Остранение странности

«Сиаль» Евгении Ульяничевой — книжка необыкновенная, книжка-событие. Мне довелось пронаблюдать часть ее долгого пути к изданию, и это, хоть и печально, но понятно по нескольким причинам. Неформат — есть такое ругательное для людей, продающих книги, слово.

«Сиаль» — это мир в мире мира, китайские коробки, скрепленные лучом сюжетного света, с прочными ребрами жесткости в виде прекрасно написанного текста. Начинается он как необычное фэнтези со своими правилами, заигрывает с фэнтези славянским, заигрывает с нашими чувствами и пониманием мира. Я не зря упомянула термин «остранение» в названии, ведь это действительно данный прием, причем сделанный крепко и умело. Мы отстраняемся от странности этого мира на протяжении всей книги, чтобы только начать в какой-то момент до боли узнавать приметы нашей обыденной жизни.

И это пробирает и подкупает, как и авторская честность — да, мы вместе с героями попадаем в мир, полный «жестоких чудес», да, взаимодействие с миром непонятно и тревожно, внушает ужас и сеет смуту. Но не так ли и мы все отправляемся в плавание по взрослому миру?

В этом романе есть чудеса и монстры, добро и зло, а также чистая дружба, безо всяких там подоплек. Читать его — замирает сердце, и боишься, что ненароком автор сфальшивит, но этого не происходит нигде и никогда. На автора тут можно опереться, как на проводника — и вычитать что угодно свое, но при этом доброе и человеческое, полное надежды.

10/10 — огромное спасибо автору!

Давайте оговоримся сразу: я давний и преданный поклонник таланта Евгении Ульяничевой. Несколько лет назад прочитал первые рассказы из цикла «Сирингарий» и залип навсегда. Позже оказалось, что столь же преданным поклонником творчества Евгении является широко известный в узких кругах замечательный писатель и ничуть не менее замечательный художник Алексей Провоторов, который неоднократно советовал мне обратить внимание на цикл «Первый. Второй. Третий» (или, сокращённо, «ПВТ»). Вкусу Алексея я доверяю, как своему собственному, но как мог оттягивал момент знакомства с циклом, втайне надеясь, что когда-нибудь книги выйдут на бумаге. Что тут скажешь? Дождался...

И прежде чем говорить о содержании, просто невозможно не упомянуть, что «Сиаль» как чисто материальный объект получилась выше всяческих похвал! Когда берёшь её в руки, накрывает (лично меня, по крайней мере) какое-то непередаваемое чувство чисто детского восторга, когда книжку хочется снова и снова вертеть, крутить, рассматривать обложку и иллюстрации на форзацах, внутренние заставки, отбивки перед главами и странные циферки номеров страниц, ловить блики на частичном лакировании передней стороны обложки... И надо же такому случиться, что автор всего этого великолепия — уже упоминавшийся Алексей Провоторов! =)))

Что касается содержания, буду краток — я остался совершенно покорён очередным миром, с которым познакомила меня барышня-сочинитель, как предпочитает величать себя сама Евгения. А вот дальше, пожалуй, не обойтись без пространного отступления. Дело в том, что проза Ульяничевой не имеет аналогов. И я заявляю это со всей серьёзностью. Причём речь идёт не о буйстве фантазии автора — этим могут похвастаться многие из пишущей братии. Суть в том, что в подавляющем большинстве произведений Евгении одним из полноценных действующих лиц выступает само пространство. Понимаю, что звучит не совсем понятно, поэтому давайте предоставим слово автору?

«А теперь самое важное.

Главными героями и «ПВТ», и «Сирингария», являются не действующие персонажи, а само пространство.

Безграничное и живое, думающее, чувствующее, со своей логикой и развитием, активно участвующее в сюжете. В «ПВТ» это Лут, в «Сирингарии» — собственно, Сирингарий.

Я искала тот жанр, который бы раскрывал эту идею, но такового не обнаружила.

Думала, перебирала варианты разных языковых и смысловых комбинаций, составляла, соединяла, даже привлекла для помощи Джипити, и в итоге получила максимально близкое к своему замыслу: «хоробиом».

Хоро-биом (хоробиом) — от греч. χoρός — пространство, хоровод, круг и биом — как в «биомеханике» или «биомасса».

Хоробиом — жанр, в котором пространство живое, обладает волей, чувствами и взаимодействует с персонажами, как самостоятельный участник повествования».

Так что теперь я знаю, каким термином можно обозначить прозу Евгении Ульяничевой! =)))

И хоробиом получился роскошным... Очередной непонятно как устроенный мир, где вместо неба Полог, дома вырастают из камней, огонь растёт в лесу, время меряют веком и оком, а где-то рядом с человеческим жильём бродят «особые», которые не прочь людьми перекусить. Под стать миру у персонажи — пастух овдо по имени Выпь с тёмным прошлым и голосом, имеющим странные свойства, подкидыш-«облюдок» Юга, который тоже не так прост, как кажется поначалу, найденная Выпь (имена героев здесь не склоняются) в лесу странная девочка по имени Серебрянка, которая и сама не понимает, кто она такая, но сразу же сообщает, что она не из этого мира... И да, не будет спойлером, что все они — не просто люди, а может и не люди вовсе, это становится понятно буквально на первых паре десятков страниц. Дальше обстоятельства сложатся так, что вынудят героев покинуть «насиженные» места и отправиться в путь. Будут и приключения, и различные опасности, и причудливая обитатели Сиаля, и сложности межличностных отношений, и много чего ещё. Но главное — это, конечно, сам мир, Хом Сиаль. Мир действительно очень яркий, причудливый, необычный, но ближе к середине романа, когда герои оказались в Чёрном Городце, темп повествования, как мне показалось, несколько провис. Один танцует в гостевом доме, второй работает вышибалой, третья вообще шляется непонятно где... Мало мы что-ли читали подобного? Так вот, уважаемые потенциальные читатели — если вас посетят подобные мысли, просто дочитайте до 9 главы. Я ожидал какого угодно развития событий, но ТАКОГО не ожидал точно. Буквально пара-тройка страниц, и сложившаяся картина раскрывается, словно причудливый цветок, да так, что аж дух захватывает! История сразу теряет свою камерность, становится понятен общий размах происходящего, но в то же время аж морозец по коже от осознания того, сколько всего пока остаётся ВНЕ повествования, сколько ещё подсказок подбросит автор, чтобы читатель смог сложить в голове общую картину...

Подводя своеобразный итог, остаётся резюмировать: я в восторге! Знакомство с «ПВТ» действительно стоило ждать много лет, чтобы прочитать вот так, залпом, да ещё и в столь шикарном обрамлении. Встречал на просторах Сети сетования о том, что книжка, мол, обрывается на самом интересном месте и зачем издатели её «покромсали», но на мой взгляд «Сиаль» имеет вполне закономерный финал: герои вырвались из мира, который казался им единственным, и устремились навстречу приключениям, которые, я уверен, будут головокружительными!

А «Сиаль» я ещё перечитаю, как только на бумаге выйдет второй том цикла.

P.S. Учитывая серию, в которой вышла книга, нужно сразу прояснить один скользкий момент. Автор не боится браться за «взрослые» темы, и роман совершенно справедливо имеет маркировку 18+, но броманс здесь именно броманс, в смысле крепкой мужской дружбы, а не то, что издатели маскируют, как выяснилось, этим словом.

Пока что самая крупная история второго сезона, полноценная повесть.

По сути перед нами масштабная картина на тему «а чем заняты друзья Сумарока, пока тот вынужден идти своей дорогой в одиночку». Кнуты, Калина, Степан Перга. Несколько новых персонажей вроде девицы-чаруши Груши и жалостливого песенника Истомы. Сразу несколько сюжетных линий, причудливых сущей, ещё больше упоминаний и рассказов о них. Повесть словно старается вместить в себя как можно больше отдельных сюжетов и историй в духе более раннего Сирингария. Но и про глобальный сюжет не забывает.

Так что здесь вполне гармонично соседствуют чисто профессиональное недовольство Калины из-за моды на жалостливые песни-истории («пуще всех любили про страдания голосить те, кто тягот в жизни не видал», «любовный срам да стекольный хлам, товарец известный, быстро сбудешь — не закиснет»), очередные занятные обыгрывания на новый лад сказочных или народных мотивов вроде «сходить в лес по Дрова», «сорока, что деткам кашу варила», «репку тянут, вытянуть не могут» и т.д. Несколько приключений поменьше и одно, финальное, более сложное.

Ну а в плане глобального сюжета мы видим, что неспокойно сделалось в Сирингарии (пуще прежнего), что множатся тайные планы, и всё больше обличенных властью и силой людей (и прочих разумных) собираются использовать особую силу чаруши по своему разумению. Ради благой цели, как говорится, вот только у каждого она своя, да и о сопутствующих жертвах никто особо горевать не станет… Растет клубок противоречий, умолчаний и тайных миссий — а вот друзей без двойного дна всё меньше.

Ну что ж, интрига держится, а Сирингарий открывает всё новые свои грани. И это хорошо.

Книга ожидаемо необычная. Но я попробую собрать мысли воедино.

Главная фишка здесь — мир. Полностью не человеческий. Полог вместо неба, дома из живого камня, стеклянная трава, растущий в лесу огонь, отсутствие нормальной еды, чудища-особые всех мастей. Здесь знакомый всем нам человек сам кажется лишней чужеродной деталью. На первых порах из-за этого я ловила непрошеные ассоциации с Сандерсоном (его Архивом Буресвета). Но со временем эти ложные параллели, разумеется, сошли на нет.

Ещё одна важная особенность книги — сам текст. Уже знакомая авторская страсть к словообразованию, поиску новых смыслов знакомых слов. Плюс определенная певучесть текста.

Медленнее всего (ожидаемо) читались первые главы. Я даже составила себе небольшой словарик, чтобы быстрее запомнить примерно угадываемые значения всех этих «око», «веко», «овдо» и прочего.

При этом «порог вхождения» легче, чем в Сирингарии. Возможно потому, что перед нами сразу единая последовательная история. Быстрее привыкаешь к новым словам, быстрее рисуешь себе картину мира. И быстрее читаешь. Книга вообще небольшая и читается очень быстро.

Мне довелось слышать мнение, что мир в этой книге — фактически главный герой истории. Что подчеркивается в том числе даже иллюстрацией на обложке, необычным фокусом и взглядом словно со стороны на троицу путников. И всё же главные действующие лица здесь есть. Выпь, Юга и (отчасти) Серебрянка.

И это возвращает мои мысли к теме броманса и выбранной для издания серии. А ещё к тому, что не нужно строить завышенных ожиданий (что не всегда получается, да). Попробую пояснить.

Изначальная реакция после прочтения первых негативных отзывов от поклонниц «исключительно модного» броманса — немой укор издательству, очевидно выбравшему для неформата-Сиаль не ту серию. Реакция после парочки прослушанных бесед с участием автора — «ну, главное, что поверили в историю, издали, вон какая книга красивая получилась» (а книга действительно очень красивая — любо-дорого смотреть-разглядывать). Реакция во время чтения, после более близкого знакомства с Юга — «да нормально всё с серией, а поклонницы броманса просто до Юга не дочитали». Вывода не будет, кроме совсем стандартного — не нужно завышенных или просто слишком конкретных ожиданий.

Книга большей частью добрая. Но это не означает, что автор боится касаться темных или непростых тем. Тот же Юга — дерзкий, яркий и абсолютно не вписывающийся в нормы поведения обычных людей (впрочем, эти же самые нормы лишают «подкидышей» всякой «человеческой» работы, оставляя только то, за что и осуждают). И здесь хватает разных монстров, но самыми страшными оказываются не-люди — кто-то вроде разбойников, давно растерявших всю человеческую эмпатию (убийцы, садисты, насильники).

Троица главных действующих лиц — формально и фактически к людям не относится. Выпь — чужак-одиночка, пастух с необычным голосом и тайным прошлым. Юга — «подкидыш», зарабатывающий на жизнь «кое-чем и танцами» (прямо не показано, но сказанное выше — почти полная цитата из книги). И Серебрянка — странная девочка, удивляющаяся всему увиденному вокруг, зато знающая чудные слова вроде биолюминесценции. Она — нимфа, но только не как грациозная лесная дева, а как постоянно линяющее насекомое (но в виде девочки, обычно).

