" Я начал служить в июне 41-го. Но тогда я еще не был военным. Мы вызвали вспомогательную часть, и до ноября я ездил шофером в треугольнике Вязьма-Грзацк-Орша. В нашем отряде перебежчиками были немцы и русские. Работали грузчиками. Мы возили боеприпасы, продовольствие.
Потом меня направили в гарнизон формирования под Магдебургом, в школу унтер-офицеров, а после этого и весной 42-го года я поступил в 111-ю стрелковую дивизию под Таганрогом. Я был младшим командиром. Но большой военной карьеры у него не было. В русской армии мое звание соответствовало званию сержанта.
Наша дивизия входила в состав 29-го армейского корпуса и вместе с 16-й (кажется! моторизованной дивизией) образовала группу армий «Рекнаж». Все мы входили в состав группы армий «Южная Украина».

В начале войны основным пропагандистским тезисом, в который мы верили, было то, что Россия готова разорвать договор и первой напасть на Германию. Но мы были просто быстрее.
В то время многие в это верили и гордились тем, что опередили Сталина. Были специальные газеты, в которых много писалось об этом. Мы читали их, слушали офицеров и верили в них.
Но потом, когда мы оказались в глубине России и увидели, что военной победы нет и что мы завязли в этой войне, было разочарование. Кроме того, мы уже многое знали о Красной Армии, пленных было очень много, и мы знали, что русские сами боялись нашего нападения и не хотели давать повода для войны. Потом пропаганда стала говорить, что мы не можем сейчас отступать, иначе русские ворвутся в Рейх на наших плечах. И мы должны бороться здесь, чтобы создать условия для достойного мира в Германии.
Многие ждали, когда Сталин и Гитлер помирятся летом 42-го. Это было наивно, но мы в это поверили. Они верили, что Сталин обретет покой...."