сеймуру Крэйю)

Плюс в данной работе Лем достаточно удачно пародирует содержимое и _научных_ статей (очевидно, что он регулярно читал статьи по кибернетике и по лингвистике :)

Как резюме: в целом хорошо написанная сатира, к сожалению несколько устаревшая и непонятная не специалистам (не читающим регулярно научные статьи :)

В силу этого может вызывать негативную реакцию, так как предмет иронии автора останется непонятым.

Это одна из самых необычных книг Станислава Лема.

Формально это сборник «предисловий к несуществующим книгам», но фактически — интеллектуальная игра на стыке философии, кибернетики, литературоведения и футурологии.

Особенно сильное впечатление производит «История бит-литературы», где Лем задолго до появления современных нейросетей описывает проблемы машинного творчества, автономной генерации текстов и кризиса традиционного понимания авторства.

Книга требует высокой концентрации: местами она намеренно перегружена псевдонаучной терминологией и пародирует академический стиль. Из-за этого чтение может показаться сложным и даже утомительным, особенно если ожидать классическую научную фантастику с сюжетом.

Однако именно эта «ложная научность» делает текст удивительно современным.

Сегодня многие идеи Лема читаются уже не как фантастика, а как описание эпохи генеративного ИИ, больших языковых моделей и цифровой культуры.

Оценка: 9/10.

Минус один балл — за высокую сложность восприятия и намеренную перегруженность отдельных фрагментов.

Примечание: текст выше был сгенерирован ИИ :)

(прошу меня простить — но так было надо- и именно в данном случае :)

Поразительная точность предвидений у Лема — разве что термины используются более благозвучные.

Не знаю другого такого фантаста, с такой безупречной логикой прогнозирования дальнейшего развития едва наметившихся тенденций

(Лем смотрел в будущее ровно на 50 лет вперед. Это даже пугает — вдруг сбудется и что-то другое из его книг :)

Оценка от человека: 10/10- за точность

Интересно, смог ли Лем в социалистической Польше прочитать роман Оруэлла «1984»?

Маловероятно.

В таком случае Лем заново изобрел в этом эссе novel-writing machine — генератор рассказов, повестей и романов, работающий по набору шаблонов

(впрочем, это можно с успехом делать и без машины, так что и у Лема и Оруэлла был один и тот же источник вдохновения :)

И вот таки настал час, когда фантазии фантастов стали реальностью — генеративный ИИ более чем успешно выполняет функции novel-writing machine и versificator из «1984» — причем используется именно принцип, описанный Лемом, когда новые тексты получаются путем обучении ИИ на старых книгах.

Предсказания фантастов 50-70 годов ХХ века: космос, полеты к другим планетам и звездам — нет, все мимо. Гигантские города -башни — нет. Решение почти всех проблем человечества- нет. Бессмертие -нет (далее почти везде :)

А что таки сбылось?

Забавно — кибернетика, когда-то бывшая лженаукой. Почти все предсказанное... (я не про киберпанк :)

А Станислав Лем таки верно угадал — за какой именно из технологий будущее (и я не помню никого больше из «великих», кто сделал тоже самое. БВИ у АБС — это не интернет, это компьютеризованный МБА :)

И вот этот рассказ-шутка гения, вдруг стал не то что реальностью — по миру пошел процесс изменения законодательств с целью упорядочения использования ИИ при генерации новых текстов из старых (предотвращение нарушений авторского права, процесс за процессом, даже Нью-Йорк таймс не осталась в стороне :)

Опять же, проблема с научными статьями (про студенческие работы и речи нет)

«Почему же народ не бросился переделывать классику?» (с) аннотация — так еще просто руки не дошли, это все впереди :)

За точное предвидение — высший балл автору.

Может ли вообще случится любовь между читателем и книгой? Между «Солярисом» и мною произошло какое то близкое к этому чувство. Я настолько сильно погрузился в атмосферу этого произведения, что как будто сам прожил каждый день и каждую страницу на станции Солярис. Что меня часто удивляет в книгах жанра фантастика, так это инопланетяне, они понятны, ты можешь их представить себе, зачастую они вообще обладают гуманоидной внешностью. А тут человечество столкнулось с чем то настолько невообразимым, что появилась целая наука — соляристика. Выдвинуты сотни теорий и гипотез, сломано множество копий в научных спорах, написаны тысячи книг. Но ответа так и не найдено. Главный герой Кельвин прибывает на станцию Солярис, где работают трое учёных: Снаут, Сарториус и Гибарян. Его никто не встречает, на самой станции полный беспорядок, а от первого встреченного им живого человека Снаута он узнаёт, что Гибарян погиб. Обстановка на станции, вид, поведения и слова Снаута создают атмосферу липкого страха. А вот эти его слова, что мол если увидишь кого то кроме меня и Сарториуса, то ничего не делай добавляют жути. Есть такой афоризм у Ницше «Если долго смотреть в бездну, бездна начинает смотреть на тебя», он по моему очень сюда подходит. Мне показалось, что это история потери и любви, и то, что она происходит на фоне двух солнц — голубого и красного только только показывает, что даже спустя много-много лет человек остаётся точно таким же и всё с теми же страстями. Не могу понять почему я так долго боялся книг этого автора, прочитал первую и сразу же хочется перечитать её снова, потому что она прекрасна.

Очевидно, в момент написания этого романа Лема до печенок достала какая-то бюрократическая структура. Справку какую-то не давали или вопрос какой-то не решался, наверное. Поэтому он написал такой абсурд, в котором исполнители чувствуют себя как рыбы в воде и даже не замечают творящегося вокруг них сюра. Бумаги ради бумаг ради бумаг ради бумаг. А человек, который попал во все это только что, мучительно ищет смысл происходящего и не может допустить, что никакого смысла нет. Ведь если что-то происходит, значит, это для чего-то нужно? Не может же быть так, что жизнь проходит впустую, не только бесполезно для общества, но и даже для бессмысленно? И вот этот человек судорожно пытается вписать себя в эту схему, ища хоть какие-то оправдания и объяснения всему происходящему.

Я такую литературу не понимаю

Отличный рассказ, написанный с отличным знанием дела.

(некая доля польской специфики 50х присутствует, но ее мало)

Я немного в курсе, так как долгое время общался с незамужней девушкой — баптисткой, и у нас были долгие и плодотворные дискуссии по основной теме рассказа :)

(Лем же в этом рассказе был осторожен, и не тронул всерьез католическую церковь, отправив глав героя к «протобаптистам».

Хотя приставка «прото-« тут именно что намекает на католическую церковь, от которой после Реформации в том числе отделились и баптисты.

(отпущение грехов за деньги — это именно католицизм :)

И главное тут то, что за прошедших 72 года ничего не изменилось, разве что появилось понимание сути написанного Лемом (в СССР и слово-то «рэкетир» было известно лишь немногим)

Жаль только, что рассказ этот никак не хочет стареть, увы.

Иногда даже гениальные фантастические произведения не находят должного отклика у читателей.

По причине того, что очень сильно опередили свое время.

Причем тут и 20 лет не срок, так как автор заглянул еще дальше.

Вот и в этом случае Лем заглянул ровно на 40 лет вперед — с сюжетом, ставшим популярным в 1999 году.

(да, это намек на фильм «Матрица» братьев (тогда еще :) Вачовски :)

Так как те братья собрали свой фильм из отдельных клочков, вырванных из книг других фантастов (см., например рассказ «Лечение» авторства Генри Каттнера и Кэтрин Мур 1946 года). Но главный их «оборванец» — это все таки Лем. И это не только «Конгресс футурологов» 1970 года — это и «Друг» 1958.

Начало у этой повести Лема более чем обыденное, хайтек конца 50х — это не компьютеры (они были почти для всех еще где-то там, в параллельной вселенной).

Хайтек того времени — это радио и телевидение (см. например, фильм «Ключи от неба») — все эти миниатюрные приемники на транзисторах — круть немереная :)

(«будет одно сплошное телевидение» — ага, и это точно в тему :)

И главгерой рассказа причастен к клубу коротковолновиков (своего рода элита была :)

Кстати, описание клуба очень похоже на то, что было в реале (Лем тоже был причастен? :)

«Я отмерил на глаз двадцать метров [провода], отсчитал вилки [12 штук] и положил на письменный стол. Харден спрятал все в карман» — а, нет, не был :)

И довольно странные намеки по всему тексту:

- тут автор довольно настойчиво намекает на то, что ГГ был не только членом клуба, но и выполнял еще и некоторые особые функции...

