Мне странно читать некоторые негативные отзывы. Люди, вы всерьез анализируете сказку на предмет логичности/нелогичности? достоверности/недостоверности? историчности и т.д.? Видимо, некоторые (или даже многие) сказки лучше читать в детстве и не возвращаться к ним в дальнейшем, так как у некоторых читателей начинается странная реакция. Да, мы повзрослели, и теперь наши дети читают эти сказки, но я не вижу смысла выискивать неточности и алогичности.

Сказки Пушкина — это атмосфера, это образы, это яркий, запоминающийся сюжет и герои. В детстве я знала все его сказки наизусть, их очень легко заучивать и декламировать. Это, в конце концов, один из генов нашего культурного кода.

Лично я считаю, что его сказки, в частности данная, написана гениально — великолепный язык, запоминающийся текст, красивый антураж, понятный сюжет, все отрицательные герои были найдены, но в конце прощены (не знаю, хорошо это или плохо, но по крайней мере, выглядит милосердно).

Возможно, у меня такое отношение именно из-за того, что эти сказки — это часть моего детства и я просто не могу оценивать их иначе.

Мне очень нравится пушкинский язык, поэтому, читаю данную балладу, я конечно получала удовольствие от легкого, искристого, динамичного повествования. Однако содержание баллады меня не тронуло. Развязка наступила очень быстро, правда восторжествовала очень легко и просто. Эту балладу нужно было делать либо более инфернальной, как это получалось у Жуковского, либо более детективной и интригующей.

В своём предыдущем отзыве я иронизировал над Гоголем, который вывел титулярного советника Акакия Акакиевича Башмачникова с его зарплатой 400 рублей в год как невероятно бедного человека. На всякий случай подчеркну, что с таким жалованием Акакий Акакиевич должен был входить в 15% наиболее зажиточных жителей Российской Империи. Я ещё тогда предположил, что у Николая Васильевича, вращавшегося в кругу богатых людей, понятие о «хорошей зарплате» было довольно далеко от реальности.

Похоже я с этим угадал, ибо Пушкин охарактеризовал своего героя как «сына обрусевшего немца, оставившего ему маленький капитал» (с), которого Германн «не касался, жил одним жалованьем, не позволял себе малейшей прихоти» (с). После такой характеристики хочется снять шляпу, обойти людей с просьбой подать кто сколько может и отдать собранное бедной сиротинушке. А в итоге эта сиротка выкладывает на игровой стол банковский вексель на сорок семь тысяч рублей. Сорок семь тысяч! Жалование Акакия Акакиевича за сто семнадцать (!) лет беспорочной службы! Да, сразу видно, что Александр Сергеевич привык жить на широкую ногу и для него такие деньги не казались чем-то запредельным!

Иными словами, Германн ещё к началу повести входил в 1% богатейших людей России. И вся история о старой графине и трёх картах в моих глазах служит прекрасной иллюстрацией поговорки «Жадность фраера сгубила». Когда жажда денег и беспринципность соединяются в душе человека, никакая воля не может удержать его от какого-нибудь паскудства ради достижения БОГАТСТВА.

До прочтения повести, то есть до сегодняшнего дня, я был склонен упрекать Германна в том, что он пошёл играть в третий вечер. Казалось бы, у тебя на руках 188 000 рублей. По тем временам – настоящий капитал. Прекрати играть, не искушай судьбу. Как говорят американцы: «Умеешь считать до десяти – остановись на восьми». А в ходе чтения выяснилось, что Германн сошёл с ума ещё до того, как сел играть с Чекалинским. И всё встало на свои места: герой повести не мог остановиться, пока не будет открыта третья карта, ибо это было частью его наказания. Изящный авторский замысел, что и говорить.

С литературной точки зрения здесь всё очень хорошо. Да, повести вредят подробности карточных игр (современный читатель их просто не понимает), но зато насколько роскошное описание старухи-графини! Её бытие осколком давно ушедшей эпохи. Равнодушие родственников. Старческий эгоизм и вредность характера. Вроде бы Пушкин обо всём этом пишет очень коротко, но при этом очень ёмко. Ну и некая архаичность языка бросается в глаза. «Сертук», вместо «сюртук» или «игрецкие дома» вместо «игорные дома». Ну, а фразу «Кстати: я чай, она уж очень постарела, княгиня Дарья Петровна?» перечитывал раза три пытаясь понять о чём здесь написал Пушкин и причём здесь чай?

Итог: в обойму классических произведений «Пиковая дама» попала неслучайно. Да, игровые реалии той эпохи полностью устарели и теперь без комментариев от издательства совершенно непонятны читателю (по каким правилам велась игра между Германном и Чекалинским?), но гнусь главного героя за двести лет не устарела ни йоту. А меленький размер произведения не даёт провисаний в сюжете и не оставляет места для читательской скуки.

Минувший день был Днем Пушкина, и хотелось отметить годовщину. Пушкина надо читать и перечитывать всегда (если хочешь ясно и связно думать по-русски), но уж если и повод есть...

Думал остановить выбор на «Полтаве», но понял, что сейчас читать историю великой победы русского оружия у меня никаких сил нет, и вовсе не вследствие недостатка у меня патриотизма или неверия в Победу. Просто не время сейчас...

А тут как раз родственникам за обедом хвастался фотографиями, сделанными 22 мая сего года, когда я почти сутки провел в Питере. На ряду с прочими немыслимыми красотами я запечатлел и Медного Всадника, и самого себя на фоне статуи работы Фальконета.)))

Вот я и взялся за «Медного всадника», впервые изданного в «Современнике» посмертно в 1837 году. Третий том с поэмами я свой разыскал, но решил не читать, а послушать.

Есть запись 1980 года в исполнении Иннокентия Смокутновского. А я очень люблю, как он читает Пушкина (архивную запись программы «Вновь я посетил...» всем настоятельно рекомендую!)

Начинал слушать с предустановленной трактовкой «петербургской повести»: ну, знаете — «маленький человек» под копытами махины Государства, стихия народного бунта против диктата верховной власти...

Однако, с самого начала прослушивания дело не задалось. Слишком сильный контраст, разрыв между парадным портретом столицы («Люблю тебя, Петра творенье...») и картинами разворачивающийся суровой бури. Гениальное перо Пушкина расширяет разрыв, и нас утягивает в бездны пострашнее социального катаклизма.

Евгений, которого лишили фамилии за неведомые исторические грехи его предков, мечтал только о том, чтобы соблюдать законы Божии и человеческие: заниматься честным трудом, плодиться и размножаться, и чтобы все было как у людей. Он не бунтарь, не философ, а обычный обыватель.

Ну и оставьте его в покое на его «крайней (в буквальном смысле) хате». Дайте возделать человеку его маленький сад!

Но существование в России, на планете Земля и во всей Вселенной не так устроено! История, хоть социальная, хоть геологическая, движется от катастрофы к катастрофе. Краткие минуты роздыха нам даются только для того, чтобы перегруппировать силы, ну, или рекомбинировать ДНК. Поэтому и Эволюция, в которую так верил автор пьес о Пушкине Михаил Булгаков, — это просто другое название для бесконечной череды катастроф и революций.

Гений Пушкина сумел показать через противостояние «бедного» Евгения и бронзового кумира Петра Великого, что социальный конфликт — это только один из множества аспектов нашей жизни.

Само наше бытие трагическое!

(Увы и ах! Через несколько часов после прослушивания поэмы, я прочитал филологическую статью 1999 года, которая и рассматривает «Медного всадника» как новый извод греческой трагедии. Так что никакого велосипеда я не изобрел. Хотя и сам додумался!)))

Ну и тут вопрос восприятия и исторической минуты. Когда я 22 мая разглядывал и фотографировал Медного Всадника, то никакого символа беспощадной машины государственного подавления я не видел. Хоть меня и зовут Евгений, и я, мягко говоря, не богат.)))

Напротив, как и при обзоре получасом ранее Зимнего дворца и Александрийского столпа, я думал лишь о необъятности истории России и грандиозности построенного нашими предками государства.

Смотрел на всадника, вздыбившего коня, с надеждой:

- Вывези!

Идея перечитать Капитанскую дочку возникла у меня, как говорится, случайно — с намерением. В прошлом году я перечитал полное собрание стихотворений. Перечитал без труда, но и без особого интереса. Стихотворения Пушкина мне в большинстве своем не нравятся, особенно ранние. Вдогонку пошел Дубровский. Дубровский произвел на меня какое-то гнетущее впечатление, я даже отзыв делать не решился. В первую очередь по тому, что впечатление это было очень трудно внятно изложить на бумаге. Бывает такое, понимаешь, что не пошло, а пояснить так, чтобы это было понятно не можешь.

В этом году, будучи в Питере, я сходил в театр Легенда на Заповедник по Довлатову. Заповедник, понятное дело, от Пушкина не отделим. Потом мне попался отзыв zotovvg75. Ну, думаю,- боги велят.

Я на все 100 уверен, что читал Капитанскую дочку в школе. А как же — плохой дядька Швабрин, это точно из школы, причем школы класса 6, максимум 7. Ну и, конечно, русский бунт..., как будто бунты прочих народов переполнены смыслом и щадят там всех подряд. Но это и все, никаких отчетливых воспоминаний тем не менее не осталось.

Издание из серии Литературные памятники интересно тем, что содержит пропущенную главу и, что важнее, несколько вариантов из изначального рукописного варианта. Эти варианты, кстати, не смотря на их общий малый объем, отчасти меняют представление о главном герое. Есть пара эпизодов, где изначальное намерение было в окончательной редакции сглажено до случайного стечения обстоятельств.

Главное удовольствие от чтения — это, конечно, отличный русский язык. Язык, который, несмотря на свой двухсотлетний возраст, совершенно не воспринимается архаичным. Нет, всяких вышедших из употребления словечек и их сочетаний там полно, но мысль на них не тормозит, они не воспринимаются как чужеродные, специально использованные вставки. Это русская проза высшего качества.

Ну а содержание, содержание не выходит за рамки вполне себе проходной романтической повести первой половины XIX века. Много романтики, мало прагматики. Некоторые моменты вызывают недоумение, некоторые откровенно не реалистичны. Вместе с тем должен защитить эпизод с Екатериной, сидящей на скамеечке в саду. Сад этот все таки дворцовый, в пригороде, посторонние люди туда доступа не имели, Машу туда свои пропустили. Кроме того, русские императоры до наивности были уверены в народной любви, личная охрана была так себе, иногда ею, по-видимому, вообще пренебрегали.

Интересно, все время чтения я держал в голове события, описанные в Огнем и мечем. Ну, так похоже, прямо до прямых параллелей. Я, конечно, далек от мысли, что Сенкевич у Пушкина сюжетец подрезал. Скорее, это говорит о предельной заклишированности подобных эпизодов в литературе XIX века.