Сюжет долгое время представляет собой более-менее привычное роуд-муви, то есть путешествие нескольких случайных попутчиков, их взаимные притирки, преодоление испытаний и дружба. Но потом история снова открывается с необычной стороны, переводя героев в режим функций (без имен, но с родовой памятью), что заканчивается кровью и смертоубийством. Но даже смерть здесь — лишь очередная веха для развития/изменения, а не окончательная точка (по крайней мере для «особых»). Так что дальше героев ждет новое совместное путешествие, ещё большее расширение мира/миров и фактически выход за границы изведанного (не в метафорическом, а скорее географическом смысле).

Впечатления после прочтения довольно необычные. Персонажи яркие и интересные, их судьбу хочется узнать дальше. Мир яркий и необычный. Но мысленно представить всё заявленное множество и разнообразие миров — сложно. Только успевшая сложиться картинка ломается и трескается словно кожа насекомого во время линьки. И какое изменение ожидать дальше — решительно не возможно заранее представить. Это интригует, но и озадачивает.

P.S. Один второстепенный, слишком много знающий персонаж — рыжий, с разными глазами и с узором на руках — напоминает другого знакомого персонажа, из Сирингария. Но характер не схож, так что сочту это сходство обычной пасхалкой, а не чем-то большим.

«Сад сирени» Ульяничевой давно мелькал перед глазами. Года два. Как-то про него всё больше начинали говорить — новая сага, «новые странные», экзотический мир. Одно название (от латинского Siringa — сирень и, возможно, немецкого Garten — сад) уже привлекало внимание. Интересно. Но руки дошли только в это лето, когда отправился, наконец, на безлюдный кордон у лесного озера и смог спокойно, без городской суеты, читать перед сном: вечер — рассказ.

И сразу увяз в языковой архаике. Чтобы толком понять (не пролететь по верхам, а именно дешифровать), что автор вкладывает в краткие, слегка перекрученные фразы, вдобавок записанные на лютой смеси слов, взятых из разных регионов и годов, требовалось здорово напрягать голову — так примерно читаешь текст на старорежимном алфавите. Тут тебе и стилизации, и историзмы, и региональные словечки. С одной стороны понравилось — я люблю добираться до сути слова, копаться в этимологии. Но с другой стороны, когда расшифровка языка произведения становится серьёзным препятствием к пониманию текста, удовольствие от чтения пропорционально снижается. Нет, так писали и прежде: скажем, Алексей Ремизов когда-то выдал большой цикл сказок «Посолонь», выдержанный в стилистике «одержимой молитвы» века эдак восемнадцатого, или был Сергей Клычков с кудрявым и заковыристым языком «Чертухинского балакиря». Но у Ремизова тексты всё-таки более гладкие, читаемые, Клычков уходит в народный говор, который декодируется инстинктивно примерно на 3/4. У Ульяничевой же, такое ощущение, похожий стиль выбран не сколько с целью украсить текст, а больше выбить у читателя из-под ног привычную почву. В принципе, это удаётся. Вот только взамен автор ничего не предлагает. Да, очень необычно и непривычно, но к середине цикла складывается полное ощущение будто читаешь то ли на эсперанто, то ли на уголовном жаргоне. Кроме того, автор иногда так чрезмерно выгибает вполне привычные слова, не давая им новых смыслов и качеств, что разрушается и образ, связанный с ними. Все эти «говорушки», «сонечки», «цепки», «прокуды» и «чаруши» просто начинают утомлять. Нет, труд-то зверский — мне даже представить сложно, как надо думать, чтобы выдавать ТАКОЕ. Однако, мне показалось, что автор потратила силы и время на кропотливое, причудливое раскрашивание какой-то совсем простой, того не стоящей вещи.

Другой существенный недостаток — сюжетная монотонность. Почти все истории цикла построены по одному сценарию «появился монстр, мы его рубим». Очень напоминает анимэшный сериал про каких-нибудь безумных ронинов, истребляющих нечисть. Да, вроде бы с уклоном в восточно-европейскую культурную среду, но с типовыми вывертами. Опять-таки к 5-6 серии интерес пропадает.

Мир Сирингария, персонажи и их прото-история, к сожалению, любопытны только поначалу. Автор, рассыпая по эпизодам намёки, не собирается раскрывать что-либо, делая прерывистый сюжет цикла дорогой к отгадке. Это может интриговать, а может остаться зря провисевшим на стене ружьём — любопытство к этим намёкам тоже быстро выгорает, а мир не структурируется, не делается объёмнее.

Как и у любой женщины-автора здесь сложно разобраться в отношениях между персонажами, настолько они запутаны. И чисто словесно, и по смыслу, и по значению. Сочувствие переходит то ли в любовь, то ли в дружбу, то ли в половое влечение... Мне подчас вспоминался известный анекдот про «...все перепились, передрались, перетрахались». Но если заранее не ёрничать (скажем, по поводу дружеского обращения «моя любовь»), а отнестись к хитросплетениям чувств героев спокойно, то такой сумбур даже поддерживает некоторую интригу.

В целом, наиболее понравились первые 3-5 историй — с яркими описаниями, с пёстрым выговариванием, с придуманными шутками-прибаутками, с загадочными жильцами и бедами странного мира. Дальше как-то рассыпалось, стало быстрее, грубее, преснее.

Тем не менее, цикл нестандартный. Безусловно, событие на фоне колченогого подросткового фэнтези или бесконечных попаданческих авантюр. Очень хорошо, что такие вещи стали встречаться чаще, и просто здорово, что у нас есть авторы, которые могут ТАК писать. Читал, если не с восторгом, то с устойчивой заинтересованностью.

Нужно будет обязательно посмотреть до чего дойдёт Евгения через 5-10 лет: изменится ли стиль, станет иным подход к ведению сюжета.

Обычно, чтобы оценить книжку, требуется какая-никакая дистанция, позволяющая сохранить непредвзятость (если вообще существует такая вещь, как непредвзятость). Именно поэтому о произведениях, которые нравятся и нравятся сильно, писать сложно – никакого расстояния нет, книга стала твоей собственностью. «Сиаль» преодолела эту критическую дистанцию быстро, за пару-тройку абзацев. Не скажу, что я ничего не ждал от этого в высшей степени экзотического текста (если ничего не ждёшь – зачем читать?), но уж во всяком случае не думал, что буду его вот так расхваливать. Сама автор при этом где-то обронила, что «Сиаль» написана давно, что это чуть ли не проба пера, как будто предупреждая возможные упреки. Что ж, если так, то лично мне упрекнуть её абсолютно не в чем. Радость от того, что вот есть еще одна книжка, в которой я нашёл что-то принадлежащее мне и которой я отдал не только потраченное на её прочтение время, перевешивает всё остальное. Нет желания даже искать, за что можно упрекнуть – в пульсирующих, кишащих самыми прихотливыми формами дебрях «Сиали» так приятно, даже комфортно потеряться. Хочется, чтобы герои не выходили из леса, хочется, чтобы они мутировали, бесконечно менялись в этом калейдоскопе трансформаций, может быть, даже сдохли, чтобы переродиться во что-то новое, совсем уж нечеловеческое (не так и много существует книг, где желаешь героям смерти исключительно из-за симпатии да и справедливости ради (и это даже не спойлер) что-то такое по ходу повествования с ними и произойдёт). «Сиаль» написана с большой фантазией. Но не в фантазии (не только в ней) дело – понапридумывать можно и не такого. Зачастую дело, наоборот, состоит в том, как фантазию обуздать, упорядочить, чтобы её буйство не превратилось на бумаге в утомительную мешанину. «Сиаль» написана особенным, близко-далёким языком, словно бы сказовым, с неизменным вкусом, с гипнотическим ритмом, с изменчивой мелодией, которая ведёт от начала к концу и продолжает звучать даже после прочтения. Этот язык, в котором полно вроде бы знакомых архаических словечек – как отдельный, может быть, основной персонаж «Сиали», как голос невидимого рассказчика, которому все знакомо в мире хомов и который ничего не спешит объяснять, заманивая тебя этим, таким простым трюком. Погрузившись с головой в эту милую чуждость, ты буквально вздрагиваешь, когда напарываешься на слишком уж обыденные слова вроде «бычок» или самой распространённой русской фамилии Ивановы, которые в итоге еще более усиливают нездешность этой поющей речи (даже имена сопротивляются их естественному прочтению, например, Выпь – принципиально не склоняется). При том, историю нам рассказывают самую обыкновенную – «жил да был пастух». Только, пас он совсем не коров с овцами, да и жил-был в месте гораздо более фантастическом, чем любое тридевятое царство. Есть такой термин – «xenharmonic», введённый в употребление (не столь уж широкое) композитором-самоучкой Айвором Даррегом, сочинявшем музыку исключительно для инструментов собственного изобретения. Термин, который идеально подходит к «Сиали» с её поисками иной гармонии, отличной от привычного порядка вещей. Неожиданно, лучшая фантастическая книжка за последние сколько-то там лет. И одна из лучших в принципе. Текст-наркотик.

Есть вещи, на которые залипаешь с самого начала, с первой строчки.

Как писала Урсула Ле Гуин: «Первые предложения – врата в миры».

На первой фразе я понял, что попался, на первой странице – что не отлипну до конца, когда бы он ни настал и каким бы ни был. Так и вышло.

«Выпь вернулся с прозаром».

Стоит мне произнести про себя эту строку, как неизменно в голове распахивается дверь туда, в абсолютно диковинный, яркий, узорчатый, дико красивый и дико опасный живой мир.

Я читал начало ещё 12 лет назад на сером сайте Самиздата, и всегда верил, что однажды это будет бумажная книга. Опять же, так и вышло.

…Есть читатели, которые любят долгие экспозиции, расстановку сил, глоссарии и сноски, а есть такие как я, которым, надо чтобы всё это не мешало, нам надо окно в другой мир, глядя в которое мы увидим и поймём всю историю сами. «Сиаль» именно такова. Как кто-то сказал: «автор излагает так, как будто нам всем понятно, о чём речь», и это прекрасное определение. И что характерно – нам будет всё понятно, текст – если вас не отпугнет первая страница так же сильно, как она меня привлекла, – обязательно найдёт свою нишу у вас в голове, захватит нейроны, обустроит связи и не покинет вас больше никогда. Для меня «Сиаль», как и весь цикл ПВТ – из тех историй, что продолжают жить в голове, даже когда перевёрнута последняя страница и книга закрыта. К ней можно возвращаться сколько угодно раз и из любой точки – естественно, если вы читатель того же типа, что и я.

Сиаль – крайне экзотический мир, с его минеральной квазибиологией; но для персонажей в начале пути он единственный, и потому естественный, как наш для нас, и ко всем его обитателям – людям, не-людям, облюдкам и разнообразным Особым они относятся как к данности: страшной, опасной, дружественной, враждебной, но – понятной. И да, мир здесь – живое пространство, ничуть не менее важное для истории, чем герои, что кстати отображено в обложке издания, далёкой от традиционных крупнопланово-персонажных.

Один из главных героев – Юга – и сам облюдок-подменыш, садовник живых домов-тровантов; невольный спутник его, Выпь – нелюдимый пастух Особых существ; спасённая им девочка-Серебрянка, кажется, ещё более загадочное создание, чем оба парня.

«Выпь смотрел на своих спутников и грустно думал, что из них троих — ни один не человек».

Впрочем, герои выписаны отлично: завидная химия между персонажами, живые диалоги, разница характеров и оттеняющий её юмор в удачных дозах делают наблюдение за ребятами таким же увлекательным для меня, как просмотр хорошего сериала с удачным кастом. Из «Сиаль» получился бы отменный комикс, отличный сериал или прекрасный мультфильм, как по мне – это крайне визуальная, картиночная история; но и текстовом виде она порождает не меньше картинок в голове, по крайней мере в моей.

«Самантовая роща являла собой кружевной узор хитрой, странной красоты — словно некто расшил спекшуюся черную землю белыми костяными нитями, да стежки — в человеческий рост — не потрудился затянуть. Стежки эти Выпь напоминали позвонки — как есть дуга с отростком.

Пробираться лабиринтом следовало медленно и с величайшим бережением. И убереги Полог задеть хоть одну дугу!