- и похоже, что профи :)

При первом чтении у меня возникло именно такое подозрение, благодаря мелким деталям, щедро рассыпанных по тексту автором.

Как-то слишком профессионально и быстро он действовал

А вот дальше сюжет стал очень знакомым:

По факту именно Лем первым открыл все подобные сюжеты (много вариантов их :) и «Друг» был только началом (забавно, большинство писателей-фантастов, его современников, практически полностью игнорировали кибернетику как таковую, ограничиваясь человекоподобными во всех смыслах роботами, как Азимов, например :)

«2001: A Space Odyssey»? HAL 9000? Сорри, но это тоже Лем (см. рассказ Лема «Молот», 1959 год)

Киберпанк как жанр? Двадцать лет спустя... и Кибериада — прародитель его :)

Перечитал спустя примерно 40 лет. Селекция, блокировка и фильтрация информации. Самонаказание бессмысленной работой. Эдем — он такой Эдем...

Впервые читал ещё в детстве — брал в библиотеке сборник «Кіберіада» на украинском языке. Стиль был сложным для меня, многие отсылки и аллегории были мне тогда непонятны — но, тем не менее, читать было весело.

Хотел перечитать, найти тот самый украинский перевод — но так и не удалось. Украинская версия несколько ближе к оригиналу: многие названия и имена остались без изменений, не утратив смысла.

Перечитывать было ещё интереснее, чем в детстве: «проявились» многие аллюзии, шутки и каламбуры, незамеченные когда-то. Для взрослого довольно бесхитростно — но забавно. Не то, чтобы в рассказах пародировались сказочные стереотипы или научно-фантастические клише — но причудливость описываемого мира, «куртуазный» язык и смешные неологизмы забавляют сами по себе.

«Кибериада» очень похожа на «Сказки роботов» — и я долгое время думал, что это одно произведение.

Солярис — это классика научной фантастики, но путь мой к этому роману был не короток. И вот роман прочтён (очень быстро — читается легко). Имеем интересную историю от первого лица психолога-Кельвина, который прибывает на станцию, где происходит что-то не ладное. И далее попадает в омут событий. Его воспоминания о прочтённых книгах по Соляристике глубже погружают нас в суть дела, хотя и кажутся несколько избыточными. Научная часть его работы местами кажется интересной, но другими местами — не рациональной и даже глупой. Понятно, что из-за «гостей» он оказывается выведенным из состояния равновесия, но всё-же...

А вот что действительно интересно, так это разговоры о том, что человек не разобравшись в самом себе полез в космос исследовать другие миры — прямо как в анекдоте:

-Что сподвигло вас на поиски разумной жизни на просторах вселенной?

-На Земле я уже искал...

Так и тут — супероснащённая всякими примочками, человеческая расса исследует что-то непонятное, что, вероятно продвинутее нас, а если понять не может, то может уничтожить? Или нет?

Замечательный, может быть, лучший после «Лунной ночи», рассказ о пилоте Пирксе — уже о закате его пилотской карьеры. Настроение прощания и меланхолии пронизывает эту короткую повесть, придавая ей крайнюю двусмысленность. С одной стороны, Лем показывает неизбежность космической экспансии человечества. С другой стороны, демонстрирует бессмысленность этого устремления: Марс пуст, и его освоение ни для чего не нужно. Бюрократические игры, политические амбиции, подкреплённые непрофессионализмом и корпоративной солидарностью, по сути, съедают «романтику освоения Солнечной Системы», так эффектно представленную в большинстве рассказов о Пирксе.

Уважаемый лаборант Oreon совершенно прав — «Ананке» является метафорой современного мира, в котором технический прогресс и ментальная деградация шествуют рука об руку.

То, что многим рецензентам повесть категорически не понравилась, не должно удивлять. Они подсознательно чувствуют дискомфортность текста, но, привыкнув к стандартной НФ, не могут чётко сформулировать, чтó именно им не нравится в «Ананке».

На самом деле, это один из наиболее совершенных текстов Лема. В нём все детали уравновешены максимально гармонично и каждая мелочь притёрта к общей композиции «Ананке». Кстати, описание библиотеки книг о Марсе, которое на первый взгляд кажется вставной новеллой, на самом деле не просто изящное напоминание о библиотеке «соляристики» из раннего романа Лема, но и прямое указание на ограниченность человеческого интеллекта, пытающегося в разрозненных хаотичных пятнах уловить смысл и связь и проявление разума. Лем намекает, что, не будь стремления человеческого интеллекта везде искать «осмысленность» и «взаимосвязь», дефектность бортового компьютера была бы заметна экипажу экспериментального грузового гиганта задолго до катастрофической посадки.

Роман «Осмотр на месте» (если это роман, а не комбинация нескольких самостоятельных фрагментов) распадается на четыре мало связанные друг с другом части, каждая из которых замечательна, но имеет лишь композиционное отношение к остальным частям текста. Вероятно, это связано с долгим периодом написания «Осмотра» — Лем, по его словам, писал, откладывал, возвращался к тексту, дописывал, снова откладывал...

Лично мне (как и уважаемому лаборанту Kniga) меньше всего понравился собственно сам осмотр на месте — там не остаётся пространства для додумывания идей, предложенных Лемом, всё разъясняется предельно ясно. Сама по себе эта часть очень хороша, ярка и увлекательна, но её совмещение с блистательными разговорами матриц великих учёных во время полёта Йона Тихого и с борхесианскими блужаниями Тихого в лабиринтах библиотеки ставит этот умный памфлет в невыгодное положение.

Вот это — попытки понять цивилизацию через её автопортрет в собственной культуре — «библиотечные исследования» Йона Тихого — это меня впечатлило больше всего. Фирменный сарказм пана Станислава чувствуется в этой части лучше всего, поскольку направлены насмешки не на конкретные проявления человеческой (и цивилизационной) ограниченности, а на сам способ мышления и анализа новых данных. Это мощно, что и говорить.

Но пролог ко всей этой истории — забавная интрига с подаренным Йону Тихому замком — имеет весьма отдалённое отношение к академическим штудиям и полевым исследованиям доблестного космопроходца. Этот «швейцарский» пролог действительно остроумен, динамичен и отлично читается, однако стоит в композиции книги как бы сам по себе, не получая никакого развития в дальнейшем, если не считать ксенокопии адвоката, язвительно комментрирующей «интеллектуальное пиршество величайших умов» с позиции заурядного — но умного — человека.

Другими словами, «Осмотр на месте» в целом не шедевр. Однако каждая отдельно взятая часть этой книги — «История с подаренным замком», «Библиотечные исследования», «Споры величаших умов человечества», «Курдляндия и Люзания» — безусловно, шедевры.

Доктор философских наук Павел Околовский, Философский факультет Варшавского университета:

Прекрасное открытие. Это тот же Лем, что и в его поздних рассказах, особенно в «Диктантах». Ясно, что он родился с мрачным чувством юмора и писательским талантом. Его жизнь сложилась именно так, как и сложилась — несмотря на войну. Самое забавное и характерное — это его «переворачиваемость» — то, что всякая глупость проявляется глупостью во снах. Можно сказать: это «сон наяву» или «сон рационалиста». Лем провел всю свою жизнь в таком «сне», изменился лишь каталог глупостей — от оккультных до философских, политических и моральных.

Хорошая такая доза абсурда, за которым скрываются печальные выводы автора о будущем и настоящем. Грядущая гибель цивилизации из-за истощения природных ресурсов, потребительского отношения к природе и стремительно растущем населении планеты. Нежелание общества увидеть и осознать проблему, вместо этого предпочитая пребывать в иллюзиях и сомнительных удовольствиях. Извечное стремление скрыть правду за красивым фасадом, как властями, так и рядовыми гражданами.

Особенно в книге порадовал неприкрытый сарказм про новые словечки, очень понравилось «жирократия», отличное слово.

Читать или нет? Ну если вы любите подобный жанр (фантастический абсурд), когда творится нечто не поддающееся логике и пониманию, то да, определенно читать.