Я не думаю, что есть хоть кто-то, умеющий читать, не читавший при этом Капитанскую дочку, хотя бы в отрывках. Стоит ли перечитывать? Вряд ли, только для любителей.

Еще одна грань гения Пушкина отразилась в данной исторической прозе. Спору нет, «Капитанская дочка» является таковой, ведь основой ее сюжета является факт восстания Емельяна Пугачева. Пушкин тщательно изучал архивные материалы, стараясь приблизить выдуманную романтическую историю к действительным событиям. Такой прием всегда интересен, в этом случае вымысел как бы врастает в реальность, облекая авторских персонажей в плоть и кровь. Именно таким видится в повести Петр Гринев, тем более и повествование ведется от первого лица. Перед нами предстает пылкий юноша, воплощающий в себе типичный образ русского дворянина, по крайней мере такой, какой мы привыкли видеть в романтической литературе 19 века (хотя описываемые события относятся к концу 18 века). Гринев безусловно принадлежит к литературной плеяде гардемаринов, с обостренным понятием собственной чести, которая волей обстоятельств вынуждена была счищать с себя грязь.

Порукой этому является молодость главного героя, еще не успевшая изведать рутины жизненного быта. Как бы в противовес Пушкин нарисовал портрет капитана Миронова, казалось бы передавшего командование Белогорской крепостью своей жене. Но это было до поры до времени, когда наступил момент истины старый воин встретил смерть с достоинством. Классическая проблема выбора — Швабрин пошел по одному пути, Иван Кузьмич по другому, без излишней патетики, веря в свои убеждения. Я завидую таким внешне незаметным людям, показывающих в критическую минуту свои лучшие качества. А казалось бы и цена бесчестья невелика — поцелуй руку ложному царю, да ночью и убеги, авось что нибудь придумаешь и как нибудь выпутаешься. Савельич, кстати, и подталкивал к тому Гринева, но здесь видится не проблема морального выбора, а бесхитростная житейская мудрость, основанная не на высокой морали, а сугубо на практическом применении. Но Савельича ни в коем случае нельзя в этой связи отнести к отрицательным персонажам, старик просто видел жизнь по своему и также по геройски предложил Пугачеву свою жизнь в обмен на жизнь своего ненаглядного подопечного. Эта простота трогает, она не столь величественна как у капитана Миронова, но также душевна и безответна.

Маша же впитала в себя лучшие черты своих родителей. Нравственная чистота девушки покрывает все недостатки в образовании и воспитании манер. Эти качества являются делом наживным, а вот нажить тихий и кроткий нрав совсем не просто. При этом Маша также оказалась способна на большие поступки, отказав негодяю Швабрину и в концовке поехав просить за любимого. такие люди очень напоминают мне моего близкого человека, поэтому к капитанской дочке обращены все мои симпатии.

Мимо личности Пугачева конечно же также невозможно пройти, не сказав несколько слов. Я не берусь судить о бунтовщике как о исторической личности, за неимением скрытых в веках реалиях, поэтому ограничусь лишь сюжетом. Чувствуется частичная симпатия пушкина к Пугачеву, вместе с этим не отвергая и буйный переменчивый нрав, и звериную жестокость. Впрочем зло порождает зло, вспомним описываемых в тексте персонажей, с отрезанными царской властью носами и ушами. Автор показал мятежника как сильную личность, которая как правило способна в том числе и на благородные поступки, помня про заячий тулупчик.

Все эти замечательные типажи буквально пронеслись в вихре увлекательного чтения, не столь оцененного в школьные годы, зато с лихвой приобретенного в зрелом возрасте. Повесть принадлежит к лучшим прозаическим произведениям автора, поэтому моя высокая ее оценка неудивительна.

Первое, что меня заинтересовало в “Повестях Белкина”- то, что называется “ненадежный рассказчик” и каким образом слова всеведущего автора отличить от слов рассказчика. Например, слова “Алексей, несмотря на роковое кольцо, на таинственную переписку и на мрачную разочарованность, был добрый и пылкий малый и имел сердце чистое, способное чувствовать наслаждения невинности” некоторые исследователи считают словами Пушкина, но ведь после рассказа Насти об именинах и поведении Алексея с дворовым людом Лиза проявила сметливость и сделала такой же вывод, позволяющий ей использовать чуть ли не единственный шанс на знакомство с Алексеем, так в чем же здесь всеведение?

Второе- что Пушкин, пользуясь прикрытием, нам не сообщил.

Пушкин повести писал, в сюжетах что- то пропускал.

Видно, искренне считал, тайна там, что не сказал,

Так что повесть о любви детективу уж сродни.

Будем Пушкина читать, для себя сюжеты поправлять.

Истинность гения познать персты в раны возлагать.

Это, конечно, не ахти, но мои намерения выражены сполна.

Предположение: безоблачная идиллия любви и дружбы в повести явно не могла совершиться без воздействия извне, причем об этом не ведала девица К.И.Т., например, в кругах более высоких… В чем конкретно оно могло заключаться, с чего началось и каким образом об этом узнал издатель А.П.?

Предлагаю конспирологическую версию.

1. От А.П., издателя «Повести покойного Ивана Петровича Белкина»

Некоторое время спустя после выхода в свет “Повести Белкина” получил письмо от некоего Сергея Яковлевича, в котором сообщалось, что в оное время он работал личным секретарем генерал- губернатора Арнольда Карловича и имел некое касательство к событиям, описываемым в повести “Барышня- крестьянка”. С разрешения генерал- губернатора он решил предоставить нам некоторые факты тех достопамятных событий. Из уважения к покойному Ивану Петровичу текст повести решили не менять, а издать полученные сведения в виде дополнения. А многоуважаемый читатель пусть сам решает, стоят ли эти факты того, чтобы ими портить столь прекрасную повесть.

По хронологии повести это соответствует времени после слов: “Напрасно возражала она самой себе, что беседа их не выходила из границ благопристойности, что эта шалость не могла иметь никакого последствия, совесть ее роптала громче ее разума” и заканчивающихся “В одно ясное, холодное утро (из тех, какими богата наша русская осень) Иван Петрович Берестов выехал прогуляться верхом..” .

2. Письмо Лизы Муромцевой к пансионной подруге Ольге Пронской…

“ Недавно к нашему соседу, помещику Берестову, приехал сын Алексей. До последнего времени я с ним не встречалась, наши отцы в многолетней ссоре. Папенька не желают посещать приемы у других помещиков, если намечается приезд его недруга. Но знакомые барышни говорили, что он высок, меланхоличен, ни с кем общаться не хочет и носит на пальце перстень с черепом. Но я нашла способ с ним познакомиться, нашла! Мы, барышни, ух какие хитрые да изворотливые, актрисы не хуже примадонн Большого… Теперь и радуюсь и печалюсь. Я не знаю, что делать! Сердце мое томится грустью, когда думаю о папеньке, и томной нежностью, когда вспоминаю Алексея. Не могу ни на что решиться! Господи, что будет, когда все откроется? Я с тревогой думаю о будущем. Мне оно представляется мрачным, тяжелым, темным. Неужели мне придется уйти туда, откуда не возвращаются, в расцвете чувственных надежд дать мраку безысходности погребсти себя, без исхода? Ольга, как я страдаю! Я погибла, погибла…! Вспоминай обо мне с теплотой и нежностью…”

3. Письмо графа Пронского к генерал- губернатору Арнольду Карловичу.

“Милостивый государь, Арнольд Карлович. Обращаюсь к вам с личной просьбой. Моя племянница показала мне письмо своей подруги и заявила, что Лизу хотят или убить или запереть в монастырь. Вот так вот и говорит: или убить или запереть в темнице на веки вечные, не больше и не меньше. Ее послушать, Удольфские тайны! Уж вы, голубчик, распознайте потихоньку, что там в поместье Муромцевых творится? Знавал я его и его папеньку в ихнюю бытность в Москве. Если сентиментальная девичья дурь, то и ладно. А если что посерьезней, дайте мне знать. А то недосуг сейчас этим заниматься, в министерстве такие дела творятся, что только затемно домой возвращаюсь. Уж два месяца в театре не был, вы представляете!? Грехи наши тяжкие, да и только! Поклон вашей милой супруге. Какой она чай заваривает! Мастерица, одно слово!

Остаюсь ваш и т.д. и т.п.”

Арнольд Карлович выяснил все обстоятельства дела ни в ком не заронив и тени сомнения. А что это генерал- губернатор так заинтересовался Берестовым и Муромцевым, спросите вы? Подумал Арнольд Карлович, покачал головой, вдруг улыбнулся и воскликнул: “А почему бы и нет!? Вспомню молодость и поучаствую в каверзе, тем более что в этом деле у меня и свой интерес имеется”.

4. Разговор Арнольда Карловича с Григорием Ивановичем

(Упертого и недалекого Григория Ивановича, сибарита, надо убеждать долго, повторяясь, не спеша, делая перерывы, чтобы собеседник мог обдумать сказанное, представить реальное положение вещей и свою пользу в этом деле).

Спустя непродолжительное время после первой встречи Акулины с Алексеем, Григорий Иванович по делам поехал в город. Проверил городской дом, как идет ремонт. Ему не понравилось. Разгорячился, раскраснелся, накричал на подрядчика. Потом побывал в присутственных местах договориться с отсрочкой платежей до осени, пока не продаст зерно. В последнее время это удавалось все с большим трудом, терял Григорий Иванович кредит доверия, терял. Но выхода не видел и этим мучился несказанно…чувствовал себя препаршиво. Пошел в дом дворянского собрания. Посидел немного в тишине, встретил двух знакомых помещиков, прекрасно с ними поужинал и сыграл в вист, а потом неожиданно для себя имел долгий конфиденциальный разговор с генерал- губернатором Арнольдом Карловичем, высоким сухопарым обрусевшим немцем, белесым, как бабочка капустница. Говорил он негромко, медленно, когда ему нравилось, как сформулировал мысль, от удовольствия даже причмокивал, складывая губы сердечком. Губернатор долго и настойчиво расспрашивал про здоровье, виды на урожай, погоду, посетовал, что его дочка, как говорят, красавица, мало бывает в обществе, украшением которого она бы непременно стала. Преизрядно помучив собеседника, приступил к делу.