Сказывали, что прежде было здесь одно великое хоронилище неких особых, куда сбивались твари помирать. Плоть сгнивала, а кости после жили, в одну сеть сращивались, соки земляные сосали или, случалось, живых прихватывали.

Выпь снял сумку, первым скользнул под дугой-стежком, стараясь не коснуться даже краешком одежды. Распрямился осторожно, окинул взглядом предстоящий путь — в простых дугах да причудливых фигурах, светящихся неясным белым.

— Это было бы даже красиво, если бы не было так страшно, — на удивление точно озвучила его мысли девочка и прибавила загадочное, — биолюминесценция…»

Создания, населяющие Хом Сиаль, укрытый вечным Пологом вместо неба, с красной, белой и зелёной порами вместо времени суток (вот чего, а понятия времени тут нет вообще), ничуть не уступают героям в фантастичности (скажем, упомянутую в аннотации Джувию при столкновении никак нельзя победить – только переждать, как явление). От нешаблонной фантазии автора у меня не раз и не два захватывало дух, как и от моментов, когда внезапно проступает сквозь почти камерное роуд-стори эпический размах прошлого и смутные контуры безгранично странного будущего.

«…И танцы. Хореограмма которых была неведома, непонятна. Они могли станцевать бурю. И буря приходила. Это не были пляски ритуального порядка, их танцы могли простираться в пространстве – если Третьи вообще признавали пространство – состоять из множества узлов, надломов, точечных узоров. Движение вчера, связка завтра, еще одна через год и финальный штрих под занавес – проследить целый рисунок сторонним было немыслимо».

У книги непривычный, но прекрасный язык, самоцветный стиль – автор обращается со словами так, что весть текст искрится своим особым, только ему присущим блеском (пожалуй, если вы читали Ульяничеву раз – вы ни с кем никогда её больше не спутаете).

Очень осязаемое произведение, оставляет ощущение какой-то прекрасно сделанной вещи вроде калейдоскопа, астрономического прибора, узорчатой шкатулки с тайниками. Иногда возникают вопросы: «а это вообще законно – так обращаться со словами?», «а так можно было»? Оказывается можно.

Это абсолютно штучная книга на моей воображаемой полке штучных книг. Очень горд, что мне позволили написать отзыв для оборота обложки.

Недолго план тайный тайным был. Ну и не удивительно — глава вертиго умный, жизнь повидавший. Даже хорошо, что быстро всё раскрылось, на честный разговор вышло.

Но перед этим был ещё один поход-задание, ещё одно диковинное место в Сирингарии. Где выжженная небесным огнем земля, странные свойства пространства (и подпространства), тени погибших, от которых остались одни голоса, да очередное существо-явление, мастерящее подобие жизни из того, что ей под руку попадается.

Глобальный сюжет движется, но по традиции вопросов больше чем ответов. Соседи какие-то, глазурь эта, тайные цели и планы почти у всех…

Из внезапного: информация, что у вертиго и чаруш детей быть не может. Сказано походя, между делом, как давно известный факт — вот только ранее об этом вообще никогда даже не упоминалось.

Из слегка разочаровывающего: жаль, что всё в итоге свелось к простой избранности. Не воля случая, не эхо прошлого, не влияние сил непонятных, нечеловеческих. Просто достойнейший. И ещё каким-то боком вопрос энергии.

Тем не менее продолжение я, конечно же, буду ждать.

Что ж, Сумарок шел, шел и наконец дошел. Вертиго, их мрачный и очень опасный глава, их братство «знающих», новые знакомства и новые испытания. На этот раз — вступительные (ну да, мало дойти до вертиго, надо еще заслужить место среди них, проявить себя). И это с учетом, что тайные планы определенно есть не только у нашего главного героя.

Но довольно о планах, в этом рассказе хватает своего интересного. Локальный сюжет-испытание показывает новую сущность, местную, чуждую людям, но при этом крайне ими интересующуюся. Пытающуюся копировать всё увиденное, переделывать под себя, даже менять само пространство Сирингария. Ее подземные залы, диковинных существ и особые наземные проявления. Которые уже по традиции отсылают к чему-то сказочному, только вывернутому наизнанку. Вроде яблонек, печки с пирожками, рек кисельных.

Интересны и вертиго, с их умением «знать» что-то, их увечьями, тень-полем (полем преобразования) и использованием гомеоморфизма в боевых приемах.

Будут здесь и новые появления «двойника-галлюцинации» (который то ли мешает, то ли помогает — не поймешь). И, что особенно важно для глобального сюжета, не просто сны, а полноценные воспоминания о детстве и совместной дружбе Глориана и Карино. Подробные, информативные.

Ах да, ещё здесь впервые за весь цикл была упомянута сирень, пускай даже в воспоминаниях (и то герой её знать не знал, видеть ранее не видел).

Что ж, впереди очевидно продолжение жизни у вертиго и новые испытания-обучение. Посмотрим

Если читатель вдруг заскучал по приключениям, не связанным с глобальным сюжетом — перед нами как раз такое приключение. Яркое, зимнее, немного сумбурное. Калина, Сумарок, а позже и Сивый. Время действия — немного до. Но не слишком (до отчаянного плана, но уже после Тлома).

Сказать сразу, о чем эта история — испортить всю интригу. Но приём старый, испытанный, пускай и немного несуразный. Скажем так: почти с самого начала читатель увидит некоторые несоответствия. И гадание об их причинах — одна из лучших составляющих истории. Отчасти поэтому и нужен, помимо прочего, сторонний наблюдатель — Варежка. Он же главный герой этой истории.

Монстры-сущи традиционно радуют своей причудливой сутью. Помните стишок: «У леса на опушке. Жила зима в избушке... Она снежки солила. В березовой кадушке. Она сучила пряжу, Она ткала холсты»? Так вот, встречайте: зимовница-заревница. С избушкой, пряжей и кадушкой, честь по чести. Вот только в кадушке этой сердца человеческие… изо льда. Но это они сейчас изо льда, а до этого… «Плоды сухие или гнилушки по осени дождем ледяным заливает, а после, если не стаивает панцирь, мякоть совсем истлевает, а форма остается…». Вот как-то так.

Есть и другие сущи и сущности. А ещё тени и их хозяева, ну или рабы. Вообще же финал с его «лоа-лоа» и небольшим потусторонним балаганом (никак не вписывающимся в уже сложившуюся картину «существ с силой») показался даже немного слишком сказочным и сумбурным. Но очевидно, что такова суть этой передышки — что само по себе неплохо.

Название этого рассказа, как мне казалось, должно было отсылать к чему-то такому, авантюрно-криминальному. По аналогии с известным фильмом. Но нет, как оказалось, здесь все абсолютно буквально. Перечисление действующих лиц одного расследования. Братья кнуты снова обходят дозором земли, посещая лугары и изводя чудищ. Ну или прибывают на зов о помощи.

В некотором смысле, это история о цене сложных решений. О расплате за осознанное умолчание-предательство, за ловлю на живца. Когда вроде и цель благородная, и иначе нельзя — а смотреть потом в глаза живцу совестно. Речь, разумеется, о Варде. Это он из кнутов-братьев более скрытный, вроде как добрый, но себе на уме. И никогда до конца не знаешь, каких темных глубин способна достичь эта его скрытность. Еще одно подтверждение этому — маленький флэшбэк-воспоминание в финале, проливающий свет на его последний разговор с Амулангой (после известных драматических событий), но оставляющий еще больше вопросов и опасений.

Что же касается локальной истории, то она радует множеством рябины, одной необыкновенной женщиной и сразу несколькими сущами — сорви-голова (буквально) и множество очень кровожадных птиц. История получилась динамичная, лихая, но с горчинкой от груза прошлых потерь и сложных решений.

Этот рассказ — своего рода небольшая остановка Сумарока на пути к качелям Высоты. Новые чудища, новые любопытные экосистемы и поселения, встреча с одним недавним знакомым. Полноценное дорожное приключение. Но над всем этим довлеет тоска из-за вынужденной разлуки с друзьями, необходимость придерживаться плана (в том числе играть свою роль и скрывать правду), а также перспектива скорой встречи с вертиго, а там и кое-с-кем похуже. В общем, герой крепко увяз в тайнах прошлого и настоящего, но пройти мимо чужой беды он по-прежнему не может.

Что касается локального сюжета, это история о разных формах симбиоза. Чем пользуются что чудища вроде особой ловчей ямы или Марфы-кобылятницы (дева на кобыле, обе неразделимые и обреченные), что люди. На этот раз автор показывает общину пчельников, в которых и правда много от пчел (их «матушка», земляной мед, способ общения), а еще немного от гномов (подземные залы и драгоценные камни). А еще разбойников-дымарей, выбравших свой способ успешно грабить эти залы/ульи.

Ещё это история об исправлении и втором шансе. И о том, что эгоизм — не лучшая стратегия.

В общем, повторюсь — получилось хорошее дорожное приключение на просторах Сирингария. Но все самое главное — впереди.

Сирингарий часто использует известные сюжетные тропы, не обязательно сказочные, перекраивая их на свой лад. Вот и здесь перед нами история о том, как добрым молодцам нужно ночь в поле отстоять, чтобы злые чары развеять, девушек околдованных спасти. А уж то, что на поле том ещё и фумы встречаются, кобылицы огненные как из «Конька-горбунка», так и вовсе не удивительно.

Эта история радует новой встречей со Степаном Пергой, необычным деревенским промыслом и очередным невероятным местным явлением. Про явление это, давшее название рассказу, чуть позже, но и деревенский промысел здесь непрост. Я снова вспомнила то полузабытое чувство из ранних рассказов Сирингария, когда слова-описания рассыпались, не складываясь в единый образ. Так и здесь. Водополы — горы-колодцы водяные, с шупальцами-корнями, которые можно перегнать с места на место и приспособить для бытовых нужд. Вот как это вообще можно представить?

С явлением, волоко которое, чуть попроще — природа его традиционно не ясна, свойства волшебны, ну так хотя бы понятно, как всё со стороны выглядит. Волоко-«коровий глаз», что на полях из колосьев складывается, и воловье око, «брат его звездный», что высоко в высоте светит. Ну а дальше начинаются фирменные странности, вроде звездного молока, что дарит девушкам неземную красоту, свободу от земного притяжения (буквально) и пророческий дар, но заодно травит, быстро сводя с ума. Красиво, опасно, печально — яркая придумка.

Надо сказать, что глобальный сюжет не стоит на месте, но пока что в основном нагнетает, обещая в скором времени судьбоносные события, испытания и трудный выбор. Время до осени — буквально. И определенно там не обойдётся без новой встречи Глориана и Карино (новые имена для образов из прошлых жизней знакомых персонажей). Но загадывать не хочу — Сирингарий умеет удивлять, но иногда это не совсем похвала.

Сирингарий продолжает обыгрывать известные сюжетные тропы. В том числе из боевиков. Если в первом сезоне среди прочего было ограбление поезда, то в этот раз героев забросило кое-куда повыше. А вместо ограбления — угон и захват заложников.

Ну, с поправкой на особенности Сирингария.

Это большой рассказ, продолжающий двигать глобальный сюжет. Воспоминания-сны о другой жизни теперь случаются не только у чаруши, но новая информация, как водится, лишь добавляет вопросов.

В локальном же сюжете мы напрямую знакомимся с вертиго, некоторыми сущами на грани баек-страшилок (вроде косточек от коровушки или червивых яблочек), с «птицей диковинной рогатой» (которая разумеется не совсем птица), да ещё с Радулой-дугой — радугой необычной, кровь любящей.

Технический прогресс тоже не стоит на месте, сочетая сметливое использование обломков прошлого (рыбы-холодильники) и развитие собственных изобретений (огнестрельное оружие продолжает совершенствоваться — и уже попадает в плохие руки).

Но пока что никакой прогресс не справится с тем, кого можно позвать: «Сивка-Бурка, вещая каурка, встань передо мной, как лист перед травой». Разве что недоверие и ошибки прошлого… Но пока что (не смотря на происки неких тайных сил) сивый да каурый сильнее. И честнее.

Небольшой рассказ из разряда «а что было раньше». Хронологически — сильно до текущих событий, из времён, когда кнуты ходили вдвоём от поселения к поселению, а Сивый только недавно познакомился с одним юным чарушей.