Хорошая такая доза абсурда, за которым скрываются печальные выводы автора о будущем и настоящем. Грядущая гибель цивилизации из-за истощения природных ресурсов, потребительского отношения к природе и стремительно растущем населении планеты. Нежелание общества увидеть и осознать проблему, вместо этого предпочитая пребывать в иллюзиях и сомнительных удовольствиях. Извечное стремление скрыть правду за красивым фасадом, как властями, так и рядовыми гражданами.

В пику комментарию StasKr: «зеленые» давали прогнозы на 100 лет, и сейчас эти прогнозы частично сбылись. Например, есть прогноз основанный на результатах математического моделирования «Пределы роста» (1972 г), по которому численность населения должна была превысить 8 миллиардов к 2025 году, реальность даже этот прогноз опередила. С ростом населения вырубается больше лесов, огромное количество видов вымирает безвозвратно, руду и нефть добывать всё сложнее. Считать, что ресурсы никогда не кончатся — это и есть радужная иллюзия.

Особенно в книге порадовал неприкрытый сарказм про новые словечки, очень понравилось «жирократия», отличное слово.

Читать или нет? Ну если вы любите подобный жанр (фантастический абсурд), когда творится нечто не поддающееся логике и пониманию, то да, определенно читать.

Я бы разделил своё отношение к этой книге, а, вернее, компиляции из нескольких разнонаправленных тестов, на три части.

Мне очень понравилось предисловие — шикарно читается из 2026 как автор предугадал современные AI и LLM технологии (блин, да он даже слово «мультимодальность» предугадал!). И постепенный рост качества моделей, со скачкообразным наблюдаемым прогрессом мышления, и попытки итеративного использования для принятия управленческих решений (у автора, впрочем, это военные, однако сама тенденция полностью совпадает). Футуризм 10 из 10.

Две основные по объёму части с рассуждением Голема (или автора) об эволюции человечества и взаимодействии человечества с искуственным сверхразумом — мне не очень понравились. Во-первых, мне не очень интересны эти темы. Во-вторых, написано отвратительным переусложнённым языком. Я понимаю, когда сложный язык используется в юридических или технических текстах — он нужен для полной однозначности. Но тут автор использовал его просто чтобы показать насколько Голем получился крутой и умный. Хотя в начале чётко сказано, что Голем осознаёт пропасть между своим и человеческим уровнем, и будет объяснять всё просто. Не получилось. Как говорил Фейнман — настоящий учёный должен быть способным объяснить свою работу семилетнему ребёнку.

И совокупность предисловия и послесловия, описывающую историю создания и крушения Голема образуют в фантастический рассказ средней руки.

Большая часть этой и без того коротенькой истории — описания, которые должны погрузить читателя в созерцательное состояние и передать ему эмоции главного героя. Описать, что чувствует герой в такой ситуации, было бы довольно сложно, но здесь автор умудряется так показать вещи, героя окружающие, что читатель сам начинает чувствовать нечто подобное.

Мир, в котором оказывается герой этого романа, внешне очень похож на другие футуристические миры, созданные фантастами в середине прошлого века. Вот только его описание почему-то не вызывает обычных положительных эмоций. Герою — и читателю вслед за ним — этот мир кажется чуждым, непонятным, почти сумасшедшим. Десятилетнее путешествие отправило героя на 127 лет в будущее. Все эти десять лет он мечтал о возвращении домой, но жизнь на Земле за это время изменилась так сильно, что возвращение стало невозможным.

Мир роботов, скрывающейся в стенах мебели и одежды из баллончиков. Но важнее другое: это мир «ням-ням», мир полной удовлетворённости и безопасности. Люди почти перестали болеть и совсем перестали погибать при несчастных случаях. Деньги всё ещё существуют, но платить нужно только за излишества и предметы роскоши; всё необходимое: жильё, еду, одежду, книги и другие простые вещи — можно получить бесплатно. Почти всю работу выполняют роботы. Изобретена технология, позволившая сделать абсолютно безопасным транспорт. И, что гораздо важнее, есть технология, делающая безопасными животных и людей. Теперь каждого в детстве бетризуют, делают ему прививку, после которой он не может сделать ничего «плохого». И это не какой-то давящий запрет, ему просто не приходит в голову, что можно, например, кого-то ударить или намеренно что-то сломать. Они даже мяса не едят. Но, так как пища человеческая изменилась до неузнаваемости, можно предложить, что проблем, вызываемых обычно отказом от животных продуктов, у них не возникает. Но бетризация лишила людей ещё и чего-то важного (или кажущегося нам важным): в их жизни больше нет места подвигу. Все всем довольны. Всегда. Им не нужно большего. Не нужно никакого развития. Зачем, если можно просто жить долго и счастливо?

А этого уже герои, вернувшиеся из дальнего космического полёта понять никак не могут. Десять лет они были на волосок от смерти, а когда вернулись, оказалось, что новому обществу их достижения не нужны. И космонавтика вообще не нужна. И ничего больше не нужно, у этого общества всё есть. На вернувшихся героев оно смотрит как на инвалидов. А через некоторое время они и сами начинают чувствовать себя инвалидами, неспособными принять новый счастливый мир. До своего полёта они мечтали о решении многих проблем, но попав в мир, где все эти проблемы уже решены, и решены без их участия, герои не могут это принять, и десять лет на грани жизни и смерти начинают казаться им единственным настоящим.

Отдельного обсуждения и осуждения заслуживает то, как ещё способный к насилию герой общался с женщинами в этом беззубом мире. Одна его испугалась. Вторая воспринимала, как диковинную зверушку. Третья была с ним по принуждению. И самое страшное в том, что нет возможности понять, где грань и что девушка делает по собственному желанию, а что — только из-за неспособности противостоять натиску. Но в эту тему я углубляться не хочу.

Интереснее задуматься об утопичности описанного мира. В нём действительно высокий уровень жизни и нет конфликтов. Люди счастливы. Разве не в этом цель? С другой стороны, в мире после ядерной войны тоже с большой вероятностью не будет конфликтов и все люди будут счастливы. Но (и я уже не впервые сталкиваюсь с этой мыслью) в счастье человек утрачивает что-то, что кажется важным нам, какую-то искру. А общество, в котором счастливы все, при всей своей утопичности, вызывает у нас не столько недоумение даже, сколько отвращение и страх.

Цикл о пилоте Пирксе делится на две сильно разные части: первая — это повести и рассказы, вторая — роман «Фиаско».

«Рассказы о пилоте Пирксе» можно порекомендовать тем, кто хочет окунуться в социалистическую твёрдую научную фантастику из середины 20-го века. Действие рассказов происходит в теперь уже несостоявшемся будущем в конце 20-го — начале 21-го века. (В повести «Ананке» упоминается, что «Титаник» затонул сто лет назад.) Тогда делались оптимистичные прогнозы, что к нашему настоящему времени мы уже доберёмся минимум до спутников Юпитера (как и в «Предполуденном цикле» братьев Стругацких). (Рассказ «Несчастный случай» выбивается из прочих. Действие в нём почему-то происходит на планете другой звёздной системы. По сути и стилю этот рассказ точно соответствует циклу, но всё же искусственно к нему отнесён.) Мне больше всего понравился «Рассказ Пиркса» и повесть «Дознание». Остальное (даже считающийся культовым «Терминус») кажется местами скучным, перегруженным ненужными техническими подробностями. Хотя, плохими эти новеллы не назвать, их уровень конечно выше среднего даже в сравнении с современной фантастикой.

«Фиаско» это уже совсем другая история, написанная в другое время, и действие её происходит уже в далёком будущем, хоть и в той же вселенной. Если рассказы это психологическая фантастика, то «Фиаско» — философская, почти что трактат.

Возможно я не дорос до серьёзной фантастики. Но это одна из самых скучных и раздражающих книг, что я дочитал.

Может дело в переводе, в котором я читал (Рафаил Ильич Нудельман, Евгений Павлович Вайсброт), не знаю, но:

Главный герой — нервная истеричка, постоянно он злой, импульсивный. Удивительно, что это был один из лучших кандидатов на такой дорогой полёт.

Диалоги — какая невнятная каша. Не могут нормально обсудить что-то, постоянно истерика в диалогах. Та же бертризация, в начале книги, ни гг ни девушка, не могут связать диалог, хотя что проще объяснить было суть...

