Элеонора Раткевич

Элеонора Генриховна Раткевич — латвийская русская писательница, переводчица.

Автобиография автора:

Страшно трудно на самом-то деле рассказывать о себе — просто потому что перемешивается то, что действительно имеет значение, с тем, что никому не нужно. Да, я родилась, причем сделала это в 1961 году, соответственно в 1968 поступила в школу, которую и закончила десять лет спустя, поступила на биофак ЛГУ, закончила и его, работала редактором отдела в научно-технической библиотеке, младшим научным сотрудником в мединституте и, наконец, преподавателем в школе — и только последнее имеет значение лично для меня.

Нет, биография — это не «когда-родилась-где-работала», а люди, с которыми довелось познакомиться. И если меня когда-нибудь сподобит написать автобиографию, я назову ее «Друзей моих прекрасные черты». Потому что именно люди сделали меня тем, кто я есть. А еще книги (тоже ведь чем не друзья?). И куча болячек, выпавших на мою долю. Какая разница, когда я родилась — а вот то, что до замужества я влюблялась трижды, причем максимально дурацким образом — это тогда было очень больно, а теперь я бы комедию написала по мотивам этих историй — вот это имеет значение. И то, что я состояла на учете в массовочной группе Рижской киностудии, занималась карате, изучала иностранные языки и еще целую уйму всяких интересных вещей, в том числе китайскую и японскую классическую литературу и философию (все, что можно было раздобыть в переводе!), играла в художественной самодеятельности, пыталась рисовать — тоже значимо. А еще — о чем и когда я думала. Помню этот день, стоял 1969 год, самая теплая осень века, октябрь, но жарко, я смотрю на желтые листья и вдруг отчетливо понимаю, что между мной и миром стоят три посредника — орган чувств, который воспринимает, нервы, проводящие сигнал, и мозг, который его обрабатывает.

Ну, и пошло... в восемь лет я додумалась до антиверизма полнейшего, агностицизма, берклеанства, потом до многих идей нынешней фантастики — структура времени, к примеру... очень тогда у меня забавные гипотезы были. Отчасти поэтому я фантастикой, наверное, и занялась — начинала-то я все же с фантастики, а не с фэнтези — а отчасти именно поэтому ее технико-философская сторона мало задевает мое воображение. Трудно всерьез читать, как взрослый человек опять-таки всерьез мается философской идеей, которую я отработала для себя годикам к двенадцати. Зато чем дальше, тем интереснее становятся люди как таковые во всем их разнообразии. И читать мне в результате все интереснее не «концептуальные» полотна, а книги о людях. А еще мне повезло — я имела возможность кое-какие свои мысли проверить на практике. Например, мое отношение к смерти, высказанное в «Таэ эккейр!», которое сформировалось опять же очень давно, годам к пятнадцати. Мне довелось побывать в ситуациях, опасных для жизни, и обнаружить, что к смерти я действительно отношусь, как мой герой. Во всяком случае, к своей собственной.