“Уважаемый Григорий Иванович, не задумывались ли вы о будущем своей дочери? Я слышал о ваших временных денежных затруднения. Зачастую их можно решить хорошим выгодным замужеством. Рядом с вами, у Ивана Петровича, прекрасный сын. Ваши поместья рядом, объединить их будет несложно. Ваши дети станут самыми крупными землевладельцами в нашей губернии. Да- да, я слышал о вашей взаимной неприязни. Что вы, право, как дети. Меж вами нет денежных и земельных претензий. За первенство боретесь среди местных помещиков, милостивый государь, самолюбие тешите, нехорошо, некрасиво. О будущем надо думать, о дочери. Не возражайте, помолчите, лучше послушайте, наберитесь, ради бога, терпения. Я обещаю вам свою помощь и содействие в этом, мммм, весьма щекотливом и деликатном вопросе. Разговор с Иваном Петровичем беру на себя! Не беспокойтесь! У меня все продумано. У Ивана Петровича не возникнет и тени подозрения насчет предмета, что так смущает вашу щепетильную душу. Я вам ручаюсь. А вы подумайте, подумайте, денька вам хватит? Ковать железо надо, пока сынок Берестова здесь, а не у черта на куличках. А послезавтра прошу ко мне, на завтрак, по простому, по свойски. Там и объявите о своем решении”.

Через день Григорий Петрович дал свое согласие и с тяжелым сердцем отправился домой. Как приступить к делу, он даже и не представлял. Но навязывать свою дочь сынку Берестова! От этой мысли волна гнева охватывала его сердце. Да они в ногах должны валяться, чтобы заполучить такое сокровище!

5. Разговор Арнольда Карловича с Иваном Петровичем

(Бывший военный, привык решать быстро, конкретно. Суть схватывает быстро. Разговор должен быть с ним короткий, четкий, как рапорт)

Так уж случилось по воле случая, через день после разговора с Муромцевым в город приехал Иван Петрович, и Арнольд Карлович не преминул этим воспользоваться.

“Иван Петрович, мы люди военные, деловые, я буду краток. Насчет вашего сына, Алексея. Я слышал, что на военную службу вы его отпускать не хотите, прочите статскую. Для начала его бы надо женить, чтобы остепенился. У вашего соседа дочь на выданье. Не перебивайте меня! С вашей неприязнью надо заканчивать, от нее никакой пользы и выгоды! В ближайшем будущем ожидается приезд экспертной комиссии по строительству во главе с князем Б… От его решения будет зависеть, какому городу и сколько будет выделено денег. Принять его надо как полагается. Он человек старой закваски и обожает охоту. И тут я не только буду вас просить, а умолять на коленях принять его и устроить охоту. Ваши борзые славятся по всей губернии. А вот с отъезжем полем у вас не все ладно. Сам свидетель. В самый разгар охоты вы начинаете кричать и всех заворачивать обратно. Начинаются земли Муромцева, видите ли. Зайцы и лисы научились прятаться на его землях. Свадьба позволит объединить земли и вы получите прекрасные охотничьи угодья. При большом строительстве необходим будет лес, камень и прочее. А это подряды на поставку с гарантированной оплатой. Тут уж мы вас не забудем. Если молодые поселятся в городе и примут активное участие в общественной жизни, то года через три мы сможем выдвинуть на место предводителя дворянства вашего сына. Нынешний староват, отстал от жизни. Набравшись опыта на этом поприще служения обществу, глядишь, займет и губернаторское кресло. Я вам наглядно описал всю картину. С вашей стороны потребуется самая малость: не оттолкнуть Григория Ивановича, когда он вам протянет свою руку в знак примирения, в чем бы и как бы это не выражалось. Он, знаете, в таких делах истинный медведь в английских панталонах. Вы согласны?”

Иван Петрович подумал немного и согласился.

Тем же вечером Арнольд Карлович написал письмо Григорию Ивановичу. “Все готово. Решайтесь. Судьба вашей милой Лизы и ваша собственная в ваших руках! Приступайте к делу”.

6. Уж четвертый раз Григорий Иванович выезжает на «куцой английской кобылке» один. Голову упрямо сверлила одна и та же мысль: “Управляющего, что купил оную животину, мало было высечь, надо бы еще и ноги переломать. Ну да ладно, и такое непотребство в хозяйстве сгодилось. Главное, чтобы Берестов выехал зайцев погонять. Тут уж пугливость кобылки пригодится…

Да уж… На старости лет такую комедию ломать! И смех и грех. Вот и Берестов! Ишь, важный какой. Господи, вручаю тебе жизнь свою! Ради дочки, кровиночки единственной! Берестов же не басурман какой, имеет христианское милосердие к страждущим! С Богом!”

Эта книга на 100 % заслуживает своё место в школьной программе. По классу младшей школы. Всё, что нужно ребёнку от чтения: динамичное приключение, отсутствие долгих описаний и нравоучений, победа добра над злом, смелый и честный герой, трепетная героиня, подлый предатель, идея служения Родине. Плюс иллюстрация к уроку истории: Пугачёвщина! Класса для третьего, для десятилеток, идеальное чтение и в плане общего развития, и в плане привития любви к литературе.

Но если чуть опоздать с прочтением, краски меркнут. Да, вроде и описывается русский бессмысленный и беспощадный бунт, вроде и виселицы, и отрубленные головы, но всё равно как-то травоядненько. Герои чёрно-белые. Главный герой – ровесник современных старшеклассников, а героиня лишается чувств при каждом удобном случае. Я сама первый раз читала «Капитанскую дочку» лет в 11. И даже в свои 11, даже в те далёкие и невинные (по сравнению с нынешними) времена мне эта книга казалась наивненькой сказкой. А нынче её читают в восьмом классе. Восьмом, Карл! Детям по 15 лет, они уже по несколько раз все части ГТА прошли, уже пересмотрели всю порнуху в интернете, кто-то уже и сам этим делом занимается… Моё поколение в 15 лет проходило «Преступление и наказание», а нынешнее, созревшее гораздо раньше, – «Капитанскую дочку»…

Поймите меня правильно: я прекрасно отношусь к Пушкину. Чем я старше – тем он лучше. Вопросы у меня не к Пушкину. А к господам из минобразования. Мало читать ХОРОШИЕ книги, нужно читать их ВОВРЕМЯ! Самая лучшая книга, прочитанная не вовремя, принесёт больше вреда, чем пользы. Эту книгу нужно читать или до тринадцати или после тридцати, тогда она – шедевр. Иначе – скучное заунывное чтиво позапрошловекового классика, которое только отобьёт охоту к чтению.

Итоговая повесть «Белкина... « красиво завершает этот чудесный цикл на романтической, любовной ноте, где всë заканчивается неожиданно... хорошо.. Но как изящно написано, одна ситуация плавно сменяет другую, интересно следить за ходом мысли Александра Сергеевича... В общем, отложите тик-ток и читайте, и барышни, и крестьянки, и все те, кому близка хорошая литература...

Во всëм цикле «Повестей... Белкина» повесть «Станционный смотритель» моя любимая. Возможно, я сентиментален, но это самое трогательное произведение всего цикла. Здесь нет пафоса «Выстрела» или юморной мистики «Гробовщика», лишь простая история « блудного сына»(дочери), история любви отца, простого честного человека, к дочери, и о еë запоздалой благодарности к родителю. Написано просто, и оттого очень проникновенно.. Спасибо, Александр Сергеевич..

Несмотря на то, что Александр Сергеевич в самом начале сей чудесной повести, описывая главного героя, то бишь самого гробовщика, как человека угрюмого и задумчивого, таким образом настраивает читателя на чтение вполне себе серьёзное, на деле мистическая история Адриана Прохорова читается с улыбкой практически от и до...Начиная от самого тоста «За здоровье тех, на которых мы работаем...» и заканчивая сном Адриана с приглашёнными мертвецами и фееричным неаккуратным обращением с костями скелета «отставного сержанта гвардии Петра Петровича Курилкина». Что? Это был сон? Ну тогда можно и чаю выпить...А каковы детали? Совестливый Мертвец, стесняющийся подойти ко столу, так как гроб достался ему бесплатно; Страсть к наживе Адриана, который «толкает» недорогие сосновые гробы, а продаёт как дубовые...И много чего ещё в этой повести...Шутливо? Гениально!

Прозвучал уж «Выстрел», началась «Метель»... В этой небольшой повести Александр Сергеевич обращается к практически мистическим совпадениям, которые, ну конечно же, часть истории любви..А какие психологические короткие ремарки: «Тайна, какого роду ни была бы, всегда

тягостна женскому сердцу», или: Он имел именно тот ум, кото­рый нравится женщинам: ум приличия и на­блюдения, безо всяких притязаний и беспечно насмешливый». Так возвышенно и одновременно так приземлëнно Пушкин говорит о женщинах, мужчинах, отношениях... В общем, о вечном... Оттого и интересно читать даже в 2026 году...

Поймал себя на мысли, что «Выстрел» — повесть, в которой нет ни одного лишнего слова. Пушкин рисует все эти сцены с Сильвио, обе незаконченные дуэли, беззаботное поедание черешни перед выстрелом противника, простреленная картина... Своеобразное понятие офицерской чести... Превосходно... «Шутя прострелил мне вот эту фуражку... « — говорит Сильвио, и уходит, удовлетворенный дуэлью, не убив при этом соперника. И такой ожидаемый финал жизни русского офицера с необычным именем Сильвио...

Сначала я взял в руки «Бахчисарайский фонтан», хотел про фонтан почитать, а там про другое, я такой ну ладно. Полез на фантлаб оставить отзыв, а он мне выдает, что есть «Фонтану Бахчисарайского дворца» и я такой понимаю, что всё же написано. Там фонтан, а тут фонтану. Я же как раз хотел фонтану почитать, а прочитал про фонтан. И короче всё сложилось, а ещё круче, что есть два произведения про одно и тоже, но разные и всего лишь про фонтан, а сколько в нём души... Ну гений, что тут скажешь.

Пушкин писал «бахчисарайский фонтан». Пелевин писал «Ассасина». А всё одно, про любовь и гурий. Хотелось про красоты Бахчисарая и фэнтези про фонтан, а получилось про эвнуха и дам, но тоже не плохо. 10 из 10

Всегда удивляло, почему отечественные произведения мы не любим, а всяких Хоббитов обожаем. А всё зависит от режиссера постановщика, один расскажет как пойти за сигаретами и интересно, а другой историю любви так исковеркает, что плюёшься. Ну не надо «ставить» Пушкина, его надо читать. Пушкин гений, писал «дорамы», писал «сказки», писал стихи в конце концов. И персонажи интересные, узнаваемые. Ясно солнышко, Хазарский витязь, это ж наше всё, родное. И так легко читается, когда с удовольствием, а не из под палки, потому что в школе задали.

Читаю я такой думаю, вот же с... эта Земфира, ну как так можно? а потом понятно стало, разный менталитет. Удивительно, но ведь действительно, для них ничего такого, для нас предательство. Поговорка, про «что русскому хорошо, то немцу смерть» изложена идеально. Ну Гений, что тут скажешь.

В очередной раз столкнулся с тем, что Пушкин гений, поэтому я не до конца понимаю. Произведение слегка затянуто, развязка предсказуема, но какой слог, какой стих. Конечно следует учесть время написания произведения, поднятые в нём вечные вопросы неразделенной любви.