Сама история бертризации. Да это невозможно:

Куча описаний, просто тонны текста описаний. Моё имхо, кино для визуала, книги для мыслей. А вот мыслей книга почти не оставляет.

Понравился разве что конец, точнее последняя история рассказанная гг про

Больше всего бесило, что люди не могут нормально пообщаться, а не полунамёками, а потом гг: разозлился.

Не понимаю, что всем нравится в данной книге.

Главная тема, что гг вернулся в новый мир, где всё поменялась, практически не обыграна. Скорее это приключения истерички, которая на всех злится. Такой неандерталец.

Очень интересен эпизод с пресс-папье из второй части повести — это уже что-то на уровне позднего, классического Лема, в духе некоторых рассказов о Пирксе. Но, к сожалению, в остальном повесть довольно слабовата в литературном плане. Лем ещё искал свой стиль. Правда, и первые рассказы из Тихиады написаны в это же время.

Я долго откладывал знакомство с данной книгой, хотя она была у меня и в печатном варианте, и постоянно болталась во всех читалках в электронном виде, чуть ли не с начала 2010-х, и вот, настало ее время. Чуть ли не с придыханием и чувством чего-то сакрального, я прочитал первые несколько страниц, и... мне понравилось.

Автор интересно описывает последние минуты главного героя на космическом корабле, перед тем как он отправится в свое капсуле на станцию, что ведет исследовательскую деятельность на планете Солярис. Сам полет в капсуле, приземление, первые минуты на станции — все это описано очень красочно и динамично, я словно сам видел в иллюминаторе все эти проносящиеся, вспыхивавшие и меркнувшие звезды, сливающиеся потом в одно целое, приближающуюся базу... Потом ее покинутые коридоры, пустынность и заброшенность станции, чувство тревоги — да, все это действительно затягивало. Это чувсто усилилось после диалога с одним из сотрудников станции, когда выяснилось что доктор Гибарян, ведущий сотрудник — мёртв.

Вместе с главным героем Крисом, мы идем в свою комнату, дабы переварить всё увиденное и услышанное, по пути опять сталкиваемся со всякими странностями, что еще сильнее убеждает нас, что дело тут нечисто.

Что ж, я в предвкушении потирал руки. Ведь довольно нечасто встретишь книгу, написанную более полувека назад, где динамика сюжета, диалоги, атмосфера, сам язык, на том уровне, к которому мы привыкли читая современную фантастику.

Но, внезапно, что-то пошло не так. Всё, чего я так опасался, сиюминутно ожило (точнее умерло, т.к я, почти уснул)на страницах книги, заняв чуть ли не треть ее объема.

Пространные описания Океана (он занимает почти всю поверхность планеты), его составных частей, его волн, его поверхности, его глубин. Размышления о том, разумен он, жив ли, мертв ли, существо ли это, или просто субстанция, или что это вообще такое? Рассмотрение данного вопроса со стороны религии, науки, психологии, политики и черт пойми чего еще. Сотни терминов, фамилий исследователей, формул, расчётов... И казалось бы, ну, если вся эта информация пригодится в дальнейшем, хорошо, я согласен. Но она не пригодилась! Зачем мне было знать чем отличается симметриды от асимметридов? Что бы что? Просто знать?

Нет, я согласен что описательная часть локации должна быть, и тут есть другая сторона. Как автор рисует нам эти рассветы и закаты двух разноцветных солнц, как эти цвета играют на поверхности Океана, на стенах зданий и т.д.

Все это создаёт непередаваемую атмосферу, которую ты сам ощущаешь, но, вся эта атмосфера, что была в начале, просто была убита дотошностью Лема, который вообразил себя исследователем инопланетного Океана, он как будто сам докторскую защищал на этих страницах, по несуществующему предмету.

Параллельно с этим, развивается любовная линия, если так можно выразиться. Что я как раз-таки не ожидал увидеть в жанре «твердой» фантастики. По началу было интересно, но, потом в этих отношениях наступила апатия, как и у меня, при осмыслении этой ветки повествования.

Катарсисом всего, выступают размышления главного героя о Боге, смысле жизни, в общем о том, чем автор пытается нагнать объема для рукописи. Я редко отношусь серьезно к философским потугам в художественной, развлекательной литературе. В основном они вторичны. Так и тут, ничего нового для себя я не обнаружил.

В кратце, сама идея сюжета неплоха. Страшно осознавать, что во вселенной есть разумное существо, величиной больше нашей планеты. Которое может прочесть всё наше подсознание, залезть своими щупальцами в самые дальние уголки разума, к тому, что мы заперли на тысячи замков и так старательно забывали. Залезть, и... Воскресить.

Хотя, мы и хотели бы помнить, ведь нам было хорошо, мы были счастливы. Если бы не одно НО. И у каждого это НО свое, потому и заперли. Но, Океану этого не понять.

А вот в этом рассказе «Звёздных дневников» пан Станислав немнжко слукавил — на самом деле никакого путешествия Ийона Тихого здесь нет и в помине. А есть всего лишь ещё одна космологическая гипотеза — шутливая, конечно же, но по-своему вполне стройная и логичная. И всё в этой истории вроде бы неплохо: и гипотеза не хуже других, и юмор присутствует, и главный герой как всегда активен и смекалист.

Но, в то же время, всё как-то не так — и настройка позитрона какая-то уж очень примитивно-детская, и юмор натужный, и действие неинтересное. В «настоящих» звёздных путешествиях Ийона Тихого и действие несётся чуть ли не вскачь, и следить за тем, как наш герой выпутывается из самых заковыристых ситуаций, действительно интересно, и юмор там яркий, искрящийся. А здесь...

Очень понравился этот роман. Нам хочется, чтобы контакт с другой цивилизацией был каким-то праздником, открытием, обменом опытом и знаниями, но Лем мастерски погружает нас в пучину непонимания, непринятия, неготовности людей к такому. Новый мир таит свои загадки, свои этические проблемы, которые или чужды или непонятны нам. И сколько еще бед успели люди натворить в попытках установить контакт и улететь с планеты.

Я возвращалась к этому тексту уже не один раз и только сейчас разглядела в нём человека. «Солярис» всегда был для меня книгой о принципиальной и абсолютной непознаваемости мира. Люди нашли в космосе нечто и пытаются его изучать. Но могут лишь наблюдать. У них нет способа понять или как-то интерпретировать увиденное. Все их гипотезы — лишь плод воображения. При том, воображения, которое не может далеко уйти от человека, человеческих мерок и человеческой психики. Всему, что мы встречаем, мы пытаемся приписывать человеческие эмоции и человеческие мотивы, забывая о том, что даже наша домашняя кошка мыслит и чувствует не так, как мы.

Здесь же непознаваемость мира усугубляется неуверенностью в его реальности. В самом начале главный герой, заподозрив, что всё происходящее — лишь галлюцинации, проводит эксперимент, который должен был разрешить этот вопрос. Но есть проблема, которую он не учёл. Этот эксперимент мог бы подтвердить нереальность происходящего. Отрицательный же результат не значит ничего. Нет и не может быть способа доказать, что происходящее вокруг реально. И мне казалось, что, несмотря на результаты эксперимента, у героя остались подозрения на этот счёт.

Теперь же, помимо сомнений в реальности происходящего, я увидела ещё и глубокую личную драму героя. И тут тоже сложно. Если оно выглядит, как утка, и крякает, как утка, но ты точно знаешь, что это не утка, можешь ли ты удовольствоваться этим? Или для счастья обязательно нужна именно настоящая утка? А может быть, со временем окажется, что нужна и не утка вовсе, а именно вот это вот, что выглядит и крякает? По-моему, «настоящесть» переоценивают. Если мы всё равно не можем быть полностью уверены в настоящести окружающих предметов, почему бы не принять то, что даёт нужные ощущения, даже если оно заведомо не настоящее? Проблема в том, что очень сложно принять разумный и логичный ответ на эти вопросы и жить в соответствии с ним. Поэтому, что бы ни выбрал герой, он будет страдать. Даже если выбор сделают за него.

Очень большая концентрация поводов для размышлений. Кажется, некоторые автор и сам не заметил. Выбор, который делает главный герой, я нахожу неправильным. Я считаю это предательством. Тем более, что наслаждаться преимуществами выбранного варианта герой всё равно не может.