Небольшой спокойный лугар, слегка анекдотичное задание (капусту, видите ли, кто-то губит), сущ, чем-то напоминающий скопление нервных клеток, да разговоры-размышления «за жизнь». И одно маленькое, но судьбоносное решение.

Рассказ-передышка, мало что дающий, но внезапно играющий в подобие ностальгии.

Прочитано в рамках Клуба сетературы на сайте Фантлаб.

Книга «Сирингарий» оказалась совершенно неожиданным открытием. Когда впервые услышала это странное название, первой мыслью почему-то стала ассоциация вовсе не с цветами или духовыми инструментами, а скорее с миром чудовищ и мистических существ — своего рода «бестиарием». Как оказалось позже, моя догадка попала прямо в точку! В книге действительно великое множество разнообразных «сущей» — ляпушка-тяпушка, которая заманит на болото и сожрет, мыга, лунный заяц-колобок, березыня и множество других. Некоторые будут напоминать персонажей из сказок, другие будут не похожи ни на что и ни на кого.

Единственно, мне в этом сборище не хватило традиционного спутника для главного героя — конька-горбунка, серого волка или осла)

Автор предлагает окунуться в невероятный микс жанров: тут вам и славянская мифология, и элементы современной научной фантастики, и чуть-чуть пост-киберпанка с примесью классического ужаса и философских размышлений. Это словно коктейль, приготовленный мастером своего дела, где ингредиенты подобраны идеально — вкус получается необычным, свежим и затягивающим. Можно вслед за Провоторовым назвать её квазиславянским этнобиокиберпанком, но даже такое название будет всего лишь монстром, сущем, не передающим суть и не раскрывающим смысл. Сирингарий уникален, оригинален и ни на что не похож.

Однако истинная прелесть книги кроется именно в самом мире. Мир Сирингария, несмотря на всю свою причудливость и таинственность, удивительно близок нам своей атмосферностью и культурными корнями. Здесь оживает русская природа: глухие леса, болотистые топи, тихие поляны, освещённые ночным светом. Но вместе с ними существуют новейшие технологические устройства и артефакты, создавая впечатление параллельного измерения, где прошлое встречается с будущим. Поражает внимание автора к деталям — мелкие штрихи делают образы живыми и правдивыми, будто автор бывал в тех местах лично. Сеттинг полон неясных деталей, что добавляет книге загадочности и притягательности.

Сюжет представлен серией рассказов, каждый из которых расширяет границы вселенной и знакомит читателя с экзотическими видами существ, уникальными явлениями природы, бытом и обычаями жителей мира. Некоторые рассказы напоминают хоррор, другие — научные труды, третьи — детские сказки. Такой контраст удивляет, делает чтение увлекательным и незабываемым. Центральные фигуры — кнуты, наблюдающие за жизнью простых людей, разнообразные виды монстров («сущи») и человеческие защитники («чару‌ши»), выполняющие роль воинов-хранителей, неких ведьмаков. Каждый рассказ цикла — отдельная глава общей мозаики, где появляются повторяющиеся персонажи, местности и ситуации, формирующие единую картину. Такое сюжетопостроение придаёт произведению кинематографичность и ощущение сериала. Есть даже рассказы филлеры, уходящие от основной линии, но очень украшающие мир (мне они понравились больше всего). Мощный клиффхангер в финале первого сезона (так тома цикла назвала сама автор) приглашает продолжить знакомство со вторым сезоном.

Несмотря на некоторую неясность происходящего, «Сирингарий» обладает потрясающим эффектом погружения. И довольно скоро приходит понимание. что вся эта сказочность и лубочность, яркая «хохлома» повествования всего лишь легкая вуаль, скрывающая жесткий и даже жестокий мир. Ещё одно приятное открытие — это многочисленные отсылки и оммажи, спрятанные автором среди строк. Какие-то становятся понятны сразу, другие понимаешь спустя время. Некоторые увидела только с подсказки других читателей (огромный плюс клубных чтений).

Главная сила и слабость книги — это ее язык. Автор намеренно отказывается от стандартных штампов и общепринятых жанровых формул, предпочитая развивать собственный оригинальный словарь и стилистику. Свободно манипулирует лингвистическими конструкциями, придумывая оригинальные выражения и названия. Язык вязкий, густо насыщенный устаревшими словами, старославянскими оборотами и элементами футуристичной реальности. Кажется, что каждое слово имеет скрытый смысл, рождая неповторимую атмосферу древнего мифа и научной теории одновременно. Значение большинства непривычных слов понятно из контекста, но мне было интересно гуглить и разбираться в их значении. Вжух и я уже разбираюсь, чем карагоды отличаются от хороводов, и что они значат, как их танцевали. Или встретив слово накосник, погружаюсь в целый мир костюмов и украшений (девочки поймут меня)

Но этот язык и большая слабость. Сложность прочтения может отпугнуть вначале. Первый опыт знакомства с текстом может быть труден: необычные имена, архаичные выражения, непонятные реалии мешают воспринимать события легко. Тем не менее, после нескольких глав мир книги становится родным, слова перестают пугать, и открывается доступ ко всем богатствам книжного мира.

Еще отмечу внимательность автора к персонажам. Даже второстепенные кажутся живыми и настоящими, взаимоотношения сложными и интересными. Часто истории наполнены добротой и искренней дружбой, от которой теплеет на душе.

Подводя итог, могу смело рекомендовать роман всем поклонникам нестандартных, сложных и оригинальных миров. Любовь автора к языку, вниманию к деталям и тщательная работа над созданием оригинальной вселенной делают чтение «Сирингарий» большим удовольствием.

Большой рассказ, по объёму и количеству событий — полноценная повесть.

Словно на контрасте с предыдущим: вместо веселья, сказочности и ярких красок тут холодный излом зимы и элементы хоррора. Чего только описания появления персть-травы стоят (что растет из жизни да из плоти). Или монстр-лоскутница, что и правда словно из лоскутов состоит, из человеческой кожи…

Ещё элементы этой истории: лодья-Ошкуй (местный Летучий голландец) со Стень-разбойницей и её ватагой проклятой, поиски той самой персть-травы (по свойствам она что-то вроде цветка папоротника, только не клады ищет), полёт зимней ночью над изнанкой мира (изнанка эта явно нечеловеческая, «волшебная»), тёмный двойник Сивого (что-то вроде личной галлюцинации Сумарока, оказавшегося в необычном месте в необычное время), а также загадочный незнакомец на Сныти, коне с пришитой волчьей головой (явный задел на новую встречу). А ещё здесь вновь используется полюбившийся мне приём, когда отвлеченные казалось бы рассуждения о хиральности в начале истории служат ключом для спасения героя ближе к финалу.

Текст плотный, событий много, не всегда они линейны — но все складываются в итоге в общую картину. Хорошо получилось.

Ну и самое главное. Наконец случилось то, чего я уже и не чаяла дождаться. Глобальный сюжет рванул вперёд, кнуты и чаруша наконец поговорили, обменялись обрывками сведений обо всех странностях и известных им загадках мира (выяснилось, что знают кнуты куда меньше, чем могло показаться ранее), и даже, о чудо, они начали предпринимать совместные шаги, чтобы во всём разобраться. Да, всех вопросов это не решило (те же способности оператора пока что не понятно, от чего происходят — от генов или от «души, запертой в Сирингарии, вынужденной существовать из цикла в цикл, пока не обретет покой»), да и утаивание некоторой информации всё равно осталось (Варда сам себе на уме, да и в предательство Амуланги он до конца не верит даже после всех доказательств). И всё же это всё огромный шаг вперёд, снова будоражащий воображение.

К тому же, кое-что мы всё-таки выяснили вполне точно.

Второй сезон. Рассказы становятся длиннее, но всё так же радуют очень разной атмосферой.

Этот рассказ — одно большое, весёлое, малость дурное приключение (хотя по самому началу так и не скажешь). Хватит пока испытаний и вопросов без ответов — время собраться знакомой компанией и провернуть одно дельце. Много шуток, иронии, образных речей Степана Перги, острого блеска Калины, переодеваний и околосказочных мотивов. От царя Салтана (с необычным сыном и бочкой, скинутой в море) до поиска черевичек (точнее сапожек), что самой царице (княжне) носить не стыдно. Ну и сам княжий терем о ста комнат, да птица железная, с гребнем алым.

А вот высокотехнологичных, а тем более страшных эпизодов здесь почти что и нет. Сплошь веселье, отсылки (порой совсем безумные вроде нечаянного волейбола или птичьей корриды) да толика чуть более серьёзных, трогательных моментов. В качестве воспоминаний нам покажут зимний быт сивого да каурого, их постепенное восстановление после всех испытаний — в глуши да наедине с собой (максимум — с одним знакомым лекарем, да его зайцем-колобком из тени). Да наконец постфактум расскажут, как Сумарок вообще познакомился с Калиной и Маргой — да чем эта первая встреча обернулась. Ну и про давний неожиданный поступок Калины (когда на опыты готов был кое-кого сдать) нам тоже расскажут.

Это первый рассказ цикла, во время чтения которого мне настолько сильно хотелось всё время останавливаться и копировать сочные, яркие цитаты. Все их приводить не буду, ибо это было бы избыточно, но пусть хоть одна для памяти останется — как вольное художественное изложение уже знакомых событий:

Как можно догадаться, после клиффхэнгера первого сезона мне не хотелось надолго откладывать чтение продолжения. Интересно же, как дело решится-сложится.

Решилось всё странно, в духе Сирингария.

Вероятно, нужно уже привыкнуть, что образы и знания из первых рассказов сейчас уже не работают. Ведь что был Тлом в самом первом рассказе? Родимый дом для кнутов, безопасный и любимый, куда возвращаются, чтобы набраться сил и обнять дерево (почти буквально).

Что есть Тлом сейчас? Опасное чуждое место под красным небом, где полно агрессивной чужой экосистемы, а кнуты — далеко не на вершине пищевой цепочки.

И это раньше кнуты были пастырями над людьми, бескорыстными охранниками, которых направляет Невеста справедливой, пускай и жесткой рукой. Сейчас же они только и мечтают, что отхватить себе кусочек живой силы, а Невеста — та безжалостная мощь, что им не по зубам, потому её и слушаются. Как со всем этим соотносится защита людей на Сирингарии от чудищ — а кто его знает. Я в недоумении.

К слову, нам так и не покажут, каким образом мертвое вновь стало живым, а ещё что именно рассказала Амуланга прозорливому Варде.

Остаётся любоваться эстетикой путешествия по загробному царству (что-то похожее здесь определенно есть), очередными необычными чудищами (в том числе метелью из памяти и гусеничкой со способностями агента Смита), сказочным тропом про волшебный подарок за помощь существу, попавшему в беду, а ещё за знакомством заново наших друзей-товарищей и их взаимным притяжением.

Ах да, ещё мы узнаем, что помимо Сирингария и Тлома есть ещё и Кром (увы, больше никаких подробностей).

Так что впечатления странные. Было интересно и весьма волнительно за героев. Но как часть глобальной мозаики этот эпизод ложится весьма криво.

Прочитано благодаря Книжному клубу Фантлаба: Сетература.

Читала не спеша, как правило по одному рассказу в день, то есть где-то две с половиной недели. И это была наиболее комфортная скорость для знакомства с очень-очень необычным миром и порой очень разными рассказами.

Среди тэгов на АТ у данного сборника-сезона выделю несколько: броманс, киберлубок, киберфолк, нейрофолк. «Броманс» — как условное обозначение для отношений, которые для так называемой «широкой аудитории» (никто её толком не знает, но все на неё любят ссылаться) вероятно будут самым скользким моментом (проверено в обсуждении). «Киберлубок, киберфолк, нейрофолк» — как примерная характеристика мира Сирингария. Хотя строго говоря, указанные тэги вообще мало готовят к той невообразимой смеси сказочных сюжетов и образов, околославянских мотивов и холодной высокотехнологичной сути, которая ждёт читателя.

Возникшие в первых рассказах ассоциации с Райаниеми быстро сошли на нет, но за неимением прочих ориентиров — да, что-то похожее в соединении напевной образности и технологической сингулярности тут есть.

Язык красивый, образный. Именно он во многом отвечает за «сказочность» атмосферы. Он да отдельные локальные сюжеты, в которых можно найти отсылки на те или иные сказочные образы.