Мистика под пером классика выглядит совершенно по особенному. Гению видимо дано живо чувствовать, что за явленным миром скрывается, или может скрываться, мир потусторонний, различным образом проявляющий себя вовне. Теоретики литературы назовут эту черту популярным в то время мистицизмом, я же вижу более развитое у таланта шестое чувство, дающее толчок к творчеству. «Вечера на хуторе близ Диканьки» Гоголя, «Демон» Лермонтова показывают это и в данный ряд можно поставить пушкинскую «Пиковую даму».

В карточной игре существует что-то дьявольское. Есть те, кому постоянно везет, другие напротив, обречены вечно проигрываться. Кто-то вписал в судьбы людей такую их участь. Германн в повести считал безрассудным жертвовать необходимым в надежде приобрести излишнее. Сказано сильно, но огонь страсти все равно горел в душе, притягивая к игровому столу. Эта страсть Германна собственно к картам имела лишь относительный интерес, его пленяла мечта моментального обогащения, в быту именуемая халявой. Если задуматься, то халява стоит в основе всех преступлений с целью наживы, а карточная игра есть относительно безвредное заигрывание с собственной фортуной, хотя и сюда пристраивается человеческий фактор в виде шулеров. Пушкин ввел в повесть образ трех карт, которые в терзаниях Германна иносказательно имели вид расчета, умеренности и трудолюбия, но затем дьявольский огонь переплавил их в известные тройку, семерку и туз.

И как только офицер попался на крючок, пламя вспыхнуло и стало пылать все ярче и ярче. Удивительная история графини, обман Лизы, причина смерти старухи — шаг за шагом Германн шел к краю пропасти и в итоге пучина безумия поглотила его. Пушкин рассказал нам не просто интересную историю, у таланта это не может быть обычной щекочущей воображение страшилкой. Как всегда здесь в центре внимания человек, с трудом поднимающийся в гору добродетели и бегом мчащийся под уклон порока. Ход повествования избавил нас от скучной назидательности и оставив общий смысл, подарил действительно первоклассный образчик гениальной пушкинской прозы.

Помню и я свой лицей, в котором заканчивал свое школьное образование и предо мной только начиналась дорога в жизнь с ее ухабами и колдобинами. Обычный удел предстоящего есть решение бытовых проблем, обрастание материальными благами и вечная гонка за чем-то, что в конце жизненного пути зачастую будет тебе и не нужно. Дорога же гения — это нечто особенное и вот на нее и вступал юный Пушкин, наметив ее контуры в данном стихотворении. Поэт называет себя ленивым, это вроде бы и не совсем понятно, а если подумать, то такая леность представляет собой просто отказ от этой самой гонки за устоявшимися общественными и материальными ценностями. Пушкин в стихотворении называет их и подмечает стремление к подобному у своих однокашников.

Себя же он вверяет судьбе, но это не слепая покорность, просто будущий гений чувствует свою обособленность и исходящую отсюда непокорность. Поэтому ушкин находит возможным «расстегнуть свой лицейский жилет», то есть другими словами проявить недопустимую вольность. Данная вольность является для смельчака и наградой, и наказанием. Быть постоянно преследуемым представляет собой крест для бунтаря, но зато ты будешь чист перед высшим законом, к коему можно приобщиться посредством своей совести. Александр Сергеевич и просит оставить ему иносказательный красный колпак, сулящий только беды и гонения. А уход в сытую спокойную жизнь поэт называет прегрешением. От стихотворения веет вольным ветром свободы и чистым духом бунтарства. Поэтому, слава Пушкину, слава всем непокорным бунтарям!

Роман цельный, роман потрясающий, роман интересный, роман исторический...

«Капитанская дочка» Александра Сергеевича Пушкина.После прочтения остался очень доволен. В голове, происходит множество параллельных рассуждений, совершенно о разном и о них как раз хочу рассказать:

На сколько один поступок, простой и человечный, может объединить людей и сделать отношение между людьми честными и порядочными (даже если между ними идет по факту война — это я про Петра Андреевича и Пугачева). На сколько проигрыш в одной ситуации заставляет человека (Алексея Ивановича Швабрина) вести себя подло и низко по отношению к своему сослуживцу... На сколько разны и одновременно показательные ситуации.

На сколько тонко описана забота Архипа Савельевича к Петру Андреевичу. Забота обволакивающая, нежная и смелая. Как забота родителя о ребенке. И очень показательно отношение Петра Андреевича к Савельевичу: когда тот возвращается выручать его из лап бандитов, и когда отправляет его домой с самым дорогим для него человеком — Машей.

На сколько хорошо показана не готовность наших гарнизонов к борьбе с захватчиками, быт людей живущих на территории крепостей, которые по факту являются деревнями с заборами.

На сколько человечна и таинственна Екатерина Великая — ее поступок очень честный и благородный.

Прочитайте, не пожалеете.

Давно хотел ознакомиться с данной повестью, видимо, время настало.

Сюжет сразу же начинается с карточного застолья, где мы знакомимся с главным героем Германом. Герман – сын обрусевшего немца. Герман никогда не был азартным игроком, жил лишь на жалование, не позволяя себе и малейшей прихоти. Хоть в душе он и был игроком, но девиз его жизни звучал так: «Я не в состоянии жертвовать необходимым в надежде приобрести излишнее». Но в этот злосчастный день, с которого началась повесть, Герман слышит от Томского, что его бабушка, графиня, в молодости была игроком и, судя по всему, знает секрет угадывания карт. Байка Томского цепляет Германа, и тот решает найти графиню и подбиться в её милость, ей хоть и восемьдесят семь лет, но ради секрета в картах он готов стать даже её любовником.

В целом, отличная повесть об азарте и жажде наживы, а также, пожалуй, о тихом омуте. Образы интересные, в поведение персонажей веришь. Как и всё творчество автора, данное творение бесценно, и темы, которые в нём затрагиваются, вечны. Высказывание «Я не в состоянии жертвовать необходимым в надежде приобрести излишнее» я постараюсь запомнить слово в слово, оно великолепно во всём.

Для меня пушкинские повести Белкина чем-то сродни гоголевским «Вечерам на хуторе близ Диканьки». Какой-то в них одинаковый колорит, все они увлекательны, интересны, будучи однажды прочитаны запоминаются на всю жизнь. Правда, за исключением «Гробовщика», Александр Сергеевич не сделал такой упор на мистику, как это гениально выписал Николай Васильевич, зато здесь больше лирического романтизма и это является основной изюминкой всего цикла в целом.

Романтизм может быть затасканным, дешевым, достойным только бульварных газетенок. Это зависит не столько от сюжета, сколько от литературных способностей автора. Но в повестях цикла сошлось и то и другое, авторские истории захватывающи и отражают собой суть жанра. Что же касается литературных достоинств, то это просто блеск. Пушкинское перо как всегда очень ярко, метко, персонажи осязаемы и живы, создается ощущение, что они взяты автором из самой жизни. Где-то может обитать такая загадочная личность как Сильвио из «Выстрела» — некий таинственный незнакомец с явно непростым прошлым, в какой-то маленькой церквушке вполне может случиться невероятное ночное венчание, как в «Метели». В это верится и такой романтизм самый настоящий, он от этой веры обрастает плотью.

Под стать и остальные повести цикла. Как я уже упомянул несколько отличается от остальных «Гробовщик», но все-равно он как-то вписывается в общую канву. А уж «Станционный смотритель» с трагичной любовной историей и «Барышня-крестьянка» с шекспировскими переодеванием и путаницей, совсем в общей теме. Хочется отметить очень яркие характеры персонажей, как положительных, так и отрицательных. И они вовсю проявляют себя в яростном бурлении страстей, без которых так пуста наша жизнь. Романтика девятнадцатого века здесь представлена воочию, трагизм как всегда стоит рядом с позитивизмом и для тех кому это по душе, пожалуйста, повести Белкина к вашим услугам, наслаждайтесь!

Как же становится хорошо на душе после чтения подобных историй! Пусть это наивно, пусть сюжет отдает банальностью красивого романтизма — все это растворяется в великолепии пушкинского изложения. Звание гения русской литературы здесь чувствуется по праву, Пушкин подобен такому же гениальному художнику, немногими штрихами, выверенными мазками набрасывающего точный характер задуманного образа. Алексей и Лиза внушают к себе искреннюю симпатию, своей молодостью, своей чистою душою. Тому было много примеров, и славно, если писатель талантлив, от этого не устаешь и снова радуешься за восторженную романтическую юность. Подобное чувство радости, одинаковое по своей природе для всех, имеет все же свои различные оттенки, от ностальгической грустинки по ушедшему, до воодушевленного примера для настоящего.

Право слово, чистая история Алексея и Лизы действительно может оказаться бальзамом для тех кому плохо. Проказа Лизы видится женским любопытством, таким же безграничным как Вселенная, и основанным на надежде найти своего рыцаря сердца. Здесь не чувствуется коварной женской хитрости, замешанной на расчете, коим обусловлены планы отцов молодых людей. Старикам подобное простительно, в конце концов их жизнь подходит к концу и они по своему желают счастья своим детям, исходя из жесткого прагматизма. Они не верят в рай в шалаше, зная мимолетность молодости и всевластие семейного быта. Но как бы не сложилась дальнейшая жизнь молодых, даже если все будет плохо, Алексей всегда будет помнить если не Лизу, то таинственную и вечно юную Акулину.

Далеко не распиаренное произведение Александра Сергеевича, написанное им в молодые годы. Ещё не начата работа над «Евгением Онегиным», но одной «Гавриилиады», по моему скромному мнению, уже достаточно, чтобы поставить Пушкина в ряд с другими гениями поэзии всех времён и народов.

Наконец «Барышня-крестьянка», искрометная, чудесная, прелестная. Оперетта в духе сентиментализма и «Дубровский» со счастливым концом. Два соседа-помещика: англоман и русофил враждуют, не то, чтобы яростно, но демонстративно не одобряют друг друга. У обоих дети брачного возраста. Алексей вышел из военной службы и подумывает о мирном поприще, Лиза умница, красавица и большая затейница, решает сама составить представление о новом молодом соседе, ход которому в их дом заказан, для чего одевается крестьянской девушкой Акулиной и «случайно» попадается навстречу Алексею, который завязывает с ней знакомство, учит грамоте и понемногу влюбляется. Финал такой, что о лучшем и мечтать не приходится и в детстве я расцеловала эту книжку, дочитав.