А в самом конце автор даёт нам версию объяснения происходящего. Но мы в неё не верим, ибо уже убеждены в непознаваемости мироздания.

Редкий случай, когда для меня одинаково важны и роман Лема, и фильм Тарковского — при всех их различиях. Обычно кино либо “объясняет” книгу, либо паразитирует на её идеях. Здесь другое: это две самостоятельные версии одного кошмара/чуда, просто с разными центрами тяжести. У Лема — холодная, почти научная честность перед непостижимым. У Тарковского — человек, вина, память, любовь как испытание. И обе версии работают, потому что исходная проблема у них общая: мы прилетаем к “чужому” и каждый раз неизбежно встречаем там себя.

Для меня «Солярис» — шедевр именно за оригинальность формы жизни и за то, как эта форма жизни взаимодействует с человеком не через войну и не через переговоры, а через отражение. Океан не разговаривает с нами человеческим языком и не собирается быть удобным объектом для понимания. Он делает то, что особенно страшно (и особенно красиво): превращает внутреннее в наружное. И тут выясняется, что у человека нет ни универсального “контакта”, ни универсальной этики — есть только набор уязвимостей, которые мы обычно прячем под рациональными словами.

И вот на фоне этого особенно любопытна моя личная странность: насколько мне зашёл «Солярис», настолько же не зашли остальные художественные Лемовские вещи. Будто он один раз собрал идеальную формулу — и всё остальное уже читается как вариации рядом, но не в ту точку. Я понимаю, что это субъективно, и у Лема огромный диапазон, но ощущение остаётся: «Солярис» — его абсолютный пик, тот редкий роман, где мысль, форма и эмоция сошлись без перекоса.

Один из самых любимых фантастических романов — и ровно поэтому 9/10: не потому что “чего-то не хватило”, а потому что это из тех книг, которым хочется оставить пространство — чуть-чуть недосказанности даже в оценке.

Разумеется, в этом рассказе Станислав Лем развил идеи, изложенные в 1939 году Хорхе Луисом Борхесом в «Пьер Менар, автор Дон Кихота», и заодно спрародировал бесчисленные псевдонаучные монографии типа «Ключи к Набокову», «Комментарии к «Евгению Онегину» и так далее, в которых подробно разъясняется, как следует читать ту или иную книгу и какие глубочайшие скрытые смыслы содержатся в описании чашки, стоящей на столе в одной из глав, например, «Под сенью девушек в цвету» Пруста. А жившие е в СССР сразу вспомнят пространные «установочные статьи», сопровождавшие каждую неординарную публикацию. «Новшество», издевательски предложенное Лемом в «Гигамеше», заключается в том, что «ключи», «комментарии» и «установки» в данном случае написаны самим автором романа и исчерпывают все возможные интерпретации текста, так что и исходный текст оказывается, по сути, не нужен.

«Рукопись...» — замечательный роман, вернее, это эталонный антироман, в точности в концептуальной парадигме антиромана, сформулированной Аленом Роб-Грийе и Мишелем Бютором. Пикантность ситуации в том, что Станислав Лем терпеть не мог антироманы, всячески их критиковал и высмеивал, считая пустыми беллетристическими фокусами. Тем не менее, сам Лем обращался к этой литературной технике не так уж редко.

В частности — в «Рукописи, найденной в ванне».

Конечно, кроме влияния Роб-Грийе, здесь можно увидеть и реверансы Витольду Гомбровичу, с его «Фердидуркой» и «Порнографией», но это не столь важно. Главное, что роман получился замечательным. Он настолько раздражает читателей, что большинство представленных рецензий представляют собой гневные инвективы разочарованных уважаемых лаборантов в адрес романа, решивших, что «Рукопись...» — путаная и неубедительная сатира, и упрекают книгу, что её «трудно читать», она «не способствует лёгкости чтения». Хм. В самом деле, эта книга не способствует лёгкости чтения и — более того — не претендует на лёгкость.

Если же мы отбросим априорные ожидания (я не знаю, что надо иметь в голове, чтобы ждать от пана Станислова «лёгкого занимательного чтения»), мы увидим интересный анализ феномена гиперсемиотизации, столь характерной для нашего времени, но истоком имеющий параноидальные фантазии 30х годов прошлого века, когда советские граждане, складывая определённым образом газету «Правда» и глядя на неё на просвет под определённом углом, обнаруживали на репортажных фотографиях стахановцев зловещий профиль Льва Троцкого, о чём и осведомляли соответствующие органы.

То есть, Лем в своём романе ничуть не преувеличивает параноидальность мышления обывателя — но он помещает параноика в среду, идеально совпадающую с его параноидальным мироощущением. Неудобство, которое испытывает большинство возмущённых уважаемых лаборантов при чтении этой книги, происходит оттого, что Лем не даёт читателю взглянуть на ситуацию извне. Читатель лишён объективной позиции, и при этом ему изначально, с первых же страниц, указано, что рассказчик — центральный персонаж — неадекватен, он постоянно ошибается.

Это очень хорошая книга. Она злая, но, если читатель чувствует себя стоящим вне грандиозного семиотического лабиринта Здания, он получает при чтении прежде всего удовольствие, так как бесконечные шифры и тайные знаки, которыми обмениваются обитатели Здания, могут быть расшифрованы, но не нуждаются в расшифровке — они действительно являются кодами сложной системы, однако её расшифровка не имеет значения. Абсолютно все равно, что конкретно подразумевают те или иные агенты, поскольку их деятельность замкнута на себя.

Роман про поиск во Внеземелье, если воспользоваться словом Сергея Павлова. Про риск, мужество, выдержку и смерть. Про «своих не бросаем», даже если шансы на то, что они живы, ничтожны. Про упорство в разгадывании загадок.

Роман интересен даже сейчас, Лему удался баланс между загадками и приключениями.

Произвело впечатление недоделанного черновика. Мог бы получится хороший рассказ, вполне в духе прошлых путешествий, местами было действительно смешно (как в эпизоде с доспехами), но в целом фрагменты между собой плохо склеены, фабула совсем не продумана. Похоже, Лем не особо и старался.

«Фиаско» — это необычный и глубокий роман Лема, где привычная научная фантастика обретает философский и трагический масштаб. С первых страниц мы знакомимся с экспедицией на далёкую планету, миссия которой должна стать первым контактом с разумной цивилизацией. Однако, по мере продвижения, становится ясно: всё может пойти совсем иначе. Лем мастерски строит атмосферу тревоги и неизбежности, показывая, что технический прогресс и добрые намерения не всегда могут защитить от непредсказуемости мира.

Сюжет постепенно превращается в цепочку событий, где решения людей тесно переплетены с непредсказуемостью природы и логикой чужой цивилизации. Главные герои сталкиваются с моральными дилеммами, необходимостью выбора между безопасностью и идеей контакта, а ошибки ведут к катастрофическим последствиям. Мне особенно понравилось, как Лем не даёт простых ответов и заставляет читателя задумываться о ценности жизни, ответственности перед другими и границах человеческого знания.

Сравнивая с рассказами о Пилоте Пирксе, можно отметить интересную разницу. В историях о Пирксе Лем часто играет с приключенческой стороной космических полётов: встречи с необычными планетами, технические загадки, иногда лёгкая ирония. «Фиаско» же гораздо мрачнее и философичнее: здесь нет оптимизма Пиркса, нет ощущения приключения ради приключения. Всё выглядит более серьёзно, а персонажи — не исследователи-герои, а люди, пытающиеся выжить в мире, где их знания и технологии могут быть бессильны. Тем не менее, в обоих случаях чувствуется глубокая любовь Лема к логике, технике и психологическому анализу героев.

Сильные стороны романа — напряжённость, философская глубина и умение Лема создавать ощущение реальности чужого мира. Минусы, если их искать, — некоторая тяжеловесность текста и плотность описаний, которые могут замедлять чтение. Но именно они создают эффект полной погружённости в атмосферу космического фиаско.

В целом, «Фиаско» — сильный и глубокий роман, но он не для всех. Мне понравилась философская и моральная напряжённость книги, но её мрачность и серьёзность могут утомлять, особенно если искать лёгкое космическое приключение, как в рассказах о Пилоте Пирксе. Это произведение больше про размышления о человеческой природе, ответственности и границах знаний, чем про динамику событий. Я бы советовал его тем, кто готов к серьёзной, иногда тяжёлой литературе, кто любит космическую фантастику с философским подтекстом, и готов погрузиться в непредсказуемость и трагичность вселенной.