А теперь представьте что будет, если попробовать описать сказочным языком при отсутствии привычных научных терминов ту же квантовую неопределенность или хотя бы корабль поколений. Вот примерно это и ждёт читателя на страницах этого сборника.

Первые рассказы более «сложные», заковыристые. В них (написанных ещё вне рамок какой-то единой истории) особенно много внутренних, понятных только местным жителям терминов, необычных словечек и описаний, которые вроде и состоят из знакомых слов, но вместе в картинку до конца не складываются. Что-то станет понятно в дальнейшем, что-то более-менее ясно из контекста, а что-то вообще проще представить чисто визуально и не докапываться до сути.

Постепенно по мере знакомства с миром и появления более-менее очевидных главных героев и сюжетных веток рассказы станут «проще». Речь, разумеется, не про художественный уровень, а про способность читателя представить описываемый мир. Способность автора удивить необычными сочетаниями и образами тоже останется, пускай и не в таком количестве.

Зато на этом этапе в ход вступают загадки о прошлом мира. Намёков рассыпано много, но окончательных правильных ответов нет ни у героев, ни у читателя (ни, как стало известно из обсуждения, у автора). И всё же отрицать глобальную ветку нельзя, и в рамках её развития информации о прошлом мира, о некой космической катастрофе и об экипаже становится всё больше.

Единственное, нужно иметь в виду, что некоторые детали, знания и образы из ранних рассказов не слишком соответствуют основному действию (после появления единой сюжетной линии про похождения кнутов и чаруши). Меня это несколько печалит (люблю единые стройные истории), но при желании мир Сирингария может объяснить и не такие расхождения (не зря же один из самых понравившихся мне рассказов, «Ночь Соловьиная», играет в квантовую неопределенность на макро-уровне).

Последний рассказ, как и положено финалу сезона, заканчивается драматичным клиффхэнгером. Благо продолжение есть, и второй сезон (сборник рассказов) уже пишется.

Мне понравилось. Это было необычно, чарующе, красиво и порой забавно (да, про иронию автор тоже не забывает — там, где она уместна).

Финал сезона.

Небольшое наблюдение. Если герой перед финалом начинает строить планы о собственном домике и о совместном проживании там кое с кем — скорее всего эти планы разрушатся самым драматичным образом. Так и случилось.

Хотя формально перед нами просто очередное расследование Сумарока. Он идёт в отдаленный лугар, где по слухам происходит что-то странное. По дороге прибивается кнут. Они вместе докапываются до сути, попутно знакомясь с местной девицей. Всё как обычно. Даже пересечение с Амулангой — событие не столь уж уникальное.

Что делает эту историю особенной — в первый раз их интересы вошли в противоречие. И в итоге случилось то, что случилось (в финале огромнейший клиффхэнгер, после которого так и тянет скорее узнать «что же дальше»).

И я пока не знаю, как относиться к такому финалу. Он не до конца понятный в мотивах. Почему всё случилось именно так? Чем так важна была эта соль (которая очевидно не наша привычная пищевая соль)? Что за галлюцинация у озера, отвлекшая Сивого в самый ответственный момент (это же галлюцинация?)? Какие всё-таки глобальные цели у Амуланги (я уже смирилась, что это не Амуланга из первого рассказа, да и обратного давно не видно)? Слишком много вопросов помимо главного, драматичного.

Даже жаль, ведь сам по себе рассказ как отдельное дело — весьма хорош. Красивые образы зимнего жемчуга, костяного чудища, венцов, что горят холодным синим светом и управляют своими марионетками. Да и девушка Ирфа совсем не проста, запоминается.

Что ж, сезон — на то и сезон. И на этот раз он закончился вот так.

Идёт-шагает по Сирингарию технический прогресс. Вот и ярмарка мастеровая с изобретениями диковинными состоялась. А где ярмарка, да ещё ходы подземные древние, только открывшиеся — там беда случиться может. Значит и Сумарок будет рядом.

Это очередная история про чарушу, его путь-дорогу и отголоски старого мира, что в новых руках могут быть повёрнуты и во зло, и во благо. На счёт технического прогресса я тоже не шутила — местные активно открывают (заново) основы воздухоплаваниях, производства игристого вина и даже огнестрельное оружие (особо внимательный читатель заметит в том числе рассуждения на тему квантовой запутанности). И впереди технического прогресса наша давняя знакомая мастерица Амуланга.

Правда в этой истории она всё же союзник, пускай и с непростым характером. Да, дружба Сумарока и Амуланги продолжается, не смотря ни на что. То ли сюжетная слепота, то ли удивительная вера в людей у одного чаруши, то ли неоднозначность характеров — не знаю. Скоро финал сезона — там видно будет.

В качестве разнообразия в роли главного чудища — совсем не чудище (внешне), а обычный человек. Только совсем без морали. За что и поплатится.

А ещё это история, в которой Сумарок слышит сигнал S.O.S и снова размышляет о собственном доме. Как понимаем, одно скорее всего помешает планам на другое.

Впереди финал сезона.

Самая большая история в сборнике. Полноценная повесть. Грай-Играй. Большой летний праздник. Когда «каждому охота приискать себе любушку — кому соколика, кому голубушку». А ещё поплясать, поводить хороводы (в том числе над землей, в воздухе), попрыгать через костры и сплести венки, отправив их на прощание вниз по реке.

Это история, в которой сходятся вместе многие знакомые персонажи. Сумарок и Сивый, Степан Перга и Иль-разбойница, Калина и Марга.

И вот странное дело: вроде и радоваться должна такой масштабной встрече, а не совсем получается. Потому что одно дело Степан и Иль, с которыми Сумарок на наших глазах в более ранних рассказах познакомился. Но откуда он знает Калину и Маргу, причём настолько хорошо знает, что справляется у березовой девушки о каких-то незнакомых делах и ссорах? У меня вообще такое чувство возникло, будто я какой рассказ пропустила, историю не с начала читаю.

Ну и если говорить о глобальном сюжете: странно, что события прошлых историй до сих пор не влияют на настоящее. Вот вроде бы понял кое-что Сумарок про Амулангу — а нет, продолжает тепло вспоминать об их дружбе и совместных делах. Вот вроде много уже было всякого про операторов, сны из прошлого и необычные способности нашей «Ясочки» — ан нет, никакого стремления выяснить больше, разобраться, что вообще происходит, поговорить честно и открыто с друзьями-кнутами. Странно это немного.

И ещё пожалуй историям Сирингария всё же подходит более привычный, более короткий формат. Повесть, страшное дело, тянулась и тянулась, рассыпаясь на разные встречи, выяснения отношений, сказки да песни, а ещё ночные нападения. Рассказанные байки и фантазии искажались, своим же законам не следовали, да и единой теории о причинах происходящего не сложилось. Была версия, да к финальному существу она не применима. Ну и к слову — вынесенная в заглавие туманная тропа появилась внезапно, толком не раскрылась и столь же быстро вернула ничего не понимающего героя с победой.

На этом фоне более-менее любопытны рассказы о прошлом пересечении Сивого и Калины («сдал на опыты» — неожиданно), сам факт про способности мормагона (и сопутствующие им убеждения), да кое-какие намёки на постигшее Калину когда-то увечье (и природу его «ожерелья» и «пояса»). Ну и за кошачьим дуэтом Степана и Иль было весело наблюдать, оба они колоритные, яркие. А про каурого теперь буквально все говорят, насколько пригож он, аки девица.

В финале же находится место недобрым предзнаменованиям, что ход не оригинальный, но не особо мне нравящийся. Хотя понимаю, дело движется к финалу сезона — когда ещё нагнетать, как не сейчас.

Отзыв написан в рамках Книжного Клуба Фантлаба: Сетература.

«Инда взопрели озимые. Рассупонилось солнышко, расталдыкнуло свои лучи по белу светушку. Понюхал старик Ромуальдыч свою портянку и аж заколдобился.».

Последствия острого отравления словарем Даля. Невозможно читать книгу если нет оного словаря под рукой. Иногда во фразе из современных русских слов только предлоги, всё остальное: диалектизмы, архаизмы, регионализмы: «Люди нарекли Сумароком — замычливый был, супился. Сумарок и Сумарок, покличка не хужее прочих.»

Я не против подобных игр со словами, но во всём надо знать меру.

За плетением словесного вязания автор забыла о ярких героях и интересном сюжете, по крайней мере в той трети «первого сезона» что я прочёл, этого не обнаружено.

Зато авторка не забыла про мужской гомосексуализм. Порой кажется, что авторкам женского фэнтези неведомы другие отношения между мужчинами кроме драки и яоя. Дружба? Боевое братство? Сыновьи чувства? Нет.

Осилил треть. Что-то утомил меня этот Cловарий-Диалектарий. Дальше читать не хочу.

Это было непростое чтение. Цикл из рассказов, связанных одним миром и, частично, героями. Меня не покидало ощущение, что книга затягивает своим не всегда понятным, языком, загадочной атмосферой, неспешным повествованием, как сладкий тягучий сироп. Ты не заметил, как тебя затянуло, не очень понятно, где ты находишься, что вокруг происходит, но тебе сладко и приятно. Иногда из тумана возникают смутно знакомые образы, временами, глотком живительной влаги, на тебя выливаются простый знакомые фразы, которые, кажется, что-то проясняют. Но нет, оказывается, что всё не так, как кажется, и ты снова блуждаешь в этом удивительном мире Сирингария, даже не всегда пытаясь разобраться, просто получаешь удовольствие. И вот так я барахталась в этом сладком сиропе, наслаждаясь и смакуя, пока книга не закончилась, оставив удивительное приятное послевкусие и несвойственное мне желание тут же начать книгу сначала.

Сирингарий невозможно читать быстро, там много важных деталей и мелочей. Автор удивительным, волшебным образом успешно сочетает несочетаемое: знакомые с детства сказки, мифы, фэнтези, хоррор, научную фантастику, киберпанк, квантовую физику и что-то ещё, чего я, возможно, не заметила, но почувствовала. Больше всего понравился рассказ «Ночь Соловьиная», возможно, потому, что в нём сказочная атмосфера Сирингария наиболее переплетена с физикой и научной фантастикой. И это прекрасно, что цикл продолжается.

Сирингарий способен удивлять.

Мало нам было дикого переплетения технологий и сказочных мотивов, кочующего ландшафта и разных сущей-нечистей, множества загадок и теорий о сути мира. Да, мало.

Вот она ночь особая, соловьиная. Что раз в год бывает. В которой «квантовая суперпозиция да запутанность роли играют…». «Так в Ночь Соловьиную весь Сирингарий ровно ящик Шредингера делается, и мы в ней — коты».

В такую ночь умные люди сидят по домам, а вот человек жалостливый может и выйти, помочь деве пытаясь. Сумарок жалостливый.

В этой истории обыгрывается сказочный мотив про упавшую звезду, а заодно автор во всю играет с эффектами квантовой неопределенности в реальном(?) мире. Здесь герои, идя по дороге, видят целые вереницы самих себя. Здесь можно оступиться, сойти с тропинки — и упасть/подняться, не удержаться/удержаться, пойти налево/направо, чтобы в итоге вернуться к попутчику, который ничего этого не заметил. А в минуту опасности выручить может обычная подкинутая вверх монетка (на самом деле красивый ход, когда с явлением борются его же подобием).

В общем, это красиво. Не только формой, но и сутью идеи.

А ещё такая макро-неопределённость — это хорошая возможность для встречи разных версий себя, кем бы они ни были. Так что героя ждут новые воспоминания о падении змия, новые знания-намёки об этом мире да о том, что за ним, о некой душе-девице (о которой даже кнутам говорить не по чину). И здесь даже будет послание самому себе, как водится непонятное и таинственное. Я даже процитирую, сохраню как очередную зацепку на будущее.

И если уж говорить о цитатах, то есть момент, что заслуживает цитирования ещё больше. Девица, что из тумана сиреневого, мальвового каждый год выходила, помощи просила. И финальное преображение, где обыгрываются образы звезды и ангела (только такого, ветхозаветного, неописуемого — со множеством глаз и крыльев).

За подобной красотой несколько теряются очередные выяснения отношений между сивым да каурым, подробности о тёмном прошлом Сивого, первое проявление необычных операторских способностей и знание, что кнутов кто-то ищет — и явно с недобрыми намерениями. Но это всё тоже здесь есть.