«Станционный смотритель» — а это такой сентиментальный реализм, путешествия по трактам пушкинских времен далеки от нас, как планета Сатурн, но повесть дает о них представление. Маленькая станция посреди степи. при ней чиновник самого низкого, 14-го класса, колежский регистратор, всякий им помыкает, на него негодуют за все тяготы пути, а кто и прибьет сгоряча, но у нашего смотрителя было тайное оружие — красавица дочь Дуня. Одним своим появлением, одной улыбкой усмиряла горячие головы, а самовар из прекрасных рук и вовсе умиротворял. Рассказчик проезжал раз тут и милый образ надолго запал ему в память. В следующий приезд, однако, Дуни он не застал, а неутешный отец рассказал, как принимали они у себя неожиданно занемогшего гусара, как Дуняша ухаживала за ним, как отправилась в церковь аккурат с его отъездом, да так и не вернулась. Невыносимо печальная история, хотя у Дуни все сложилось очень недурно.

«Гробовщик» — это уже готика, самая мрачная, которую составители сборников, «Классика+хоррор» непременно включают, но и самая ироничная из Повестей. Вышедши на покой, отставной гробовщик поселяется в давно облюбованном небольшом домике, знакомится с соседями-ремесленниками, принимает приглашение на вечеринку. где за традиционными величаниями следует тост «Здоровье тех, на кого мы работаем». Оксюморонность ситуации ввергает героя в мрачную задумчивость, а воротившись домой, он, спьяну и все еще негодуя на посмевших считать его ремесло менее почтенным, громко приглашает на новоселье своих клиентов — мертвецов. Что ж, они придут.

«Метель» — еще одна романтически-сентиментальная история. Юная наследница влюблена в небогатого соседа и решается бежать с ним, тайно венчавшись. Дело происходит зимой в начале 1812, девушка в ночь должна выехать в соседнее село, где церковный обряд навеки свяжет их с любимым. Тот выезжает загодя, но попадает в ужасную метель, заплутав и едва не погибнув, добирается до храма уже под утро и видит место опустевшим. Тем история с несостоявшимся побегом и кончается, девушка лежит в лихорадке, юноше предписывают срочно явиться в полк. А потом начинается война, все перелопачивает, всех перетасовывает, о бедном Владимире известно, что убит под Москвой, а внимание уездных барышень сосредоточивается на выздоравливающем от ран Бурмине, хотя особенно близок он с героиней неудавшегося побега, Марьей Гавриловной. Объяснение с которой о невозможности им быть вместе станет волшебным ключом, который откроет обоим счастливые чертоги.

Всякая из повестей написана в русле господствовавшего литературного направления, «Выстрел» — это романтизм, в таком байроническом, чайльдгарльдовом духе. Рассказчик, до того, как осесть в своем именьице, служил в гвардии, и одна встреча глубоко запала ему в душу. На постое в городке N офицеров радушно принимал некий Сильвио, словно бы созданный из противоречий: жил в убогой хибаре, но столы накрывал щедрые и шампанское у него лилось рекой. В мужественности Сильвио никто бы не посмел усомниться, что ни день, он упражнялся в стрельбе, мог пристрелить муху на лету и был героем юного офицера. До того, как некое происшествие оттолкнуло от него рассказчика, хотя объяснение с отсроченной местью и «правом на убийство» лишь добавило фигуре Сильвио романтического флера. А знакомый с пушкинской биографией, узнает в дуэлянте, евшем черешни, самого АС.

Пушкина любить

«Прими собранье пестрых глав,

Полусмешных, полупечальных...»

К хрестоматийному «Дуб – дерево. Роза – цветок. Олень – животное. Воробей – птица. Россия – наше отечество. Смерть неизбежна» — просится дополнением: «Пушкин — поэт». Хотя, с «Повестями покойного Ивана Петровича Белкина» он в ипостаси прозаика. Заодно уж и в фейковой роли издателя сочинений небогатого одинокого помещика, который умер от простуды, тридцатилетним, пожив всего ничего. Печальная судьба этой пушкинской маски словно бы набрасывает траурную вуаль на все истории цикла, не минует и солнечной «Барышни-крестьянки» . При том, что все они, даже готичный «Гробовщик», даже мрачный «Выстрел» полны витальностью, особой жизненной силой пушкинских героев и сочинений.

Пять историй из Болдинской осени 1830, написание заняло чуть меньше полутора месяцев, переиздавались чуть меньше трехсот раз — это только отдельными книжками, не считая сборников пушкинской прозы и выхода в составе собраний сочинений. Все мы их читали в детстве-юности, а кто не прочел, тот уж наверняка видел соловьевского «Станционного смотрителя» с молодым красавцем Никитой Михалковым, слышал «Метель» Свиридова.. Перечитывать я вряд ли стала бы, но книжный июнь традиционно проходит под знаком Пушкина, Яндекс книги выложили аудиоверсию «Повестей», которые читают Кирилл Радциг, Сергей Гармаш, Леонид Ярмольник, Антон Шагин, Евгений Цыганов, Никита Ефремов, я глянула на хронометраж, удивилась, что все вместе они занимают три часа, при том, что в памяти каждая чуть не томиком, и поняла, что не смогу не послушать.

Всякая из повестей написана в русле господствовавшего литературного направления, «Выстрел» — это романтизм, в таком байроническом, чайльдгарльдовом духе. Рассказчик, до того, как осесть в своем именьице, служил в гвардии, и одна встреча глубоко запала ему в душу. На постое в городке N офицеров радушно принимал некий Сильвио, словно бы созданный из противоречий: жил в убогой хибаре, но столы накрывал щедрые и шампанское у него лилось рекой. В мужественности Сильвио никто бы не посмел усомниться, что ни день, он упражнялся в стрельбе, мог пристрелить муху на лету и был героем юного офицера. До того, как некое происшествие оттолкнуло от него рассказчика, хотя объяснение с отсроченной местью и «правом на убийство» лишь добавило фигуре Сильвио романтического флера. А знакомый с пушкинской биографией, узнает в дуэлянте, евшем черешни, самого АС.

«Метель» — еще одна романтически-сентиментальная история. Юная наследница влюблена в небогатого соседа и решается бежать с ним, тайно венчавшись. Дело происходит зимой в начале 1812, девушка в ночь должна выехать в соседнее село, где церковный обряд навеки свяжет их с любимым. Тот выезжает загодя, но попадает в ужасную метель, заплутав и едва не погибнув, добирается до храма уже под утро и видит место опустевшим. Тем история с несостоявшимся побегом и кончается, девушка лежит в лихорадке, юноше предписывают срочно явиться в полк. А потом начинается война, все перелопачивает, всех перетасовывает, о бедном Владимире известно, что убит под Москвой, а внимание уездных барышень сосредоточивается на выздоравливающем от ран Бурмине, хотя особенно близок он с героиней неудавшегося побега, Марьей Гавриловной. Объяснение с которой о невозможности им быть вместе станет волшебным ключом, который откроет обоим счастливые чертоги.

«Гробовщик» — это уже готика, самая мрачная, которую составители сборников, «Классика+хоррор» непременно включают, но и самая ироничная из Повестей. Вышедши на покой, отставной гробовщик поселяется в давно облюбованном небольшом домике, знакомится с соседями-ремесленниками, принимает приглашение на вечеринку. где за традиционными величаниями следует тост «Здоровье тех, на кого мы работаем». Оксюморонность ситуации ввергает героя в мрачную задумчивость, а воротившись домой, он, спьяну и все еще негодуя на посмевших считать его ремесло менее почтенным, громко приглашает на новоселье своих клиентов — мертвецов. Что ж, они придут.

«Станционный смотритель» — а это такой сентиментальный реализм, путешествия по трактам пушкинских времен далеки от нас, как планета Сатурн, но повесть дает о них представление. Маленькая станция посреди степи. при ней чиновник самого низкого, 14-го класса, колежский регистратор, всякий им помыкает, на него негодуют за все тяготы пути, а кто и прибьет сгоряча, но у нашего смотрителя было тайное оружие — красавица дочь Дуня. Одним своим появлением, одной улыбкой усмиряла горячие головы, а самовар из прекрасных рук и вовсе умиротворял. Рассказчик проезжал раз тут и милый образ надолго запал ему в память. В следующий приезд, однако, Дуни он не застал, а неутешный отец рассказал, как принимали они у себя неожиданно занемогшего гусара, как Дуняша ухаживала за ним, как отправилась в церковь аккурат с его отъездом, да так и не вернулась. Невыносимо печальная история, хотя у Дуни все сложилось очень недурно.

Наконец «Барышня-крестьянка», искрометная, чудесная, прелестная. Оперетта в духе сентиментализма и «Дубровский» со счастливым концом. Два соседа-помещика: англоман и русофил враждуют, не то, чтобы яростно, но демонстративно не одобряют друг друга. У обоих дети брачного возраста. Алексей вышел из военной службы и подумывает о мирном поприще, Лиза умница, красавица и большая затейница, решает сама составить представление о новом молодом соседе, ход которому в их дом заказан, для чего одевается крестьянской девушкой Акулиной и «случайно» попадается навстречу Алексею, который завязывает с ней знакомство, учит грамоте и понемногу влюбляется. Финал такой, что о лучшем и мечтать не приходится и в детстве я расцеловала эту книжку, дочитав.

Вопреки совету, не возвращаться туда, где были счастливы, аудиокнига вернет в детство-юность. И это все еще очень-очень круто.

Самое раннее детство — моя мама читает мне эту сказку, в числе прочих.

Запомнил ее на слух (сейчас проверил — помню :)

Конечно, маме была интересна одна сторона сюжета, мне как пацану — другая :)

Особо интересный момент был с зеркальцем (нет, в доме уже был телевизор, но это было совсем не то :)

И судя по всему — чудесное зеркальце придумал не сам Александр Сергеевич и даже не его няня.

И что мы видим сейчас? Таки сбылась вековая мечта человечества:

И сбылась она буквально только что: Пушкин совершенно точно описал смартфон с работающим на нем ChatGPT.

И детали предвидения просто поражают:

а) форма и размеры: «зеркальце» — и экран таки стеклянный

б) наличие ИИ

в) ИИ понимает речь и отвечает голосом (э, да только в этом году и появилась такая фича :)

г) ИИ склонен делать комплименты своим собеседникам (опять же, явление выявлено всего с месяц назад)

Да Пушкин с этим 100% попаданием в тему положил на лопатки и Уэллса и Станислава Лема! (про остальных фантастов и речи нет :)

Т.е. А.С. Пушкин на данный момент по факту стал писателем фантастом №1 во всей истории фантастики :)

Помню свое недоумение, когда в собрании сочинений Пушкина 1957 года (кстати, здесь то издание с характерной обложкой указано почему -то как издание 1977 года) внезапно встретил ЭТО (на тот момент слово «Гавриилиада» у меня прочно ассоциировалось с романом «Двенадцать стульев»).

Инфы про эту поэму нигде не было — ни в учебниках, ни в тематических статьях, доступных школьнику в эпоху без Интернета.

Я вырос во времена, когда атеизм был основой государственной идеологии (это был мягкий, но всюду проникающий атеизм — конечно, его было не сравнить с ни воинствующим атеизмом времен моего деда, когда за «религиозную пропаганду» могли расстрелять, ни с избирательным атеизмом времен моих родителей, когда за ту же «пропаганду» выгоняли с работы).