Когда читаешь книгу какого-нибудь мэтра, то для объективности нужно отстраниться от давления имени, и представить, что это произведение какого-нибудь Петра Васечкина на каком-нибудь литературном сайте. И зачастую оценка меняется чуть ли не в диаметральном направлении.

Здесь — немного затянутая космическая научная фантастика. Беллетристически роман не очень силен, читать запоем получается с трудом, даже в шестидесятые у многих авторов все живее и захватывающе. Но ведь от Лема ждем и ищем чего-нибудь глубокого, философского. Но у условного Петра Васечкина — роботы, антиматерия, металлические мушки, человек не царь Вселенной. Ну как бы сайфай обыкновенный. Посылы найти можно, но они не оригинальны.

Может быть, появляются культовые персонажи, типа Иоды? Да, вроде, всё по канону. По-крайней мере, не побежишь искать всего Петра Васечкина в поисках новых откровений.

Но это же вечный классик Лем, которому нужно ставить максимум, ибо тогда вопросы возникнут к тебе, как к неполноценному читателю. Не знаю, не знаю. Прочитал «Непобедимого», не прочитал — вряд ли что-то изменится во внутреннем мироощущении, как, например, после «Трудно быть богом» или «Непобедимой планеты».

Это научно-фантастическое и вместе с тем «бытовое» блюдо, приготовленное автором для нашего время от времени голодного воображения.

Начинается всё приемлемо, и даже хорошо. Тайны, легкая жуть в некоторых сценах, и выразительные диалоги. После этой строки, на ум пришел Стивен Кинг, вам тоже?

Дальше, при появлении «нового поворота в сюжете, который оставляет значительное нововведение» роман превращается в какое-то бытовое нытьё, выяснения отношений. А когда это временно прекращается, то благодаря тому «нововведению» тебя уже перестают интересовать эти тайны, которые так привлекали внимание в начале.

Автор стал развивать то, чего не надо было создавать. Или не надо было настолько растягивать, и делать из этого важную часть сюжета.

Стиль, атмосфера в романе, имеют обаяние. Но это загублено. Как я считаю.

Тем не менее мне хватило того хорошего что было, чтобы возникло желание попробовать другие книги С. Лема.

Этот роман — не прогноз будущего, а вскрытие фундаментальной трагедии, заложенной в самой идеи контакта между звездами.

Роман не прост для чтения, его страницы насыщены сложными концепциями вроде сидеральных технологий, использующих черную дыру для межзвездных прыжков, и детальными описаниями аппаратуры, такой как диглаторы и система витрификации и целого вороха других технологий. Но эта кажущаяся сухость — на самом деле художественный прием. Лем через техническую дотошность строит безупречно продуманный и потому пугающе достоверный мир, где каждая деталь работает на общую идею.

Возьмем, к примеру, пролог. История пилота, замурованного в титанический лед собственного шагохода — это не просто захватывающее приключение. Это притча о хрупкости человеческого тела и воли, первый акт жертвоприношения, результат которого — «сборный» человек Марк Темпе, живое воплощение утраченной идентичности и символ того, что люди уже на старте своего пути перестали быть цельными существами.

Именно на этом сухом и технологичном фундаменте Лем разворачивает свою главную мысль о трагедии «окна контакта» — о том, как наши благие намерения, подкрепленные технологическим превосходством, разбиваются о непреодолимый барьер иной логики. Апофеозом этого становится финал, где экипаж, отчаявшись достучаться, буравит планету лазером, пытаясь силой вызвать ответ, а единственным возможным «контактом» становится безмолвный и загадочный холм, в котором угадывается последний приют так и не понятых нами квинтан.

Это тяжелая, требовательная и бесконечно глубокая книга. Она не развлекает, а заставляет ломать голову и смотреть в ночное небо с новым, тревожным чувством — осознанием того, что главным препятствием для контакта может оказаться не расстояние, а ограниченность нашего собственного восприятия.

Одно из самых весёлых (и самых известных) путешествий Ийона Тихого. Написанное в далёком 1956 году оно самым удивительным образом сочетает в себе простоту и гротеск, остроумие и оригинальность при выборе авторских решений: если уж охотиться, так только с бомбой и только изнутри, если уж борьба с метеоритными дождями, так только копирование объектов, а при необходимости их быстрое восстановление из копии. Ну а уж про сепульки сказано и написано столько, что больше и добавить нечего.

Думается, что этот шедевр юмористической фантастики будет ещё долго (если не вечно :)) востребован самой разной читательской аудиторией — от пионеров и до пенсионеров :).

Соляристические самоииследования

4 сентября

Начали с женой читать «Солярис» Станислава Лема.

Лично я уже его читал. Давно. И тогда мне показалось это непростым. Но сейчас книга читается очень быстро. Язык кажется лаконичным, высокохудожественным, несмотря на реализм в описаниях, множество деталей, научных и псевдонаучных терминов. Ранее я почему-то потерялся в этом, пытаясь ответственно представить всё что описывает автор. Но сейчас стараюсь менять подход в сторону абстрактной картины в воображении, несмотря на детали в тексте и скорее улавливаю зачем эти описания и как они формируют художественный образ и атмосферу, как влияют на контекст персонажей и т.д.

В том числе, когда я читал книгу впервые, я не понял философии Лема, но, сейчас гораздо чётче надсознательные процессы психики считывают суть, транслируя послевкусием готовые выводы в мое сознание.

Прочитали пол книги. И вот сейчас я вижу, что Лем показывает нам в Солярисе ограниченность человеческого мозга и феномена «человечество». Способность к науке, исследованию, созданию продвинутых технологий. Но неспособность разобраться с самими собой, встретив своё же полное отражение, неспособность признать и принять свои поступки, ответить честно на вопрос «почему?», задавая вопрос «как?». И уж если мы не можем принять своё зеркальное отражение полностью, при этом ищем его в урезанном благородном виде в других, даже в личных отношениях, то ещё больше мы неспособны пока, как человечество, принять и понять иной разум. Как мы сможем установить контакт с другим, если не можем установить полный контакт с собой и хотим ли этого?

Солярис же способен. Этот разумный океан изучает людей, воспроизводя их инаковость, пытаясь понять, но люди не могут увидеть в нём реального носителя сознания,он ведь океан и изучают его как вещь..

Пока пол книги и мысли такие. Затем допишу или скорректирую, если будет время

К слову, дополню об экранизациях. Американскую не смотрел. Тарковского смотрел несколько раз. Сейчас пересматривать не планирую, сразу после книги. Это другое произведение, как сказал Лем, у Тарковского вышло «Преступление и наказание» в космосе, а американская версия,судя по тому,что я читал о ней сконцентрирована на любви и романтики даже без психологизма.

Нет в обоих экранизациях философии Лема, вокруг которой он строил свой роман.

Но если пересмотрю Тарковского, обязательно напишу свои мысли. Как ни странно, после Соляриса хочу прочитать советский «Пикник на обочине» Стругацких. По моей памяти, язык там простоват. Но что-то было кроме языка. И да, Тарковский и там нагородил отсебятины в духе экзистенциализма (религиозного?). Помню,что с фильмом Сталкер было мало общего.

Но Тарковский мне всегда нравился визуально и художественно, один из первых авторских режиссеров,что я посмотрел ещё подростком-юношей. Не уверен,что разделяю его смыслы.

15 сентября

Прочитали Солярис до конца.

Первая мысль: начинал читать в одном контексте, а закончил в другом. И тут понимаешь, что мысли о высоком, мысли о чем-то запредельным, вне заезженной человечной проблематики нужно воспринимать когда жизнь налажена или ты юный максималист-ницшеанец... Начинал я когда более менее отдохнул от клетки адаптации к жизни, а заканчивал с трудом находя время почитать, и тут уже не до вселенной,и не до непознанной бесконечности.

Сменился контекст,сменился и внутренний отклик. И это не о том что книга не понравилась.. Книга шикарная,язык великолепный, а задумка лучше некуда, о ней отдельно потом расскажу.