Этот рассказ запоминается посвящением Алексею Провоторову, идеей о дорогах, что в буквальном смысле могут путаться и приводить не туда, куда вели раньше, а также самым настоящим ограблением поезда (на местный лад).

Впрочем, возвращаясь к дорогам — в Сирингарии вообще всё очень зыбко с географией. Целые куски ландшафта способны кочевать с места на места (причём частенько по своей или чьей-то воле), стоит ли тогда удивляться каким-то ниткам-дорогам. Зато мне сейчас ясно представился такой ландшафт — словно огромная природная мозаика, чьи части движутся и меняются местами под действием скрытых внутри механизмов. Версия не хуже прочих, да и вообще — красиво.

Но в первую очередь рассказ, конечно же, не об этом. Он про ограбление поезда, мешающие друг другу планы, неразумную алчность и про очередной обломок прошлого мира, приспособившийся к новой экосистеме. А ещё это совместное приключение Сумарока и Амуланги, произошедшее в то время, когда их кнуты были где-то «не здесь». И пожалуй после этого приключения каждый сделал свои выводы, а в былой приязни пробежала первая серьёзная тень. Впрочем, это в некотором смысле возвращение к истокам, ведь ещё в самом первом рассказе влюбленная девица-мастерица оказалась способна на многое (и это не говоря про её главный, обратный секрет). Так что ниточка для развития глобального сюжета здесь определенно есть.

На локальном же уровне это история про оборотня, оружие-кладенец, что признаёт лишь избранных (а всех прочих лишает разума и сути), про неумолимое движение технического прогресса да про лихих разбойников и их атаманшу (правда разбойничья линия получилась довольно скомканной — под тенью всех прочих).

Ну и ещё мы оговоркой узнали, что кнуты и правда скрывают часть важной информации от своего друга, причём осознанно (хотя не скажу, что об этом нельзя было догадаться и раньше).

«…вишни цвет хуже вина пьянил, разум молодым туманил…»

Рассказ с ходу приятно удивляет своей мрачной версией знаменитого сказочного: «а во лбу звезда горит». Про красу-девицу да тайны, водной гладью скрытые. А потом удивляет снова, несколько раз меняя свою тональность и атмосферу.

То появится «сказитель народный, любимец всеобщий, сам Степан Перга, мастеровитый басенник, похабных сказок сочинитель» — он в этой истории второстепенный герой и самовольный попутчик (и да, кое-кого обязательно осчастливят автографом). То представят чудище жуткое и невиданное — скопище голосов плотоядное (голоса… летают… убивают… — какова идея, а?). То сивый да каурый всё время собачиться будут, срываться, временами довольно комично — и параллельно новые обмолвки про «сумму ошибок» и необходимость отдыха вне Сирингария. То настанет черёд по-настоящему драматичных событий.

Этот рассказ служит примером того, как в рамках одной истории порой можно объединить интересный локальный, условно-сказочный сюжет и очередные глобальные загадки-открытия о мире и прошлом героев (или не совсем их). Здесь переплетаются тёмные эпизоды из прошлого Сивого, его же не-совсем-воспоминания (уже знакомый эпизод другими глазами), в рое плотоядных голосов слышится эхо прошлого мира, а рассказ о старой, змиевой крови неразрывно связан с операторами. Вместе с тем здесь также присутствует печальная, трагичная история любви и предательства, а кнуты во время сражения снова демонстрируют умения, иначе чем волшебством не объяснимые (в пику всем высокотехнологичным деталям мира нынешнего и прошлого).

Финал дарит новые вопросы, разговор по душам и внезапно очень жесткий поступок кнута-Варды. То ли ещё будет…

История про двух непохожих друзей-товарищей и про силу крови. И нет, речь не про сивого и каурого, хотя Сумарок здесь тоже появится.

Но если читатель надеялся, что после прошлых открытий и намечавшегося серьезного разговора о прошлом мира фокус снова будет на глобальных загадках и новых ответах… Что ж, читатель ошибался.

Строго говоря, перед нами классический для этого цикла рассказ — с сильным локальным сюжетом, новыми интересными героями и очередной нечистью. Более того — Сумарок здесь показан словно со стороны, а главные переживания, размышления и непростые решения отведены двум очень непохожим молодцам, друзьям-противоположностям. Это их история. А чаруша в ней временный гость — с необычными боевыми навыками, всё новыми предметами-артефактами и с незнакомыми словами в речи. То есть Сумарок всё больше становится похож на кнута (какими их видят обычные жители). Это занятно.

Если что мы и узнали новое, так это то, что мормагон — это всё же не столько знания, сколько в первую очередь природный дар. И ещё что от нечисти лесной и человека вполне могут быть дети. Но эти знания скорее лишь ещё больше запутывают.

Впрочем в этом рассказе можно не пытаться искать несуществующие намёки на глобальные загадки, а просто погрузиться в историю двух друзей и в одно ночное сражение с нечистью. Оно того вполне стоит.

Рассказ, хронологически идущий сразу за Черноплодкой. Она даже упоминается в самом начале. Ну а по сути это продолжение странствования Сумарока, который в силу своего ремесла идёт от поселения к поселению и встречает на своём пути всё новых существ и загадки. И ещё временами снова пересекается с Сивым, на этот раз уже куда более мирно.

Отличие этого рассказа в том, что здесь впервые нет значимого локального сюжета (он скорее рассыпается на несколько дел поменьше), зато в рамках глобального сюжета открывается наиважнейшая информация о прошлом мира (по большому счету — воспоминания участника тех событий). Да, некоторая неопределённость остаётся, равно как и вопросы вроде «каким образом оператор связан с нашим героем». Но в любом случае это самое большое окно в прошлое из всех, что были ранее, и интригует оно неимоверно.

Ну и теперь окончательно понятно, почему так популярна версия о

Обрывается всё снова на самом интересном месте, но по крайней мере это выглядит интригующим промежуточным финалом, а не как в Березыне.

И к слову о ней: эти два рассказа неожиданно роднит друг с другом лёгкая атмосфера «Солнцестояния», когда местные жители радостно проводят свои праздники-обряды, все ликуют, гуляют, радуются — а посмотришь со стороны чужим пришлым взглядом, и жуть берет.

Ну а для контраста здесь есть забавное упоминание «Степана Перги творения, про княжескую дочку Ясочку-Ласточку да разбойного удальца Черна-Ворона». Экая похабень, дивился наш главный герой, а сам так увлекся, что едва час урочный не проморгал. Знакомо для любого читателя ))

Березыня — ещё один крайне любопытный уголок Сирингария, лес прыгающий, вновь ни на что не похожий.

Где березки — не совсем березки, пускай и кажутся ими. Где встретить можно среди прочих волка лубяного, что «не лыком шит» (та ещё тварь без земных аналогов), да чагу-паразита, что туча чёрная и гриб березовый (во многих смыслах).

Здесь в сюжете нет особо явных сказочных мотивов, зато от закрытой людской общины веет порой чем-то в духе «Солнцестояния».

Да и главная героиня, Марга, березовая девушка — та ещё загадка. И пускай сама она ничего не знает, не ведает, но вот намёков-подсказок (любопытных высокотехнологичных деталей, позволяющих взглянуть на показываемый мир под новым углом) вокруг неё рассыпано изрядно. Хотя вопросов, как водится, куда больше. Что видит зимний глаз? Как понимать это: «Людей разных. Железо...Огонь»? Почему ей «с человеком не положено»? Способ появления-рождения на контрасте вроде более-менее понятный, угадываемый (не умом, так через визуальные, научно-фантастические аналоги), но и то — хоботок-то откуда?

Короче, та ещё биота, говоря языком странствующего певца Калины. Хотя и сам Калина не простой — слова необычные знает, явно больше многих понимает. И прибыл неспроста.

В общем, дарит этот рассказ много новых интересных героев, новые загадки да локальный сюжет, интересный и сам по себе.

Единственный минус — здесь нет финала, и история заканчивается буквально на самом интересном месте. Очень надеюсь, что «продолжение действительно следует».

Жанр, к которому можно отнести «Сирингарий» достаточно сложно определить. То ли фантастика, то ли то ли сборник сказок для взрослых, то ли славянское фэнтези, ноточно происходящее где-то...не здесь. По форме это роман в рассказах. Автор в названии вообще используют киношное, сериальное определение: «Сезон ». Поэтому можно говорить, что здесь есть: интригующая пилотная серия, эпизоды с намёком на некую главную магистральную сюжетную линию (и очень-очень замороченной разгадкой); есть эпизоды/рассказы-филлеры, которые вполне можно читать отдельно. Чаще всего именно они и стилизованы под страшные сказки, кажется подспудно знакомые, да вот только ты бы точно не нашёл их ни в одной книге у себя дома. Под стать этой сказочной основе сделан и текст романа: это плотная вязкая стилизация с большим количеством старославянских — уже по большей части специфичных для современного читателя — слов. Уже первый рассказ сюжетом и манерой подачи текста устанавливает некий порог вхождения для читателя. Да, понятно будет не всё, нас сразу бросают в воду, но, если преодолеть первые два рассказа, то дальше всё меньше и меньше замечаешь причуды языка и всё больше увлекаешься сюжетом и загадками. К финальной части первого сборника все эти узлы, да лугары, странные кочующие леса и местный говор уже кажутся родными.

Действие происходит в мире, во многом отличающимся от нашего. Здесь очень странная биология. Местные земли хранят следы некой загадочной катастрофа или аварии. Здесь живут как обычные люди так и не совсем люди, а за жизнью их наблюдают кнуты, которые, видимо, совсем не люди. По местным лесам, которые не совсем леса, бродят странные существа. От них простой люд защищают люди-чаруши и те самые кнуты. Ульяничева познакомит нас с двумя кнутами: Сивым и Вардой. Герои эти яркие, живые (ну биологически, видимо, нет), да и к людям не столь жестоки, как сказывают, некоторые. Часто мы будем встречать и ярких персонажей из обычного люда, например чаруша Сумарок, Иль-разбойница, загадочная Амуланга и мой фаворит – сказочник, песенник, и…обладатель шикарных усов Степан Перга.

Большая часть историй будет посвящено борьбе со всякой местной нечистью. Пантеон её достаточно широк и разнообразен, как говорил классик, что «ни в сказке сказать, ни пером описать». Некоторые рассказы можно назвать хоррором. Про НФ Ульяничева тоже не забывает. Здесь есть даже свой вестерн. Не заскучаешь! Однако, не стоит ждать всех разгадок в первом сезоне, ведь у каждого отличного сериала должно быть продолжение. Отсутствие разгадок нисколько не портит впечатлений от чтения «Сирингария», так что как пелось в известной песне: все на просмотр картины второй.

Этот рассказ вновь возвращает нас к Сумароку и его странствию. Он уже определенно в числе главных героев. И если в начале цикла с «монстрами недели» разбирались только кнуты, по службе, то теперь — ещё и наёмник-чаруша, за звонкую монету. Впрочем кнуты в этой истории снова появятся.

Особенно один, тот самый. Да, история сивого да каурого тоже продолжается, и там всё сложно. Оба с характером, оба запутались и не понимают, как вести себя. Вот и бродят по разным дорогам, а при встрече — лаются.

В рамках глобального сюжета (если предположить, что он есть) Сумарок встречает некоторых уже знакомых персонажей, и есть намёки на некие странные дела в округе. Хотя куда более странной пока выглядит Амуланга, которая вообще сама на себя не похожа (если сравнивать с первым рассказом сезона). Вот и думай — то ли это неспроста, то ли автор просто немного изменил персонажа для новых нужд. То ли слишком много времени прошло за кадром (судя по возрасту Сумарока — около десяти лет).

Ну зато локальная загадка-сюжет хороша. Снова соединение нескольких сказочных мотивов, из-за чего история идёт не совсем туда, куда можно было бы предположить по её началу. Что-то от аленького цветочка, что-то от золотой рыбки, что-то от русалочки. Только очень-очень неявно и в декорациях уже знакомого кибер-сказочного мира.