Нам достался атеизм от времен хрущовской антирелигиозной кампании — все эти детские книги и фильмы («Тучи над Борском» нам еще показывали по ТВ, несмотря на то, что самого Хрущева давно отправили в отставку).

Помня обо всех этих видах атеизма и об их последствиях — народ предпочитал помалкивать о своих религиозных взглядах (максимум позволяя себе носить крестики, особо их никому не демонстрируя).

Библию не то что купить было нельзя — ее и заказать из книгохранилища областной научной библиотеки было стремно (если ты не кандидат философских наук, конечно) — библиотекарша смотрела на странного читателя характерным гамлетовским оценивающим взглядом, а все подобные выдачи вносились в личное дело читателя, хорошо замаскированное под библиотечную карточку.

(а вот «Забавную Библию» Лео Таксиля получить было можно :)

Тем не менее, я знал уже, что такое Благовещение — так как ранее в той же научной библиотеке нашел и прочел книгу про прерафаэлитов, где была качественная иллюстрация — пронзительная картина «Ecce Ancilla Domini!» Данте Габриэля Россетти.

Можно было иметь разные взгляды на религию, но картина эта однозначно впечатляла своей искренностью и чистотой — и при этом еще и считалась религиозными фундаменталистами нарушением канонов.

И Гавриилиада воспринималась как грубый пасквиль на эту картину.

Был только один вопрос — ну зачем?

Потом я прочел комментарий к ней, в котором говорилось о том, что Пушкин категорически отрицал свое авторство — и таки поверил Пушкину (да и оригинал рукописи так и не был никем найден).

Нет, Пушкин вполне мог написать «Царя Никиту и сорок его дочерей» — это откровенный стеб от гения, но не переходящий при эттом определенных границ.

(к слову — «Царя Никиту» в том же собрании сочинений отцензурили по самые помидоры, а вот Гавриилиада была дана полностью).

Прошли годы, а это мое мнение не изменилось — для Пушкина это было бы слишком мелко, даже для его тогдашнего возраста (в этом возрасте мы заканчивали ВУЗы, многие были уже женаты и умели зарабатывать на жизнь — и весьма сомнительно, чтобы Александр Сергеевич был в этом возрасте глупее нас :)

(особенно в общественно-политическом плане :)

И да, конечно мы почитывали стихи на особо интересную в то время для нас тему. Но это был Лермонтов и его «Сашка», а не вот это все :)

После «Арапа» Александра Сергеевича, я посчитал, что великий поэт не может в прозу. Однако, простите меня читатели и почитатели творчества и у самого гения прошу прощения. Пиковая дама восхитительный рассказ. Есть интрига, сюжет и смысл. Произведение про игру но не в карты, а в жизнь. Герман не был готов ставить достаток против роскоши, однако сыграл в банк на полную. История максимально мистична. Есть ли связь между историей и городской легендой о пиковой даме? мне не известно, но уверен, что есть. На Западе есть «рука мертвеца» Тузы и восьмерки в Европе «Пиковая дама». Есть даже карточная игра «Пиковая дама», скорее всего родившаяся после рассказа Пушкина. Причём есть чувство, что гений эту историю услышал из первых уст, а может был свидетель. В целом не хватило азартности в конце, какого то эмоционального усиления. Возможно само появление «дамы» должно приводить в шок, без дополнительных смысловых нагрузок. А ещё я узнал откуда появилось слово «понт» и его истинное значение. Только за такие «пасхалки» произведение достойно 10+.

Я в молодости очень любил музыку Моцарта — за жизнерадостность

(ну, кроме Реквиема, конечно :)

Сплетню про Сальери я слышал, еще до школы — но никогда в это не верил, так как для Сальери (по Пушкину) это было бы слишком мелко.

(какой-нибудь делец с целью присвоения денег, не славы — возможно)

Еще позже я познакомился с творческими людьми и дрязгами между ними — страсти кипели, но травить они друг друга они бы точно не стали :)

(с удовольствием набить морду — да. Но травить... :)

Так что да — «гений и злодейство» не совместимы и Дантес таки не был гением.

Первая экранизация пьесы была сделана на ТВ еще в 60х, я ее видел тогда же, но, в отличии от «Каменного гостя» — никакого впечатления она на меня не произвела — я был еще слишком мал.

И до появления экранизации 1979 года я особо не вспоминал об этой вещи у Пушкина.

Тот сериал был хорош и запомнился, хотя и другими эпизодами (ой, ну какой из Бумбараша Моцарт :) — а этот эпизод даже Смоктуновский не вытянул.

А еще потом я посмотрел «Амадея» Милоша Формана — и всё, все остальные варианты этой истории для меня умерли (при слове «Моцарт» или «Сальери» я всегда вспоминаю кадры именно из этого фильма).

Пушкин же написал превосходную вещь, но суть ее надумана, что становится понятным тому, кто попадает в подобную среду — оценка в 10 баллов, но правды жизни в пьесе нет :)

Первый увиденный мной фильм ужасов — телевизионная постановка по «Каменному гостю» еще 60х годов.

Про то, кто такой Дон Жуан я тогда и понятия не имел, но оживающая каменная голова запомнилась на всю жизнь.

Как и финал данной пьесы.

Благо, тогда же КВНщики сняли свой фильм про оживающие статуи в Летнем саду (но зимой :)

(с тех пор я подсознательно настороженно отношусь ко всем скульптурным памятникам :)

Кстати, очень похоже на то, что известный эпизод с всадниками в «Стариках-разбойниках» — это именно пасхалка на модный в конце 60х сюжет.

Потом была экранизация Михаила Швейцера 1979 года с Высоцким.

В силу моего тогдашнего возраста — каменная статуя меня уже совершенно не пугала, а вот Малюба Алимова в роли Лауры сразила меня тогда в самое сердце:)

На ее фоне Белохвостикова в роли донны Анны выглядела очень бледно — и понять мотивы Дон Жуана было очень сложно :)

(я был знаком с дамами с темпераментом Белохвостиковой, и всегда быстро сбегал от таких :)

Да, и прямым и скорым следствием показа фильма стала поистине мистическая ситуация в моей реальной жизни — рядом со мной в разных местах нашего города стала внезапно появляться девушка, похожая на Лауру внешне, но с гораздо более целомудренным поведением :)

Где-то на третий такой случай мне удалось с ней познакомиться — похоже что судьба старательно старалась нас свести вместе :)

(в итоге она вышла замуж за другого, после чего сама пришла ко мне в гости, и была печальна и очень красива при этом — я так и не знаю, что это было. Но связь в памяти с Каменным гостем так и навсегда и осталась)

Что до собственно пьесы — похоже, что Михаил Швейцер тут заметно обошел самого Александра Сергеевича, его фильм получился намного интереснее...

Да нет, никакая это не фантастика.

Вон, как начался ковид — поначалу все таки сидели по домам.

«Ныне церковь опустела;

Школа глухо заперта»

А потом молодежи это дело надоело, и пошли массовые мероприятия, несмотря на все запреты и рейды полиции по заведениям.

Потому как молодые люди смерти не боятся, это так от природы заложено, а ее не переделать даже Мичурину :)

«юность любит радость» (с)

«И девы-розы пьем дыханье, —

Быть может… полное Чумы!»

- а задолго до ковида был СПИД и прочие подобные болячки — но многих и это не останавливало :)

Очень сильная вещь у Александра Сергеевича, причем еще и лучшая в данном цикле.

Вполне сойдет за международный гимн молодежи авторства Вальсингама :)

Пушкин молод, ему всего 31 год — и старый барон еще кажется ему старым п...

Себя же он все еще чувствует Альбером, участником поединков (дуэлей), но уже крепко засевшим в долгах.

(сумма долгов Пушкина перед частными лицами составляла 92 тысячи 500 рублей, а перед казной – 43 тысячи 333 рубля, что по тем временам являлось астрономической суммой. Альберу такие расходы и не снились)

Как умный человек он понимает, что

Однако понимание этого факта никак не способствует рационализации расходов и приведения их в соответствие с доходами (очень частое явление в реальной жизни).

«Когнитивный диссонанс» — термина этого во времена Пушкина еще не существовало, но подобное состояние людям, конечно, уже было давно знакомо. И очень похоже на то, что появление данной пьесы было связано именно с наличием такого диссонанса :)

Проще старика барона представить миру в образе скупца, отбирающего последний дублон у вдовы, чем признать себя неспособным правильно распоряжаться деньгами (избирательное восприятие, да :)

Итак, что же происходит в пьесе? Благородный рыцарь обращается с герцогу (аватару царя) с жалобой на отца, т.е. — он настучал властям на родного отца, как Павлик Морозов, причем даже не по поводу ограбленной вдовы, а сугубо из личных меркантильных соображений.

(Таких мы в детстве убивали из рогатки :)

А что же герцог? Вместо того, чтобы приструнить Альбера и отправить его восвояси («научись сам зарабатывать себе на жизнь, ты же взрослый уже») — герцог дает отцу ценное указание: «Мы тотчас приучим Его к весельям, к балам и турнирам» — т.е. сделаем его еще большим балбесом.

Но что барон вполне разумно и сдержано отвечает «Простите мне, но, право, государь, Я согласиться не могу на это…»

Далее у автора идет «компромат» на барона: «Доказывать не стану я, хоть знаю, Что точно смерти жаждет он моей»

Сорри, но про то, что сын таки жаждет смерти отца- догадался ранее и один из персонажей, даже не являвшийся членом этой семьи (и дал совет по этому поводу).

Барон же не настолько глуп, чтобы не замечать столь очевидных вещей — там пора уже было и определенные меры безопасности предпринимать («отведай ты из моего кубка, боярин» :)

(Альбер делано возмутился, но деньги тогда таки взял, да)

А далее мы видим, насколько Альбер любит отца — подслушав разговор (о как это благородно и чисто по рыцарски), он обвиняет отца во лжи (хотя знает, что отец, в общем, догадывается совершенно правильно)

(Ох, очень похоже на то, что отец мало порол сына в детстве :)

Подобное обвинение («ты лжец») и во времена Пушкина было поводом для убийства оппонента (т.е. для дуэли)

Герцог же, по сути, сознательный организатор подставы — формально возмущается

Итоговый результат встречи немного предсказуем:

Ну а герцог, на публику, выдает банальность уровня лавочки у подъезда: «Ужасный век, ужасные сердца!» — хотя сам, как руководитель, был обязан не раздувать конфликт в вверенном ему коллективе, а наоборот, предотвратить его (например, отправить молодого дурака в очередной крестовый поход :)

Ну очень противоречивая пьеса получилась у Пушкина (мне же она никогда не нравилась, даже тогда, когда я был моложе Альбера :)

(причины ее противоречивости я объяснил выше :)

Познакомился я с этой повестью, как и большинство остальных школьников СССР, во время прохождения этой книги в школе.