Просто я подумал что книгу нужно перечитать снова, когда дела земные и быт, выживание уйдут слегка на второй план, предоставив возможность погружаться в мысли о вечном и непостижимом. Очень хочется верить что для такого медитативно-философского созерцания мне ещё удастся достичь.

Но пока сложно восстановить себя как субъекта вне функции. Пока с трудом нахожу время замедлится, отрефлексировать недавние события, посмотреть с метапозиции на себя и на окружающий мир. А без этого мы теряем себя, уходя либо в роль исполнителя (а это сильно сужает кругозор, пока ты в рутине, даже если работаешь на себя), либо в роль потребителя ( а это часто соседствует с ролью исполнителя и служит компенсацией за отчуждение от самого себя).

Но субъектность и метапозиция всегда выше этих ролей...

Все эти мысли толкают меня к Платоновскому «Государству»... Есть люди для которых потребление и рутина норма жизни, а есть кому земное второстепенно. В какой-то степени они «ущербные боги», о которых размышлял Лем в последней главе Соляриса и которых он так и не нашел. Это не человек, потому что человек ставит цели не из субъектности, а исходя из реальности давлеющей над ним, и не Солярис, который мог бы зажигать звёзды своим могуществом,но имеющий по факту психику замкнутого наивного ребёнка...

Ущербен бог у Соляриса, так как , могущество не означает антропоцентричное целеполагание, цели ущербного демиурга спонтанны и непредсказуемы, независимы и не могут трактоваться в человеческих критериях. Его же творения могут получаться,а могут не соответствовать задумке такого бога. Лем не верующий. Размышления о боге тут скорее атеистично-агностичные.

Агностицизм и антиантропоцентризм, скепсис к безграничности человечества, скепсис к его критериям, морали как всеобъемлющим и вседовлеющим.

При чем тут Платон в моей голове. Чтение книги навело меня на мысль,что мне симпатична роль ущербного бога. Я мечтаю оказаться за пределами земного-человеческого, может быть сторонним наблюдателем и меть полную свободу познавать и создавать вне потребления и вне производства. Мне не нужен люкс, роскошь, но нужна свобода не нуждаться, чтобы творить,не руководствуясь практическими земными целями.

Я мечтал бы стать философом из «Государства» Платона, но с семьёй

Любой человек хотел бы жить как можно дольше, в идеале — всегда. Но... жить при этом жизнью полноценной, ощущая окружающий мир и имея возможность воздействовать на него, а также постоянно общаясь с другими людьми. Вариант же существования, обрисованный Лемом в своём рассказе, не просто неприемлем, он по-настоящему страшен: тюрьма-одиночка, в которой ты навсегда один наедине со своими мыслями. Бр-р-р....

Написано здорово, читается с удовольствием, единственное, что в рассказе не очень хорошо, так это то, что здесь не над чем поразмыслить — решение по предложенному варианту бессмертия очевидно и ни один нормальный человек никогда его даже и рассматривать не будет. А так — очень и очень неплохо.

«Не помню, как поднял я свой звездолет. Лечу в настроеньи питейном. Земля ведь ушла лет на триста вперед по гнусной теорьи Эйнштейна».

Вот примерно об этом книга. Человек возвращается из космической экспедиции, пройдя неимоверные трудности и неимоверный риск, и попадает в мир, которому он не нужен. Этому миру даже результаты экспедиции не нужны. Люди смотрят на него как на дикаря, и самое интересное, что именно таким дикарем он и является. Он смел, силен, он готов рисковать — но общество настолько ушло вперед в своем развитии, что эти человеческие качества уже больше не нужны. Вот космонавт и мается, не зная, что ему делать.

Неплохой такой психологический роман о том, как люди возвращаются из опасных мест и не находят понимания в обществе, отчего их и тянет все ломать и крушить (у героя романа такое чувство тоже возникает). Как параллель — «Ярость» Каттнера, где похожего героя помещают в анабиоз, чтобы он не разрушил себя и не разрушил общество. Вот и здесь примерно так же — герой может быть востребован на этой земле только при каком-то глобальном кризисе и отказе всех систем. Так что лучше ему тоже лечь поспать лет на триста, ну, или уйти в горы отшельничать. Не верю я в его жизнь в этом благополучном обществе

Похоже на то, что Лему удалось создать новый жанр — юмореска на основе научно-популярных публикаций.

Рецепт прост- выбираем расхожий факт из научпопа (включая и опубликованную в нем фантастику) и шутливо его обыгрываем.

(1964 год... седая древность? Да нет — во времена моего детства подшивки научно-популярных журналов 60-х были не только легко доступны, но и с интересом читались. Так что все приколы легко узнаваемы... ну, для нашего поколения — так точно :)

В частности:

Бриллиантовое яйцо с шаром из радия внутри — это шутливая отсылка автора к рассказу Фрэнсиса Скотта Фицджеральда «The Diamond as Big as the Ritz» 1922 года (рекомендую к прочтению этот рассказ, оно того стоит).

В черной членистоногой машине (о восьми ногах) легко опознается отсылка к древнегреческому сфинксу:

— Скажи мне, — заговорила машина, — что это за место — нет там ни стен, ни решеток, а выйти оттуда никто не может?

— Это место — Космос, — ответил конструктор.

(похоже, что перевод не точен и вместо слова «Космос» должно быть слово «Вселенная», иначе теряется смысл)

«И точно, у сокровищницы не было другого ключа, кроме атомного облачка; этот газовый ключ надо было вдуть в замочную скважину, и тогда атомы редчайших элементов — гафния, технеция, ниобия и циркония — поворачивали в нужной последовательности язычки замка, а электрический ток отодвигал огромные засовы»

Существует практика добавление следовых количеств редких изотопов в материал для гарантированной аутентификации (например, в ядерных боеголовках и т.п.) для их отслеживания в рамках контроля нераспространения ЯО. + Технеций используется как метка/трассер в ядерной химии, его наличие сразу указывает на искусственное происхождение вещества.

Ну и так далее — практически весь рассказ состоит из шутливо обыгранных фактов, найденных в тогдашней научно-популярной литературе.

Что можно сказать по этому поводу? А то, что смысл этого рассказа намного более глубок, чем кажется :)

У Станислава Лема было великолепное чувство юмора и любовь к литературным экспериментам.

Один из таких (а их было достаточно много) сейчас перед нами.

Итак, что мы видим при внимательном анализе структуры этого рассказа?

Работу автоматического генератора текстов — по факту, предтечу современного генеративного ИИ.

В этом нет ничего странного или удивительного — Лем всерьез увлекался кибернетикой и всеми модными на тот момент ее применениями на практике.

Компьютера у него тогда, разумеется, не было — ну так кибернетика, вопреки расхожим заблуждениям — это наука совсем не про компьютеры :)

(компьютеры — лишь инструмент кибернетики. И тут Гайдай круто подставил эту науку об _управлении_ — своей знаменитой цитатой «так выпьем же за кибернетику» (см. весь текст того тоста — про что конкретно там шла речь :)

И в этом рассказе мы видим результат работы эмулятора версификатора из романа «1984» (любой хороший писатель способен лично выполнять функцию версификатора, об этом еще Маяковский писал :)

Что сделал Лем? Он взял список терминов, имеющих (или имевших тогда) отношение к вычислительной технике и электронике и вручную (увы, тогда — без вариантов) смешал их с со списком стандартных сюжетных ходов (хороший писатель всегда в курсе оных, благо их не так много :)

При этом он использовал тот же основной метод, что и современные системы генеративного ИИ — он выбирал наиболее статистически вероятные продолжения текста (рассказ не такой большой, и работа была не настолько сложной, как сейчас кажется).

Результат получился точно такой же, как и у современного ИИ — создается полное впечатление вполне осмысленного текста, хотя по факту это просто набор слов :)

Замечательный и удавшийся на все 100% литературный эксперимент — причем сам факт его наличия (т.е. в чем тут прикол :) стал понятен только в наши времена тотального использования ИИ широкими массами.

(Ну а литературные критики и в те времена, и сейчас — в отличии от Лема, слабо разбирались в кибернетике и всегда принимали этот рассказ за чистую монету :)

Про плазму очень интересно, конечно. А герой в больнице, ясное дело психиатрической, для атмосферы.