Мне особенно понравилось, что в этой большой истории переплелись несколько историй поменьше, из-за чего герои постоянно путались, натыкались друг на друга, даже мешали. Ведь что чудище для одного, для другого — нечто совсем другое. Да и задание для наёмника-чаруши оказалось с двойным дном. Буквально.

Финал снова припас высокотехнологичные чудеса-артефакты из прошлого, гармонично встроившиеся в новую реальность в новой роли. Ну и новые намёки-догадки о сути этого мира.

«Как у ляпушки, как у тяпушки

Ой да мохнаты лапушки

Как у серенькой, как у голубонькой,

Ой да востры зубоньки»…

Как можно догадаться, я весь рассказ упорно читала ляпушку как лягушку. Тем более, что это действительно в некотором смысле лягушка — прыгает, квакает, на болотах живет. Такая вот чудовищная плотоядная колдовская ляпушка-лягушка-тяпушка.

Прямо рассказ с эффектом скороговорки получился — и это даже без чтения вслух.

Сама история впрочем тоже заслуживает внимания. О любви сестринской и братской, о сиротах при живом отце, о песнях-сказках (эпиграф тут не просто для красоты вставлен). И снова это отчасти обманка, когда сначала кажется, что сюжет будет про детское любопытство и нарушение наказов, а потом всё поворачивается совсем в другую сторону. И чудовища — они, конечно, чудовища, но порой куда большее зло таится рядом. А чудовищам наоборот ничего человеческое не чуждо.

В общем, это история о любви, преданности и немного о мести. Впрочем любовь всё же оказалась важнее.

Прекрасный рассказ, который уж точно не назовёшь проходным приключением.

В первую очередь потому, что в относительно небольшом объёме спрятано столько намёков и новой информации о мире, что впору вспоминать про «больше внутри, чем снаружи». Тут и «язык пре-мира, язык обратного» — вербальный, который и кнуты знают. И «словоформы» протоязыка — огоньки тусклые. И про самого обратного мы узнаем намного больше:

Что в порядке теории позволяет предположить следующее:

Ещё мы узнаем, что обратный вроде бы не злой, о помощниках своих заботится, абы кого в них не выбирает, разума не лишает. Получается такой вот симбиоз нескольких разумов, плавно перетекающих один в другой по мере нужды. Необычно. Зато чуть понятнее становится финал самого первого рассказа.

Впрочем, эта история ценна не только новой порцией информации о мире. Ведь перед нами яркий, динамичный сюжет по мотивам Красной Шапочки, где лес и Волк неразделимы, бабушку и правда съели, но тут уж и она в долгу не осталась, в качестве лесокола-лесоруба выступает один знакомый кнут, а у внучки в лесу настоящая миссия, отнюдь не спасательная. Придумано ярко, необычно, есть по-настоящему хоррорные моменты с бабушкой.

Что не проясняется, так это почему у тьманника, местной лесной нечисти, «глаза от испуга становятся совсем человеческими» — и что это должно значить для картины мира. Ну, наверное, желать полного раскрытия загадок было бы слишком самонадеянно.

Три дня разудалого праздника, многолюдное поселение, из которого временно нельзя выйти, и появляющийся каждое утро мешок с костями… Неплохой зачин для истории.

Кожа да кости, рожки да ножки… Кажется, именно от этой присказки автор отталкивалась, придумывая «монстра недели». Занятная игра слов. Хотя и не столь впечатляющее воплощение (монстр получился не особенно страшный).

Зато в этой истории много присказок, шуток-прибауток и игры слов. А ещё сивый да каурый встретились. Да так, что последствия этой встречи наверняка ещё не раз аукнутся в дальнейшем.

Собственно именно эта встреча, а не «монстр недели» запоминается больше всего. Да общая жаркая атмосфера среди зимы (если это вообще зима).

А, ну и ещё кладенец словно из далёкой-далёкой галактики вышел. У чаруши вообще неплохая коллекция волшебных предметов оказалась собрана (совпадение? не думаю).

В этом рассказе сюжет возвращается к похождениям двух знакомых кнутов. С одной стороны, это хорошо, я ждала этого возвращения (всё ещё воспринимаю их как главных героев цикла).

С другой стороны, нельзя не отметить повторяющуюся сюжетную основу. Братья приходят с дозором в удаленную деревеньку, в деревеньке на первый взгляд всё хорошо, но на самом деле не очень. Ходят, расспрашивают, колдуют. Очередную тварь ловят благодаря своему уникальному волшебству. Занавес до следующей встречи.

Подозреваю, эта сюжетная схожесть не так бросалась бы в глаза, читай я рассказы с перерывами, по мере выхода. Ну, тут ничего не поделаешь.

В остальном всё вполне хорошо, и свои любопытные детали здесь тоже есть. Чудовище — как некая помесь плотоядной кукушки и нюхлера из Гарри Поттера. Варда и его любвеобильная натура (любвеобильность не мешает с тоской вспоминать одну знакомую деву-предательницу). Местный аналог светомузыки (чем мир не шутит, может это она и есть — ну, когда-то в основе). Забавные присказки, ситуации и даже целые эпизоды (вроде умильного наблюдения за собственноручно сделанной куколкой). Да, кстати — куколки. В мире, где почти всё способно ожить, это и правда сила, с которой приходится считаться.

Технологичность мира в этот раз не бросается в глаза, даже поля дикорастущей шерсти больше ощущаются как волшебная аномалия, а не как что-то фантастическое.

Интересный рассказ. Вроде и отдельная история — про пленника, его конвоиров и погоню жуткую, нечеловеческую. Но в то же время и неплохое такое расширение лора, где вновь отчетливо проглядывает «металлическое» нутро мира. И рассыпаны всякие намёки: что с официальной картиной мира что-то не то, что скрывают власть имеющие знание какое-то, а за настойчивость в поисках правды убить готовы.

Дополнительный слой: с этим миром действительно всё не так просто. И лес кочевой: «Встаёт там, где кости лежат. Их силу вбирает, от того питается, светом запасается». И речка подо льдом, которая без воды вовсе — скорее энергия какая-то под прозрачным пластиком. И возможность раны смертельные вылечить, «сшить обратно жилами травными, стянуть к туловищу руки-ноги-голову, заселить тело стеблями». А если помнить из предыдущих рассказов, что по крайней мере часть деревьев и травы здесь вовсе не растительного происхождения, что из земли провода растут…

Но прелесть в том, что всё перечисленное не отменяет того, что пленник-мормагон действительно может быть сумасшедшим параноиком, ищущим какие-то «металлические изделия» и метизы.

В общем, в коротком, относительно простом фэнтезийном сюжете о погоне и вынужденном сотрудничестве столько дополнительных слоев скрыто и интригующих загадок, что любо-дорого смотреть.

Этот рассказ — маленькая законченная история, которую вполне можно читать отдельно, всё понятно будет. История фэнтезийно-сказочная, про заговор к лесной нечисти — и что будет, если его немного видоизменить. Сюжет классический в общем: задумывалась невинная месть, последствия же заявились прямо в дом.

История камерная. Девушка, живущая в чужой семье на чужбине (и всё у неё хорошо, вот только старший хозяйский сын вечно каверзы устраивает). Сын этот — парень молодой, дерзкий, непуганый. И брат младший его, хворый, но умный и добрый. Да по сути все они там хорошие и добрые, просто ума-разума порой не хватает.

В определённый момент (в самый разгар «последствий») даже что-то такое хоррорное в атмосфере почувствовалось. Ночь, изба, тварь за окном, которая обязательно войдёт и заберёт своё… Знаем мы, чем заканчиваются подобные сюжеты.

Но герои у нас не только добрые, но и храбрые (это ведь смелость нужна — признать вину и принять последствия), да и тварь по сути своей скорее к Яге ближе, чем к чудовищу. Так что и финал не хоррорный, а ближе к сказочному (хотя… как посмотреть, конечно).

Мне нравится, как в совсем небольшом рассказе одна сюжетная линия (про горе семейное и маленькую нежить) плавно перетекает в другую (про птицу без памяти, в неволе удерживаемую). То есть ты вроде бы уже настроилась на одну сказку, а она другой оборачивается.

И да, это в первую очередь сказка. И даже не про яблочки. Строго говоря, если считать похождения кнутов основным сюжетом, то это вообще вбоквел получается. Про красну девицу.

Возможно поэтому здесь куда меньше загадочных высокотехнологичных деталей. Зато чисто визуально мне очень ярко представился этот обруч золотой и фигура в нём (словно из аниме какого). Не удивлюсь, если и правда отсылка к чему.

Единственное, немного жаль, что история получилась с катарсисом, но совсем без финала.

И да, имя одного из второстепенных персонажей заставило улыбнуться (но это уже и разряда случайного). Бучило. Бывают же совпадения.

Второй рассказ куда более фэнтезийно-сказочный. И по сути, и по элементам.

Ребятушки-козлятушки, храбрый заяц-колобок, волшебные подарки и один очень добрый человек, который за свою доброту чуть было не погиб — и всё равно потом полез в самую глушь всех спасать. Причем не за себя тревожился, а за детей чужих, малых. Здесь даже классическая избушка в лесу есть. И побег от злой «ведьмы» — где и ель прикроет, и волк на выручку придёт (впрочем волк здесь — не совсем волк, а ведьма — уж точно не ведьма).

За фэнтезийную часть отвечает сюжетная основа (уже знакомые два кнута продолжают обходить земли дозором и заступать дорогу всяким тварям) и разнообразный лунный бестиарий. Назову их нечистью за неимением другого слова. Начиная от безобидных лунных зайцев, продолжая явно не живыми ночными девами и заканчивая совсем уж стандартно-кошмарными тварями, охотящимися за человеческой кровью и мясом.

Да, особую атмосферу этой истории добавляет уже отчасти знакомый странный высокотехнологичный мир. Здесь луну вешают на цепи, трава, если знаючи попросить, может показать запись прошлого дня, есть намёки на радиацию и мутации. Странный мир, загадочный мир. И это я намеренно не трогаю способности кнутов (почему они такие разные и такие невообразимо волшебные).

Смотреть за работой двух напарников приятно, есть место дружеским подколкам, вполне серьезному расследованию и экшену-волшебству.

В общем, на этом этапе у рассказов получается и в интригу (размышления над загадками и истинной сутью показанного мира), и в симпатию к героям (даже нарочито недружелюбным).

Первый рассказ — это в первую очередь знакомство с миром. Или с мирами, это уж как считать.

Много внутренних, понятных только местным жителям терминов, необычных словечек и описаний, которые вроде и состоят из знакомых слов, но вместе в картинку до конца не складываются. А наконец сложившись, вполне могут снова рассыпаться. И ещё здесь с самого начала сквозь рябь видимой реальности (условно, очень условно сказочно-славянской) проглядывает совсем другое жанровое ядро. Но… ключом-выручалочкой для читателя это пока не станет.

Всё перечисленное — первые впечатления от мира. Мира очень необычного, намеренно загадочного. Никто не будет объяснять значения тех или иных слов — местные и так знают, им незачем. А из пришлых здесь только читатель.

Вместе с тем, вполне можно не пытаться с ходу разгадывать все загадки, а вместо этого довериться течению сюжета и просто наблюдать за приключениями двух друзей-напарников, что охраняют вверенные им земли от чудищ, сражаются, зубоскалят, а один из них ещё и вляпывается в одну довольно неудачную любовную историю. Ну и пусть у одного из них четыре руки, а другой — с железными зубами и может оборачиваться разными животными. Сути сюжета это не меняет. И суть эта на контрасте с миром обманчиво проста.

Язык красивый, образный. Именно он во многом отвечает за «сказочность» атмосферы. Мне понравились обороты вроде «и вода легла в веки рекам». Или «зубами прихватил реку за краешек, потянул, будто одеяло, на себя накинул, так и ушёл».

Да, порог вхождения есть, читается не быстро — просто потому, что порой хочется возвращаться на страничку, другую и перечитывать заново для большей ясности. Но это приятная сложность.

P.S. В качестве невольной ассоциации не могу не вспомнить Райаниеми и его «квантовую» трилогию. Там были схожие впечатления от текста, сочетания его образности, фэнтезийно-яркой оболочки и пронзительно-холодной сингулярной сути.