И на тот момент это была очередная вещь из серии «революционных книг», вещь совершенно условная и никак не связанная с текущей реальностью.

Казалось бы.

Потом началась перестройка и начали всплывать интересные подробности из не столь давней истории нашего края.

Не столь давней — хотя бы потому, что от тех исторических событий до моего знакомства с книгой Пушкина прошло ровно столько же времени, сколько прошло от ее первого чтения до сегодняшнего дня.

Да, началась перестройка, пошли известные публикации, и сразу же стало понятно, что в школе я учился с внуками тех, кто пережил события похлеще, чем случались во времена Пугачева (тот самый бунт, не бессмысленный, но подавленный совершенно беспощадно, и считавшийся в советское время «эсеровским»). Более того, все эти события происходили на глазах и моего собственного деда и моих старших родственников, благоразумно сохранивших нейтралитет.

Да и наша учительница литературы была хорошо в курсе — рассказать нам она ничего не могла по понятным причинам, но кое-какие акценты она расставить могла. Благо тех, кто осилил эту повесть от начала и до конца оказалось всего пара человек, остальные знакомились с ней по отрывкам и краткому изложению остального содержания.

Естественно, те отрывки и их толкования учителем были в пользу восставших и самого Пугачева, окруженного ореолом народного героя и заступника.

При этом я, как человек уже достаточно начитанный («Капитанскую дочку» таки осилил :) — уже хорошо понимал, что пугачевщина — это таки «грабежи и смертные убийства», полный произвол самозванца и казни без суда и следствия.

В общем, эффект от чтения всей повести целиком скорее был противоположным «официальному» — как-то было незаметно, чтобы автор сочувствовал восставшим.

«пьяница, шатавшийся по постоялым дворам, осаждал крепости и потрясал государством!» (с)

Да и слова самого рассказчика, Пётра Андреевича, вызывали определенные сомнения — так ли он был принципиален в своих речах, как описывал их в своих мемуарах? :)

(после того, как я стал непосредственным свидетелем армейской «дедовщины» и ее моральным последствиям — мои сомнения сильно укрепились)

Судьба же Марьи Ивановны, в силу нашего тогдашнего возраста, нас особо не волновала — напротив, была полная уверенность, что все обойдется.

Далее в повести был интереснейший эпизод с беседой Гринева с Пугачевым. Интересный своими обстоятельствами, сильно смахивающими на доклад засланного в Оренбург казачка своему шефу (пересказ оного самим Гриневым, конечно, выглядит совершенно иначе, но как-то совершенно неправдоподобен :)

- Помню, как впервые увидел по ТВ «Монолог Хлопуши» в исполнении Высоцкого — и долго недоумевал, откуда столько патетики, так как Хлопуша был мне известен по повести Пушкина и большой симпатии не вызывал.

«Я решился последовать совету Зурина: отправить Марью Ивановну в деревню и остаться в его отряде» (с) — т.е. по факту Гринев дезертировал из Оренбурга. Интересная последовательность событий, вызывавшая вопросы еще в школе. Про времена службы в армии и речи нет.

А далее все становится еще интереснее:

Но, по ходу дела всплывает та самая версия про «казачка»

И тут же появляется альтернативная и весьма правдоподобная версия событий:

Стоп, похоже на то, что Гринев, пытаясь обелить себя, сильно очернил намерения и поступки Швабрина («народного заступника, чахотка и Сибирь» (с) уже Некрасов)

И таки да, факт передачи письменных известий таки имел место:

Интересно, а как об этом факте мог узнать Швабрин? По словам Гринева — письмо-то было передано ему в тайне от Швабрина.

По результатам проведенного следствия было вынесено официальное решение:

«государыня, из уважения к заслугам и преклонным летам отца, решилась помиловать преступного сына и, избавляя его от позорной казни, повелела только сослать в отдаленный край Сибири на вечное поселение»

А вот дальше история стала смахивать на анекдот:

Нет, для школьников — это в самый раз, как в кино :)

Но вот для взрослых все это крайне неубедительно выглядит — зная нравы при том дворе, скорее поверишь во встречу Марьи с фаворитом императрицы.

(ай да Пушкин, ай да ... сын!)

Очень глубокая и многоплановая у него получилась повесть, да и конец у нее далеко неоднозначный.

Я благодарен школе, которая познакомила меня с этим романом в стихах — поводов для чтения было много, и не факт, что я бы сам по себе добрался бы до него :)

А прочитав одну только первую главу — я пошел в библиотеку и нашел несколько замечательных книг по поводу текста романа (критика, толкование, разъяснение реалий и проч.) что сильно дополнило достаточно скупые строчки из учебника.

Но настоящую популярность этот роман обрел у меня уже в студенческие годы, когда я самонадеянно переписал его текст («пишу Онегина размером» :), заменив его содержание на реалии нашей студенческой жизни (компиляция размером с первую главу оригинала).

Благо у нас с Пушкиным было что-то общее в восприятии жизни :)

И начиналось это так: «Декан наш самых честных правил...» :)

Жаль, что пока я служил в армии — весь тот архив был потерян. Но кое-что я помню, особенно места, связанные с нашими девушками :)

(нет, наш Онегин убил нашего Ленского чисто морально, не подумайте плохого :)

В школе же я прочел статью «Мильон терзаний» И.А. Гончарова и резко был с ней несогласен, так как Гончаров прямо с ходу объявил «Онегина» устаревшим (в отличии от пьесы Грибоедова)

Гончаров ошибался, так как живой Онегин (ну ладно, его аналог :) учился со мной сначала в одном классе, а потом и в одном со мной ВУЗе.

Этот тип людей никуда не делся.

Впрочем, и Грибоедов тоже не устарел.

Кстати, понятие «ярмарка невест», по крайне мере в реалиях 70х-80х гг. ХХ века тоже продолжало существовать — и самые крепкие браки таки оказались связаны с этим мудрым явлением :)

(Я не Ленский, но без Ольги в моей жизни тоже не обошлось :)

Увы, на разные забавы

Я много жизни погубил!

Но если б не страдали нравы,

Я балы б до сих пор любил...

Когда же мы в школе проходили письмо Татьяны к Онегину — наши девушки хихикали по этому поводу, а мы, хоть и были их ровесниками — таки ничего не понимали (так нас воспитывали и обучали — чтоб никто раньше времени не подумал плохого :)

И только на старших курсах до нас (мужской половины) дошло, что собственно, имела в виду Татьяна — уже после того, как сами услышали от девушек:

«Я знаю, ты мне послан богом,

До гроба ты хранитель мой.

Ты в сновиденьях мне являлся,

Незримый, ты мне был уж мил,

Твой чудный взгляд меня томил»

Ну и студенческая жизнь в мое время была таки тоже связана с деревней (сельхозработы, да :)

Так что погружение было полным, и Пушкинский текст и в этой связи мне тоже пригодился.

Два дня ему казались новы

Уединенные поля,

Прохлада сумрачной дубровы,

Журчанье тихого ручья;

На третий роща, холм и поле

Его не занимали боле;

Потом уж наводили сон;

Потом увидел ясно он,

Что и в деревне скука та же...

Единственное место, с которым я категорически несогласен у Пушкина — это:

Во времена Пушкина дамы не носили мини и джинсы, так что классик был просто не в курсе (а его познания в этой области очень сильно преувеличены :)

«Дубровского» я начал читать задолго до того, как мы его начали проходить в школе — я нашел тогда в школьной макулатуре обрывок какой-то книги с весьма интересной иллюстрацией (человек с пистолетом и мертвый медведь :)

Начало у книги не было (возможно, это была хрестоматия для чтения), и с чего, собственно, началось все дело в романе — я узнал намного позже.

Но несмотря на довольно тяжеловесный язык книги — прочел я ее с интересом, книга оказалась вполне детской — что-то вроде вариации на тему Бармалея и Айболита :)

В школе же книга особого интереса не вызвала — по сравнению со стихами Пушкина в целом, и с «Евгением Онегиным» в частности — вся проза Пушкина выглядела довольно блекло («нельзя быть гениальным во всем» — пришел я к выводу, читая позже стихи известных прозаиков :)

Да и любовная история в романе как-то не впечатлила (именно по этой причине впоследствии появилась масса анекдотов на эту тему, причем не всегда приличных, от которых и осталась в народе фраза «Здравствуй Маша, я — Дубровский»).

Кстати, даже школьницам было понятно, почему Маша таки отказала Дубровскому (а нам, пацанам — были даны соответствующие разъяснения :) — разумной девушке бандит с большой дороги ни к чему (ключевое слово — «разумной» :)

И уже много лет спустя, будучи уже взрослым, я снова перечитал этот роман.

И вот теперь он оказался намного более интересным.

Во первых, стала понятна причина его написания, она кроется во фразе:

Т.е. автора весьма волновала проблема рейдерского захвата имущества (как-никак Александр Сергеевич владел имением и крепостными крестьянами, ~200 душ) И почти наверняка он использовал реальное решение суда, заменив имена и названия.

А далее пошла уже фантазия на тему («никто не знал, а я Бетмен») — фантазия автора слегка разыгралась, и Дубровский стал неуловимым Джо, как и положено в приключенческих романах для подростков (прототип Дубровского — Островский таки был пойман и посажен в острог).

Ну и после дела Цапков стало понятно, что Троекуров — просто душа общества, шалости которого почти невинны.

Кстати, внимательное изучение дела Троекуров против Дубровского (см. текст романа) показывает, что Шабашкин не был таким злодеем, как получилось у Пушкина — никаких реальных доказательств того, что Дубровские законно владели Кистеневкой (говорящее название, да :) действительно не было — и таки апелляция не была подана (А.С. не был юристом и не знал тонкостей).

Но четырех человек таки сожгли заживо (молодому Дубровскому было 20 лет уже, человек вполне взрослый и ответственный за свои поступки — и он вполне сознательно организовал поджог дома, в котором находились спящие пьяные люди — тут и двери запирать не обязательно).

Уже одно только это — «вышка», не считая грабежей (точнее — разбоя) на большой дороге. Так что на звание «благородного разбойника» Дубровский никак не тянет.

(а вот на определение «молодой дол...» — вполне :)

(забавно, что мы в школе тоже как-то подсознательно это ощущали, поэтому даже Онегину сочувствовали больше :)

Александр Сергеевич написал интересную вещь, но, похоже, как-то и сам не осознал, что собственно у него получилось.