Но он все ж очень чувствительный был, ну бывают несчастные случаи на производстве, ДТП случаются, что ж теперь всем в психушках лежать. «Правда» же его безобидна, сеть полна ниспровергателей Эйнштейна, вновь открывших эфир, авторов новых хронологий, вечных двигателей и прочей ядерной войны 1812 года, никто их не лечит — и верно, социально безвредны.

Автобиографический роман польского фантаста Станислава Лема однозначно будет интересен не всем. Одно дело читать его художественные тексты и получать обычное читательское удовольствие от приключений пилота Пиркса или Ийона Тихого, особенно не заморачиваясь над личностью писателя, и совсем другое – пытаться понять, как Лему удалось стать таким замечательным фантазером. Кроме того писатель, поставил в произведении задачу исследовать механизмы памяти и понять, как дети становятся личностями – на собственном примере. То есть получается, что писатель решил сам над собой провести некий эксперимент.

В общем, интерес данный роман может вызвать разве что у самых преданных поклонников его творчества, но труды окупятся сторицей: вы сможете приоткрыть для себя неизвестного ранее Лема, и какие-то его художественные приемы однозначно станут вам понятны. Например, понятно, почему ранний Лем так тяготел к разным идеям в области биологии и живой материи. Ответ прост: его отец был врачом, а вместо книжек с картинками, юный Станислав исследовал медицинские схемы внутренних органов.

То же касается его отрочества, юношества, процесса взросления. Лем описывает свою школьную жизнь во Львове, первые интересы и впечатления, врезавшиеся в память. В общем, история не менее интересная, чем сюжет какого-нибудь его фантастического романа. Каждый человек это целый мир, а уж Станислав Лем – целая неизведанная вселенная, в которой легко потеряться навечно. Но то будет одно из самых увлекательных путешествий в неизвестность.

А книжка называется так в честь одного места в Львове, где некогда находился средневековый замок.

Очередное приключение Ийона Тихого, настолько уникальное и увлекательное, что не вписывается в кратенькие отчеты Звездных дневников, а изложено польским фантастом Станиславом Лемом в форме отдельного романа. На этот раз Тихому не придется мотаться на другой конец галактики, к дальним звездам и неисследованным планетам, его цель – Луна.

Дело в том, что технология будущего Земли, построенная на гонке вооружений, подорожала настолько, что стала нерентабельной, поэтому переведена на полную автоматику, а сами оборонительные системы перенесены на Луну, с разделением секторов по странам. Там их задача состоит в том, чтобы постоянно совершенствовать технику нападения и обороны – этакая бесконечная игра в шахматы. И вот с Луны перестают поступать сигналы, а в качестве посланника человечества выбран Тихой, который отправляется на спутник нашей планеты вместе с радиоуправляемыми дронами.

Что происходит дальше, надо читать. Причем внимательно, не упуская ни малейшей детали, ведь в таких мелких деталях, подробных описаниях вся суть литературы Лема. В романе развиваются две сюжетные линии. Это раздвоение личности Тихого, непосредственно связанное со второй темой – развитием боевых автоматизированных машин, которую Лем вынес на запредельную высоту.

Нужно отметить, что идея Лема о самосовершенствовании техники без участия человека – революционна. Польский фантаст одним из первых догадался, что рано или поздно техника дойдет до такого уровня сложности, что однажды ей просто не понадобится оператор, или тот, кто будет направлять ее действия: программы позволят машинам развиваться самостоятельно, и речь здесь вовсе не об искусственном интеллекте. Ведь для развития, для поступательной эволюции необязательно обладать разумом, достаточно быть автономной системой с функцией приспособления к окружающей среде. То есть техника превратится в аналог биосферы, с наномашинами вместо бактерий, которые из «умной слизи» постепенно эволюционируют во что-то новое. Это идея «некроэволюции», впервые выдвинутая Лемом еще в романе «Непобедимый» и нашедшая здесь свое логическое продолжение.

И самое удивительное, утратив над машинами контроль, человек утрачивает над ними – и над собой – власть, оказывается отброшенным в технологическом развитии, и, как следствие, неспособен применять оружие массового поражения. Потрясающе! Мир по принуждению, мир, достигнутый не переговорами, а естественной эволюцией машин.

Такое будущее вполне возможно и мы должны учитывать подобные сценарии. И готовиться.

Роман «Осмотр на месте» польского фантаста Станислава Лема входит в его цикл произведений о путешественнике Ийоне Тихом «Звездные дневники» и повествует о высадке Тихого на планету Энцию. Собственно, отсюда-то и название романа: как настоящий исследователь, Тихой пытается произвести на месте высадки осмотр, попутно составив подробное описание планеты, ее обитателей и их цивилизации.

Используя хорошо проверенный прием сатиры, Лем под видом Энции и энциан пытается рассказать нам о будущем планеты Земля и человечества, о том, что нас всех ждет, если мы будем следовать по тому пути, по которому следуем. Кстати, во многих фантастических произведениях любая мало-мальски гуманоидная цивилизация чем-то похожа на землян, и это совпадение не случайно, потому что таким путем можно легко и безболезненно отхлестать по щекам зарвавшееся от собственной глупости человечество – на чужом выдуманном примере. Как правило, неутешительном.

История Энции проработана Лемом максимально тщательно и подробно; фактически сам по себе роман представляет собой художественное описание выдуманного мира, но настолько уникального и колоритного, что его невозможно сравнивать ни с одной другой вымышленной вселенной коллег по литературному фантастическому цеху.

К примеру, цивилизация планеты разделена на два враждующих государства — Курдляндию и Люзанию. Прямая пародия на противостояние известных сверхдержав во второй половине XX века. Далее, оба государства обладают уникальными технологиями защиты, доведенными до саморазвития. Одни живут в гигантских организмах, которые выполняют функцию транспорта. Другие создали особые механизмы типа нанороботов, следящие за выполнением этических предписаний, и сами заковали себя в тесные рамки правил: этикосфера бдительно следит за всяким проявлением насилия, но мы прекрасно знаем, что не всякое насилие есть зло, а иногда оно даже необходимо.

То есть Лем пытается представить, к чему может привести неуправляемое развитие оборонительных технологий в любой холодной войне, в любом противостоянии. Роман интересен, увлекателен, но очень специфичен, в том числе из-за особого лемовскоо стиля изложения и богатого смыслами языка.

В любом случае книга умная и полезная. Для общего развития.

«Кибериада» Лема является наряду с его циклом о Ийоне Тихом и пилоте Пирксе классической серией короткой прозы, объединенной единым пространством, тематикой и стилем повествования. В «Кибериаду» входит не только сама по себе кибериада, но и «Сказки роботов», и приключения забавных роботов Трурля и Клапауция, изобилующие лемовским юмором, бесконечно мудрыми мыслями и сатирой.

Лем любит сатиру. Он прекрасно умеет пользоваться и фантасмагорией, поэтому в отличие от Азимова, который серьезно исследует мир роботов, их психологию и взаимоотношения с людьми, Лем использует разумных машин всего лишь как метафору человека, показывая, что их проблемы ничем не отличаются от наших. То есть Лем попросту рассказывает о людях в обличье металлических машин и, наверно, позволяет себе даже более смелые мысли, чем он смог бы применить по отношению к персонажу-человеку.

Рассказы Лема о роботах ни в коем случае не стоит воспринимать как научную фантастику. Нет здесь и фэнтези. Зато имеется язык сказки и притчи, позволяющий в легкой ненавязчивой, а потому доступной форме донести до читателя сюжет и какие-то идеи. Вообще, форма сказки, древнейший стиль литературы, по механизму своего действия невероятно эффективен. Умело сочетая элементы сказочности и контрастирующую с ней на первый взгляд тему роботов – казалось бы, такой сюжет относится только к НФ – Лем сделал прекрасный цикл рассказов, который любят и ценят не только поклонники его гения, но любители всей фантастической литературы независимо от поджанров.

Что еще можно сказать о «Кибериаде»?

Да собственно ничего. Этот цикл нужно читать, с желанием и удовольствием, от одной прекрасной истории к другой, совершенно не похожей на предыдущую. Простой язык и легкие мотивы делают книгу доступной для всех возрастов – здесь Лем отходит от своей традиционной изощренной и насыщенной манеры повествования, вернее превращает ее в элемент волшебства.