После прочтения данного произведения мне в голову одновременно пришли сразу две мысли: первая — «Вау, это было круто!», а вторая — «Ну надо же, оказывается Евгения Ульяничева умеет писать и таким образом, что постепенно раскрываются вопросы мироустройства!» =))) А если серьёзно, рассказ «Рыба и мясо» — понравился. По большей части именно тем, что автор смогла и волю фантазии дать (которой Евгении не занимать), чтобы получились ОЧЕНЬ необычные декорации, так сказать, и интересную историю в небольшой объём уместить, и относительно внятно донести до читателя? как именно окружающий героев мир дошёл до жизни такой. Описывать созданные воображением госпожи Ульяничевой миры — дело неблагодарное, потому ограничусь упоминанием того, что в наличии Нижнее и Верхнее Моря, между которыми располагается обиталище людей, а вылавливаемые из Нижнего Моря рыбы дают энергию для функционирования некоей управляющей им Сети, с которой посредством нитей-жил соединены люди. А ещё есть некие Рыбы, которые выглядят как люди, но созданы они при помощи той самой энергии, которую добывают из рыб Нижнего Моря. И вот обычный (который, разумеется, окажется необычным) паренёк-рыбак Иро оказывается втянут в головокружительные приключения по спасению этого невероятного мира в компании одного из Рыб, тогда как остальные Рыбы вовсю убивают других рыбаков...

Понимаю, конечно, что в моём изложении всё выглядит достаточно сумбурно, да и к общим принципам мироустройства осталась у меня после прочтения масса вопросов (я так и не понял, например, материальны нити, связывающие людей с Сетью, или нет), но читать было интересно, а оставшийся простор для фантазии — это всегда хорошо. Язык повествования тоже весьма хорош, особенно понравилось, как автор пьяную речь главного героя передала — заплетающийся язык вот прям как он есть! Ну и, разумеется, Евгения создаёт очень яркие визуальные образы. По крайней мере, у меня в процессе чтения перед мысленным взором складывались определённые картины:

«Тяга притащилась скоро. Двухэтажный, обтянутый прочной кожей рыфа, короб с подошвой наполненного светом пузыря. Люди сноровисто набились в тёплое нутро – пузырь ещё более сплющился, распределяя нагрузку по мягкой толще плота – и тяга пошла дальше.

Дождь иссяк. Иро снял капюшон, с удовольствием затянулся промытым воздухом. Сеть загорелась ярче – день, как-никак, пусть и смурый. По Верхнему Морю прошла, лениво изгибаясь, здоровенная серебристая рыба-лунница.

На дождь выползла, не иначе».

Подводя итог: отличный рассказ! 10 баллов — не раздумывая!

Хотелось бы, конечно, чтобы автор расширила его хотя бы до размеров небольшой повести, потому как слишком много осталось за кадром, но надежд на это никаких — по словам самой Евгении, конкурсные рассказы были своеобразной пробой пера или, если угодно, способом «набить руку». Так что очень жду, когда нейросети научат полноценные мультики на основе текста делать — из «Рыбы и мяса» точно получился бы весьма зрелищный.

Учитывая, что сама Евгения Ульяничева предпочитает именовать отдельные рассказы цикла «сериями», а его более крупные части — «сезонами», вполне уместным будет заметить, что «Зимний жемчуг» — шикарный финал первого сезона «Сирингария», построенный по всем канонам сценарного мастерства. Не хочется мне использовать применительно к циклу, написанному в квазиславянской стилистике, басурманское слово «клиффхангер», поэтому давайте обрисуем ситуацию так: заканчивается «Зимний жемчуг» (а значит и первый сезон) на самом интересном месте!

Что можно сказать о цикле в целом? Планку автор держит. Читать ничуть не менее интересно, чем самые первые рассказы. Многое о мире «Сирингария» прояснилось, в частности тот факт, что перед нами — никакое не фэнтези (и уж тем более не славянское) в традиционном понимании этого термина, и что место действия —

Также определилась «магистральная линия сюжета», если можно так выразиться. Я поначалу, когда цикл состоял всего из четырёх рассказов, был уверен, что на первом плане останутся кнуты — своеобразные «пастухи», кем-то (или чем-то?) над человечеством в этом мире поставленные. Кнуты действительно никуда не делись, но на первый план медленно, но неотвратимо вышел «чаруша» Сумарок, эдакий ведьмак постсингулярного мира, противостоящий различной нечисти, угрожающей мирному человеческому существованию. Довольно любопытно, что Евгения писала в своём телеграм-канале следующее: «Изначально Сумарок планировался проходным персонажем, буквально one night stand. Однако чаруша показал себя отлично, в кадре смотрелся замечательно, и очень скоро сделался одним из главных героев. О чём никто не жалеет».

Что касается самого рассказа, он — просто хорош. Очередное приключение полюбившихся героев, очередная нечисть, очередная попытка усмирения этой самой нечисти. Казалось бы, уже и надоесть должно, но как же хорошо написано! Огромный плюс авторской стилистики госпожи Ульяничевой — совершенно невообразимый бестиарий. Ну вот, казалось бы, простенькая детская загадка: «По долам, по горам, ходят шуба, да кафтан» — что из неё можно сделать? А в мире «Сирингария» на основе этих двух строчек, буквально несколькими штрихами, рисуется куда более впечатляющая и кровожадная картина:

«—... кафтану-то, мясопустому, уже и в спячке бы зимовать, а вишь, шатался… Его я срубил, да не дотумкал, что шуба рядом бродит. От нее к реке бросился, помню, река тут была, Уклейка. Вот что она змеиная, того не знал — перекинулась, сволочь, переползла, куда как не вовремя.

— Шуба с кафтаном завсегда по осени да весне вместе охотятся, летом и зимой розно: один в спячке лежит, второй округ кружит. — Молвил Сивый задумчиво. — Мне вот интересно, что ты думал дальше делать, реки-то на месте не оказалось?

Вздохнул Сумарок.

— Что делать, рубиться бы стал.

Сивый фыркнул на то.

— Покажи мне оружие, годное шубу пробить.

— Шубу пробивать на что? — Возразил Сумарок. — Глаза, нос да пасть горячая, туда бы и целил.

— Покуда она бы тебя харчила, ага. Куда как сподручно».

Одним словом, достойное завершение сезона. 10 баллов — не раздумывая.

P.S. Не знаю, как это будет у вас, уважаемые потенциальные читатели, но я, как себя по рукам не бил, всё равно кинулся сразу же читать первую серию второго сезона, хотя и зарекался дождаться его целиком. И не пожалел, что не удержался...

В честь сегодняшнего открытия, пусть и без новости на главной, библиографии писательницы Евгении Ульяничевой напишу-ка я отзыв на один из её ранних рассказов с запоминающимся названием «Джут».

Рассказ, как и всё остальное творчество госпожи Ульяничевой, довольно немилосердно обходится с читателем — мы оказываемся сразу же в гуще событий, причём особенностей весьма странного мироустройства объяснять никто не будет. Сам Джут, например, является так называемым «сухим», то есть человеком, у которого за прегрешения — мнимые или настоящие — специально обученные палачи вынули душу. В буквальном смысле этого слова. А ещё тут есть оживший покойник — парень Ежи, убитый Джутом. А в сумке у Джута — говорящая женская голова. А дело происходит в Диадеме, где есть четыре разных угла:

В чём суть сюжета так просто и не расскажешь, пожалуй, потому как не только общие основы мироустройства, но и, скажем так, движущие мотивы Джута остаются где-то там, вне рамок повествования. Такие дела...

Я понимаю, разумеется, как это звучит, но, несмотря на всё вышеперечисленное, рассказ всё-таки понравился. И герои получились симпатичные (даже говорящая голова), и юмор вполне уместный, без излишнего «петросянства», и в целом финал можно в каком-то смысле даже счастливым назвать, и против подобных историй я ничего я не имею, но всё-таки хотелось бы чуть-чуть побольше конкретики о принципах мироустройства и мотивах главного героя.

Но меньше 8 баллов всё равно не поставлю. Ульяничева — автор уникальный, неповторимый, штучный, и ТАК писать надо тоже уметь, поэтому просто — рекомендую!

«В своё время»

В соавторстве с Евгенией Ульяничевой.

Четырнадцатый рассказ, рискну предположить, писали в рамках эксперимента. Повествование идет от лица двух участников. Убегающего Колдуна и преследовавшего его Ловчего Ивана. Возможно? авторы писали каждый от себя эти ПОВы (стилистика немного отличается друг от друга), а возможно? кто-то из авторов принял на себя честь изменить стиль всего написанного, ибо с первого раза читать было сложно. Именно из-за языка написания я спотыкался о многие словосочетания, да и непривычно мне было. А возможно, это всё я придумал себе сам.

Сюжет изначально кажется не замысловатым. Мы опять видим мир и его описания. Так же потихоньку нам поясняют, что колдун нарушил клятву, что преследуют его не просто так и так далее. Пока вы не доберетесь до концовки. Иногда вот смотришь фильм, обычное кино на шестерку, а потом «БАЦ!». Наступает финал, который меняет всё. И тут такая же история. Из-за тяжелого повествования, которое тебя чаще отвлекает от очевидных намеков, я прошел этот путь полностью, вообще не понимая, куда меня ведут. Так что пришлось даже перечитать, от чего я получил еще больше удовольствия. 9 Золотых коней из 10.

Вот есть, на мой взгляд, некая оптимальная дозировка непонятностей, недоговоренностей, неясных объектов, которые читатель должен дорисовывать сам по названию и паре штрихов; неразъясненных образов, за которыми может крыться все, что читателю в голову придет. Когда ничего такого вообще нет, когда все предельно конкретизировано и детализировано, это читается легко, но бывает порой и скучновато, как бы пресно. В данном же случае — конкретно так пересолено... И очень жаль, потому как рассказ атмосферный, наполнен оригинальной фантазией, картины визуализируются и они красивы. Короче, хочу эту же историю в пересказе другого автора! Который «солит» по моему вкусу. А так, к сожалению, только 7.

Рассказ-головоломка, сплетающий в одной погоне две сюжетные линии, странноватый сюрреалистичный мир, тайны с ответами и без, а также несколько фирменных сюжетных поворотов.

Мир показан мазками, намеками и диковинными деталями. Стиль написания вычурный, довольно тяжёлый, с заметным количеством старинных либо слегка изменённых слов. И нужный эффект достигается — история читается словно тёмная сказка, только не из нашего мира.

Финальный поворот с колдуном неожиданный, но крайне логичный — все ружья были на месте с самого начала.

Финальный поворот с ловчим Иваном — не совсем понятный, скорее из-за так до конца и не раскрытой природы персонажа. «Уйти, чтобы вернуться» — весьма неочевидное решение.

В общем, получилось необычно. Знакомые типажи в необычном исполнении.

Читался рассказ тяжело, но признаю его одним из лучших в сборнике.

В «Фемуре» зачаточная стилизация немного резала глаз, в данном же рассказе слог и обороты — отдельное удовольствие и полноценная составляющая атмосферы.

Рассказ традиционен для сборника: Лес, Колдун, Ловчий с плетью Крапива, Марь, Хозяйка Леса Белая Катарина.

Зная автора, твист раскусил сразу же, как только дали намёк.

Опять практически мексиканская дуэль в финале.

Мне где-то хотелось , чтобы Лес из этого рассказа был бы Лесом «Долли» и «Приблуды».

И да, что, если Герои, Кони и Ведьмы Провоторова — суть инкарнации, как у Муркока в «Вечном воителе».

Вообще, иногда кажется, что вполне можно поместить почти все фэнтези-рассказы сборника в одну вселенную. Пусть в разные времена и страны, но можно. Пожалуй, только «Сие — тварям» из-за своей чётко прописанной космогонии не может оказаться вместе со всеми. Хотя правила и атмосфера похожи на все остальные рассказы.

10(ШИКАРНО)

Думаю, отношение к рассказу сильно разнится в зависимости от того, разгадали вы фокус заранее, или же престиж повёрг вас в восторг. Такой вот рассказ-трюк. Зрительское внимание отвлекается двумя способами. Во-первых, это язык повествования, стилизованный до такой степени, что одно слово на двадцать непонятно, в том числе и из контекста. Во-вторых, это быстрая скачка между главными персонажами. Не каждый сразу сможет осознать их роли и даже количество. К чести авторов все ключи в тексте есть, и потому финальный сюжетный кувырок не стал для меня сюрпризом.