В очередной раз гений Пушкина мешает воспринимать его как прозаика. Ждёшь от текста того же, что и от стихов, а нет этого. Стих в сердце бьет за душу берёт, а проза скучна, вяла и бездушна. Однако, сюжет. И вроде бы всё это было и читалось, только вот А.С. жил давно, когда таких сюжетов не было, когда всё в новинку и диковинку и идея хорошая и за слова отвечать придётся. хоть и в мире ином, не нашем. В общем всё вроде здорово и возможно Пушкин придумал крутой сюжет на тот момент, а может был свидетель разговора, но не торкает.

Скучно и не интересно. Уж как я люблю историю, любые исторические произведения и то «не зашёл». Читал через силу. Сюжет нудный и скучный, ничего в этом произведении нет. Предположительно А.С. писал о себе, о тяжелых буднях черныша только в Петровскую эпоху. Однако, судя по отзывам, персонаж не выдуманный и что-то там имело место такое быть. От этого стало интересней но не сильно. Великий поэт, безоговорочный гений, но проза это не его! уж простите. Хотя можно ли судить прозу? честнее сказать, что меня не зацепило, а вот ставить оценку наверное нельзя. Без оценки.

Весьма спорная сказка. Нахожу всех главных героев заслуживающими порицания. Взять Гвидона. Один раз спас жизнь не приложив особых усилий и ему всё досталось «на блюдечке». Но не смотря на это ему всё мало. Царевна Лебедь, однозначно, полюбила Гвидона, помогает ему, и после так легко предлагает брак Гвидону, человеку который о ней совершенно ничего не знает. Это в достаточной мере безрассудство может вылиться в несчастливый брак. Салтан вообще выглядит ничтожеством. Вечно удивляется чуду, которого не видел, а как появляется возможность увидеть это чудо и принять приглашение человека, выказывающего почтение, так сразу начинает думать о новом чуде. А когда узнаёт о том, что его одурачили, исковеркав его судьбу, вместо священного в его случае отмщения всех прощает. Поступок не достойный правителя и уважающего себя и своих близких человека.

Говоря о тексте не нахожу Пушкина здесь гением пера. Четверть текста это повторение одного и того же слово в слово. А для сохранения рифмы коверкает слова.

По нынешним временам довольно жестокая сказка если учитывать как телевидение пытается оградить детей от жестокости мира. Но больше огорчает по сути незаконченность сюжета. Ожидал, что настанет развязка, но её просто нет. И как обычно Пушкин не стал пренебрегать коверкать слова ради того, чтобы они звучали в рифму

В отличии от предыдущих историй Ивана Петровича Белкина, представляющих собой лихо закрученные жизненные ситуации героев, сюжет «Гробовщика» чрезвычайно прост. Совершенно серый обыватель знакомится со своим новым соседом, напивается на вечеринке и ему спьяну снится кошмарный сон. И все. Но Пушкин не был бы Пушкиным, если бы не сумел преподнести нам житейскую сценку с талантом мастера. Здесь дело не в сюжете, а в его изложении, которое весьма и весьма достойно. Очень живой и красочный язык, метко обозначенные типажи, великолепная ирония, позволяют с удовольствием погрузиться в незначительный бытовой эпизод. Ведь из таких незначительностей в основном и состоит наша жизнь, как бы мы не старались разнообразить ее стремительный ход. В набросанных умелой рукой чертах Андрияна Прохорова видны жадность, недалекость ума, примитивная обидчивость, так что типичный образчик пошленького мещанского мирка здесь налицо.

Мистика же Пушкина в повести превосходна. Конечно до лавров Николая Васильевича Гоголя в этом отношении здесь далековато, однако же визит гостей из потустороннего мира вызывает определенный холодок. Это у тех, у кого очень живое воображение, позволяющее рисовать картинки из прочитанного. А любителям юмора можно от души посмеяться над развязкой. Я лично оценил и то, и другое, а главное здесь в удовольствии от погружения в мир пушкинской прозы. Еще раз подмечу, что истинный талант гения позволяет ему очень интересно рассказать о весьма простых и обыденных вещах.

Эта лёгкая фривольная поэма опубликована в 1827, а сам Пушкин объяснял, что написал её 13-14 декабря 1825, как раз тогда, когда его друзей и приятелей на Сенатской Площади расстреливали картечью и ружейными залпами гнали по льду замерзшей Невы. Так ли было, сейчас уже не узнать, поскольку Пушкин вполне мог и соврать. Эта ироническая и забавная поэма (которую современники сочли ерундой и неудачей) была для него важна, и потому он стремился нагрузить её дополнительными смыслами. Например, он уверял, что фривольный сюжет пришёл ему в голову при прочтении поэмы Шекспира «Лукреция», что его мысли при этом перескочили на историю античного Рима и приняли историософский характер (интересующиеся подробностями могут посмотреть рассуждения Пушкина в его эссе «Заметки о «Графе Нулине», я же отмечу лишь их блистательную, поистине феерическую глупость — при том, что Пушкин был отнюдь не глуп). Типа, «Граф Нулин» — не поверхностный пустячок, а сложное, драматическое, философское произведение и бла-бла-бла.

Об этом можно много чего сказать, и за и против, но это будет слишком длинно. Вполне можно ограничиться тем, что никто из персонажей поэмы не вызывает сочувствия и симпатии — вообще, никто. Муж Натальи Павловны, увлечённый охотой (и, надо полагать, личным гаремом из крепостных девушек, поскольку не интересуется своей красивой молодой женой). Сама Наталья Павловна, заманивающая случайного гостя к себе в спальню только для того, чтобы унизить и прогнать его. Гость, самовлюблённый граф Нулин, прямиком из Парижа, едущий в Петербург, просвещать аборигенов насчёт европейских новинок. Наконец, соседский помещик Лидин, по недвусмысленному намёку Пушкина, любовник прелестной Натальи Павловны. Все эти персонажи подаются с ядовитым юмором, с изящным сарказмом, на который Пушкин был большой мастер.

Это как бы «театр марионеток», забавное кружение плоских фигурок в легко и приятно нарисованных декорациях. Почему современные Пушкину читатели не полюбили поэму и сочли её неудачей, не очень понятно. Вероятно, они ждали от Пушкина большей возвышенности и романтизма, а не шуточек в стиле «Опасного соседа» Василия Львовича Пушкина.

А сейчас я выдвину мою собственную гипотезу (вполне вероятно, неверную и неточную) о том, зачем Пушкин вообще писал, публиковал и комментировал «Графа Нулина». Мы помним, что после расстрела декабристов на Сенатской площади (куда Пушкин струсил явиться и оправдывался тем, что, мол, «заяц дорогу перебежал, а это дурная примета») молодого поэта вызвал к себе царь Николай. О чём они, поэт и царь, говорили за закрытыми дверями, осталось неизвестно, но известно, что Пушкин Николаю Павловичу очень понравился. До такой степени понравился, что царь объявил, что сам лично будет цензором — что на практике означало отмену цензуры в отношении пушкинских публикаций. И Пушкин написал «Графа Нулина» «на грани приличия», чтобы проверить границы монаршей терпимости. Поэма должна была быть абсолютно нейтральна по идеологии, но провокативна по сюжету — как оно и есть. И «Граф Нулин» был опубликован без проблем! Пушкин мог радоваться удаче своей проверки, но слегка стыдился того, что «Граф Нулин» написан несколько ниже того уровня, на который Пушкин претендовал. Поэтому Пушкин постфактум придумывал всякие «утяжеляющие» смыслы для лёгкой поэмы.

Человеком в его жизни движут самые разнообразные силы. Про силу случая я уже упоминал в отзыве по пушкинской «Метели» и здесь эта же сила случая послала Дуняше бравого гусара, в несколько дней изменившего всю прежнюю жизнь девушки. Право слово, если бы Минский проехал мимо станции или же если бы дочка смотрителя не показалась ему, то скорее всего Дуня так и осталась бы жить в убогой деревеньке. Наверняка девушка уже задумывалась о таком своем уделе и эта перспектива наверняка ее не радовала. Поэтому очертя голову и кинулась Дуняша в омут с головой, отдав себя во власть негаданного случая в образе заезжего красавца. А может быть такова была ее судьба, ведь никто не знает, что ему написано на роду и поэтому очень легко спутать предопределенность с той же самой случайностью.

Минский же напротив вооружился силой хитрого расчета. Как опытный шахматист, ход за ходом, он вскружил девушке голову и пользуясь такой терминологией, провел пешку в ферзя, сделав Дуню своей королевою. Лично своею, а все лишнее, вроде старика отца, в буквальном смысле удалой гусар выбросил вон. Таким образом Пушкин показал нам хамоватого Дон Жуана, ради своей прихоти не останавливающегося ни перед чем.

И наконец сам станционный смотритель отдал себя в руки силе житейского хода вещей. По началу искренняя любовь к дочери погнала его на розыски и он даже нашел беглянку, но робость характера, высота положения Минского, тем более в сравнении с собственной социальной ничтожностью, заставили несчастного смириться. Как хорошо написал Пушкин — смотритель в гневе выбросил предложенные гусаром деньги, затем остановился, подумал... и воротился за ними. И далее пошел по самому легкому пути, то есть махнул рукой и отступился. Мол мы люди маленькие, где нам тягаться с господами. Дуняша же, увы, не сделала ничего, чтобы подать весточку отцу, хотя очевидно это было в ее силах. Простая, но сердечная любовь старика, осталась для нее в прошлом лишь эпизодом, затемненным сверканием красивой жизни. Зато позже она примерила маску кающейся грешницы, поплакала на могилке, дала Ваньке пятачок и укатила восвояси, забыв в суматохе в родных местах свой терновый венец. Я думаю там она уже больше не показалась.

Вот такие характеры показал нам Александр Сергеевич, а на это он был большой мастер, как мы видим не только в стихах, но и в прозе. К слову хочу сказать, что какие бы силы не крутили нами, мы сами можем явиться источником собственной силы, делающей нашу судьбу. Зачастую это сделать очень трудно, но здесь в первую очередь важен вектор устремления. Здесь это касается станционного смотрителя и его любимой дочери.

Многие наверно слышали байку про то, что Пушкин и Дюма – это одно лицо. Если коротко, то конспирологи полагают, что Пушкин не погиб на дуэли, а инсценировал свою смерть и переехал во Францию, где продолжил творить уже под именем Александра Дюма. Ну что ж, если вы склонны верить в эту историю (я – скорее нет), то Дубровский может служить тому ещё одним подтверждением, ведь идея и сюжет во многом схожи с Графом Монте Кристо ;)

Дубровский – это такой остросюжетный триллер 19 века. Думаю, что в то время публика была от него в восторге, да и сейчас читается неплохо. Если вы боитесь классической литературы из-за её сложности и занудности, то начните с Дубровского.

Жаль только, что повесть явно не закончена.

Вообще сказкой назвать это творчество очень тяжело. Ничего сказочного там нет. Это скорее поэтическая проза в стиле триллера на криминальной основе. Детям такое лучше не читать. Особенно девочкам, а то будут бояться замуж выходить.